paternoster

180618;

Джастин делает мысленную пометку больше никогда в жизни не верить Чжу Чжэнтину и вонзает лопату в рыхлую лесную почву. В высоких деревьях шумит ветер, какая-то остролистая трава воняет кошачьей мочой, а на руках не осталось живого места от укусов комаров. «Он Дева по гороскопу, - говорил Чжэнтин, - а это самые ответственные, скучные и предсказуемые люди в мире». Да, конечно. Ответственный? Уже через полчаса после того, как Чжэнтин оставил их одних, они пили пиво, которое Джастину ввиду несовершеннолетия пить не полагалось. Предсказуемый? На часах два ночи, за спиной - непроходимая лесная чаща, а в руках - лопата, которой Джастин откидал добрые полтонны земли. Скучный? Около полуночи Яньцзюнь понял, что хочет знать, что испытывает человек, лежа в могиле, поэтому они взяли лопаты, сели в машину и покатили в лес, чтобы вырыть эту самую могилу. - А обязательно копать так глубоко? - Джастин делает очередную попытку закончить это сумасшествие, но Яньцзюнь бросает на него суровый взгляд из-под потной челки и принимается рыть с удвоенной прытью. Джастин глухо стонет и повторяет за ним. Уж в чем-чем, а в упорстве Водолеи даже Дев обойдут. К трем ночи они выкапывают нечто среднее между выгребной ямой и могилой, Яньцзюнь скидывает пропотевшую рубашку и натягивает на голое тело куртку. Оглядывает яму скептически, хмыкает и... укладывается на ее дне. Скрещивает руки на груди и смотрит в звездное небо. Джастин присаживается у края ямы и, вытерев потное лицо подолом майки, смотрит на Яньцзюня. - Ну и как? - Пока никак. Может, стоит слега присыпать землей? - Вещи не жалко? - Жалко. - Тогда не стоит. - Лады, и так пойдет. Надо сосредоточиться. Джастин поджимает губы. Его так и подмывает спросить, на чем, по представлению Яньцзюня, должен сосредотачиваться мертвец, но это чревато непредсказуемыми последствиями, потому он продолжает молча пялиться в бледное - с такого ракурса и при таком освещении и впрямь можно спутать с нежитью - лицо Яньцзюня. - Когда ты так смотришь, мне сложно сконцентрироваться. - На чем? - Ни на чем. Это очень важно. - Слушай, как часто люди говорят, что ты псих? Яньцзюнь приоткрывает один глаз и с любопытством глядит на Джастина. - Они вообще мне этого не говорят. - Почему? - Потому что я не псих? - Ты так думаешь? - Я в армии служил, мы медкомиссию проходили. Джастин хмыкает. Для него это еще ничего не доказывает, но спорить с Девами, как он уже уяснил, бессмысленно. Они не слышат никого, кроме себя, и в интересах всего человечества сразу с ними согласиться. - А как давно вы с Чжэнтином знакомы? - Полгода. - А, ну тогда все ясно... Яньцзюнь ерзает туда-сюда, устраиваясь удобней, но «удобней», судя по всему, на дне сырой ямы невозможно по множеству причин, потому он рывком садится и злым взглядом утыкается в земляную стену. - Слушай, лезь ко мне, - говорит он спустя минуту пристального созерцания корневищ и глинозема. - Ты это мне? - Джастин тыкает себя в грудь пальцем. Ежу понятно, что Яньцзюнь обращается к нему - в радиусе пары километров нет ни одной живой души (Джастин искренне на это надеется), - но слышать то, что он услышал, очень уж не хочется. - Почему я? - А ты здесь еще кого-то видишь? - Не аргумент. Я не полезу в эту дыру. Там холодно и грязно. - Поспорю. Во-первых, ты и так весь в грязи, так что хуже не будет. Во-вторых, здесь теплее, чем на поверхности. - Там сыро. Я заболею. - Не заболеешь. - Все равно не полезу. - Боишься? - Яньцзюнь поднимает голову; по хитрющему взгляду все ясно. - Вот только на слабо меня брать не надо! На лице Яньцзюня появляется самое невинное выражение, которое Джастину доводилось видеть. Он вспыхивает ярким пунцовым, закусывает губу и, пыхтя от возмущения, отворачивается. Больше всего на свете он боится, что кто-то засомневается в его мужественности. - Ладно, уже спускаюсь. Отойди в сторону, чтобы случайно не растоптал. Яньцзюнь послушно отползает к стеночке, и Джастин спрыгивает в яму. Внизу и впрямь теплее, чем на поверхности, и комаров поменьше. Запах сырой глины смешивается с запахом древесной коры и мокрого камня, и это даже приятно. - Ну? Что дальше? - Джастину неловко. Он чувствует себя последним дураком, но дело сделано. - Ложись. - Яньцзюнь жестом гостеприимного хозяина указывает на дно ямы. Джастин колеблется секунду и ложится. Яньцзюнь мигом присоединяется к нему. Места в яме не шибко много - она рассчитывалась на одного идиота, - так что Яньцзюнь практически лежит на Джастине. Джастин с каким-то двояким чувством отмечает, что Яньцзюнь слишком легкий, но молчит и не шевелится. - Ну как тебе? - Яньцзюнь поворачивает голову набок, отчего его нос тут же утыкается Джастину в щеку. - Нормально. - Чувствуешь всю бренность бытия? - Только запах плесени и твоего одеколона. Яньцзюнь смеется глухо и ловит взгляд Джастина. - Клево, скажи? - Лежать в дыре посреди леса? - Это не дыра, а яма. Дыра - это прорванное или проломанное отверстие в чем-либо, а яма... - Ты тип интеллектуал, да? Я слышал, они все чокнутые. Яньцзюнь уже хохочет, не сдерживаясь. Смех у него потрясающий. Громкий и заливистый, без каких-либо комплексов и ужимок. Джастину нравится. Отсмеявшись, Яньцзюнь укладывается набок, подпирает голову одной рукой, а второй гладит Джастина по щеке. Джастин каменеет. К подобному он был не готов. - У тебя грязь, - с улыбкой поясняет Яньцзюнь. У Джастина на языке вертится колкое замечание, но он предпочитает промолчать. Облизывает губы и смотрит в небо, на зависший над головой месяц. Тот светит ярко, холодно, и его света вкупе со светом болтающегося на шее Джастина фонарика вполне достаточно, чтобы разглядеть не только грязь на лице. - Ты все-таки странный, - шепчет Джастин и плотнее запахивает края рубашки. Ему не то чтобы холодно, но как-то зябко. Руки и шею высыпает мурашками, и они противные точь-в-точь, как сам Джастин. - Иногда мне об этом говорят, но я не вижу в этом ничего плохого. - Яньцзюнь упирается ладонью в землю над плечом Джастина, и его лицо закрывает собой небо и луну. - О чем ты думаешь сейчас? - О том, что ты наглый. - Джастин говорит совсем тихо. Сердце сбивается с ритма, отчего дышать становится сложно, да и так ли это важно, когда Яньцзюнь улыбается уголками рта, и это в тысячи раз опасней, чем все чудовища, населяющие подлунный мир. - И красивый... Яньцзюнь кивает, проводит пальцем под подбородком Джастина, заставляет его поднять голову и склоняется к самым губам. - Хочешь? - выдыхает в них коротко, и Джастин лишь и может, что кивнуть. Он закрывает глаза, ловит вздох Яньцзюня и отвечает на него поцелуем. В жизни Джастина их было не так и много - по пальцам правой руки пересчитать можно, - но ни один не был настолько безумным. И пускай все говорят, что Девы скучные и совершенно предсказуемые, Джастин-то знает, что иногда они могут перевернуть твой мир с ног на голову, и это будет здорово.