paternoster

180628;

Яньцзюнь всегда считал себя парнем умным, рассудительным и очень ответственным. Глядя, как очередной его одноклассник бросает школу из-за незапланированной беременности, он лишь качал головой и брался за учебники. Нет, он не соблюдал целибат, заглядывался на омег и даже приглашал их на свидания. Омеги с радостью соглашались - Яньцзюнь был альфой объективно красивым (а еще умным, рассудительным и очень ответственным), потому желающие провести с ним приятно вечер не переводились. Но с момента первого гона в его рюкзаке намертво поселились презервативы, потому перспектива стать отцом в шестнадцать ему не грозила. Он прекрасно выдержал семь лет, а потом в его жизни случился Хуан Минхао. Минхао был омегой незаурядным. Высокий и очень красивый, немного застенчивый и бесконечно веселый, он сразу располагал к себе людей. Поначалу он держался от Яньцзюня на расстоянии, присматривался и опасливо принюхивался, говорил отрывисто и всеми правдами и неправдами пытался его общества избежать. Но друг Минхао, ЧенЧен, повадился гулять с Линькаем, который был другом Линона, который был парнем Чжанцзина, который был лучшим другом Яньцзюня, потому так или иначе, но их дорожки пересекались. В начале лета ЧенЧену исполнилось восемнадцать, и так как Минхао выглядел и вел себя так же, как его приятель, Яньцзюнь рассудил, что мальчишке, должно быть, столько же. И это стало фатальной ошибкой. Яньцзюнь позволил себе вести себя с Минхао так, как он обычно вел себя с омегами, которые ему приглянулись. Минхао нервничал, краснел и заикался, дергался, когда Яньцзюнь выдвигал для него стул в кафе или открывал перед ним двери, и отчаянно перешептывался с ЧенЧеном, явно спрашивая совета, как быть с приставучим альфой. Что ему отвечал ЧенЧен, Яньцзюнь мог лишь догадываться, но уже через месяц ухаживаний Минхао перестал подскакивать, когда Яньцзюнь обращался к нему с вопросом, и позволил провожать себя домой. Жил Минхао с о-дедушкой, с которым знакомить Яньцзюня не спешил. Яньцзюнь трезво рассудил, что о-дедушка о его существовании даже не догадывается. А потом уже было поздно. Как они оказались вдвоем в одной комнате, в одной постели и совсем без одежды, Яньцзюнь сказать бы не смог, даже если бы ему предложили миллион: Линькай и Линон, объединившись, превращались в чистое зло, подливающее водку в самые безобидные на вид коктейли. Рюкзак Яньцзюня, а главное - его содержимое в виде пачки презервативов, - остался в соседней комнате. На вопрос: "Ты что-то принимаешь? От тебя совсем не пахнет", - Минхао, конечно же, соврал, ответив, что принимает блокаторы. Не мог же он в такой миг признаться, что принимать ему ничего не надо, ибо у него ни разу не было секса, а, следовательно, - и течки, ведь ему - на минутку - немногим больше шестнадцати. Обо всем этом Яньцзюнь узнал спустя пару месяцев, когда Минхао, бледнея и стуча от страха зубами, объявил ему, что беременный. После (ну когда сердобольный Чжанцзин отпоил Яньцзюня успокоительным и утихомирил ревущего навзрыд Минхао, которого "дедушка пустит на фарш, когда узнает") был очень долгий разговор о доверии и необходимости всегда говорить правду. Минхао, будучи мальчиком сообразительным, все понял, но вернуть время вспять было ему не под силу. - Я не хотел тебя разочаровывать, - в свое оправдание пробурчал он и опустил голову. Стол перед ним усеивало конфетти из бумажных салфеток. Яньцзюнь огромным усилием воли заставил себя не закатить глаза, упаковал несопротивляющегося Минхао в свою куртку - начало осени выдалось холодным и дождливым - и повез домой: знакомиться с о-дедушкой. О-дедушка оказался мужиком со стальными яйцами, и Яньцзюнь понял, почему его не спешили с ним знакомить. Разговор был коротким, и спустя три недели в паспорте Яньцзюня появилась пометка "женат". Но к чему Яньцзюнь оказался совсем не готов, так это к тому, что быть женатым ему понравится. Минхао оказался отличным кулинаром и бесподобным собеседником. Он смеялся над глупыми шутками Яньцзюня, делая это совершенно искренне, смотрел его любимые фильмы, слушал его любимую музыку и читал его любимые книги. По выходным они выбирались в парк или на озеро, кормили уток и собирали огромные букеты из осенних листьев. Беременность Минхао была к лицу. Он округлялся незаметно и очень гармонично, и Яньцзюнь часами мог гладить маленький крепкий живот, пока Минхао смотрел сериалы или читал. А потом случился Чжу Чжэнтин. Нет, он и раньше забегал в гости, приносил безумное количество тонюсеньких книжонок с розовощекими младенцами на обложках, мармелад и всякие прелестные безделушки вроде кружевных чепчиков и крохотных носочков, от которых Минхао был без ума и которые, Яньцзюнь был уверен, на ребенка в жизнь не налезут. Но за день до Хэллоуина Чжэнтин явился без звонка и с особым "подарочком" за пазухой. - Я только вышел из метро, когда гляжу - сидит. У самой дороги. А там машины. И никто на него внимания не обращает, - оправдывался Чжэнтин, прижимая к груди насмерть перепуганного котенка. Яньцзюнь, чувствуя подвох, не сводил с полосатого несчастья глаз. - И я просто... Я бы забрал его к себе - Сюйкунь обожает котов, но у него аллергия, и... А ты говорил, - Чжэнтин вместе с котом обернулся к Минхао, которого - Яньцзюнь видел, - уже трясло от желания скорее сцапать кису, - ну когда мы были у ЧенЧена, что хочешь кота. Вот я и подумал... - Чжэнтин запнулся, поймав на себе взгляд Яньцзюня. Сглотнул нервно и попятился к двери. - Он совсем крохотный. Не выброшу же я его за дверь?.. Минхао во все глаза уставился на Яньцзюня. Сцапал его за ладонь и тихонечко проговорил: - Пожалуйста, давай возьмем его... Яньцзюнь всегда был парнем умным, рассудительным и очень ответственным, но в Минхао крылось нечто такое, что превращало его в существо, которое Яньцзюнь тайно презирал за бесхарактерность. - Но у него могут быть вши и лишаи, и... - Яньцзюнь прикусил язык, стоило глазам Минхао наполниться слезами. - Да, конечно, почему бы и нет. - Почему ты всегда такой? - Минхао не кричал, но от его тона Яньцзюню сделалось не по себе. - Это всего лишь котенок. Минхао бросил его руку и галопом умчался прочь. В глубине квартиры хлопнула дверь. Чжэнтин виновато поглядел на Яньцзюня. - Это все гормоны, - проговорил он и с опаской протянул Яньцзюню котенка. Яньцзюнь молча сцапал полосатика. Тот мигом заурчал и, вырвавшись из рук, полез на плечо. Прошелся по нему когтистыми лапами, помял на пробу и взялся тереться о шею Яньцзюня, время от времени тыкаясь ему в щеку мокрым носом. - Ну я пойду. - Чжэнтин попятился к двери. Яньцзюнь закатил глаза - в присутствии других людей он мог себе это позволить. Когда дверь за Чжэнтином закрылась, Яньцзюнь отволок кошака в ванную, усадил в раковину и, приказав не дергаться, хорошенько выкупал. Котенок приказу внял, вел себя ответственно и прилично, и Яньцзюнь понял, что они подружатся. После купаний они поели, и только тогда Яньцзюнь побрел в спальню: мириться. Минхао, будучи человеком отходчивым и не обидчивым, злился максимум полчаса, а потом с ним можно было говорить. За полгода знакомства Яньцзюнь хорошо себе это уяснил, потому и не бросился за ним сразу. Минхао, закутавшись в плед с головой, смотрел "Миньонов". Плед был коротковат, так что из-под него выглядывали пятки в пушистых носках. - Поговорим? - спросил Яньцзюнь от двери. Минхао глубже зарылся в свой плюшевый кокон. - Ну я же оставил котенка, что не так? Минхао поджал ноги, так что и пяточки скрылись из виду. Теперь на кровати лежала огромная коричневая гусеница и не подавала признаков жизни. - Минхао, ну пожалуйста... В любой другой ситуации Яньцзюнь проявил бы гордость и молча ушел, но внутри плюшевого кокона скрывался его беременный омега, и отмалчиваться было не дело. - Я тебя бешу, да? - Из кокона вдруг показалось опухшее и сопливое лицо Минхао. - Я знаю, что мы тебе не нужны, и ты бесишься каждый раз, когда я о чем-либо прошу, и если бы не дедушка и его угроза засадить тебя за решетку, ты бы никогда на мне не женился, и... и вообще. Яньцзюнь дослушивал Минхао с открытым ртом. Да, он не был образцовым мужем, и настроение его частенько скатывалось в ноль, но он никогда не бесился из-за Минхао и его просьб. Минхао вообще мало о чем просил, и Яньцзюнь свято веровал, что у них прекрасные отношения. - Я хочу развестись. - Голова Минхао вновь скрылась в плюшевых недрах. Челюсть Яньцзюня с громким щелчком отвалилась. Он минуты две как идиот пялился на коричневую спину Минхао, затем медленно перевел дух и осторожно двинул к кровати. Миньоны весело смеялись на всю комнату. Яньцзюнь взобрался на кровать и подгреб кокон к себе. Кокон упрямо задергался, пытаясь вырваться из его рук. - Ну ты чего, а? - Яньцзюнь лбом уткнулся куда-то в область минхаова затылка. Кокон громко зарыдал. - Маленький мой... - Яньцзюнь прижал его к себе покрепче. Он никогда не называл Минхао иначе, как по имени. Он вообще не любил всего этого сюсюканья и лебезания, но Минхао так плакал и был в самом деле таким маленьким и беззащитным, что Яньцзюнь не сдержался. - Ты меня бросишь, я знаю, - прогнусавило из недр кокона. - Я тебе уже сейчас не нужен, а как рожу - так вообще. Яньцзюнь с третьей попытки отыскал край пледа и выпутал из него голову Минхао. Тот мигом спрятал лицо в плюшевых ладонях. - Не смотри на меня: я некрасивый. Это было по-детски трогательно, но вместе с тем и по-взрослому больно, и все, что Яньцзюнь смог, - это отнять ладони Минхао от лица и прижаться к его мокрой от слез щеке губами. - Ты самый-самый красивый. Всегда. - Яньцзюнь короткими поцелуями добрался до губ Минхао, потерся о родинку в уголке его рта и только затем поцеловал. Минхао сжал губы, но Яньцзюнь продолжил осыпать их поцелуями, и он сдался. Высвободил из кокона руки, извернулся кое-как, едва не опрокинув ноутбук, и обнял Яньцзюня за шею. - Не бросай меня, пожалуйста, - прошептал Минхао. - Я буду хорошим, правда. Я буду заботиться о тебе и о маленьком, и ты меня полюбишь. Я очень хочу, чтобы ты меня полюбил. Не из-за малыша, а за меня. У меня ведь есть шанс? Я хоть немного тебе нравлюсь? Яньцзюню захотелось ударить себя в лицо. Дожили, называется. Собственный муж спрашивает, нравится ли он ему. - Ты глупый совсем, да? Что там тебе ЧенЧен наговорил, что ты такие вопросы задаешь? Минхао пошел пятнами. - Он сказал... ну что ты хочешь со мной переспать, вот и все. И что такие красивые альфы очень разборчивые и ветреные, и что стоит мне... ну позволить это, и ты тут же меня бросишь. Потому что я недостаточно для тебя хорош. Яньцзюнь мысленно напомнил себе, что ЧенЧен - омега, потому убивать он его не будет, но в дом больше не пустит: мало ли, что он еще Минхао наговорит. - Ты больше ЧенЧена слушай: он, поди, знает меня лучше меня самого. - Яньцзюнь погладил Минхао по щеке, убрал прилипшую к ней волосинку и прижался к нему так близко, как это позволял живот. В этот миг он любил своего Минхао так, как - он знал это наверняка - никогда и никого не полюбит. - Это во-первых. Во-вторых, если тебя что-то беспокоит, если ты в чем-то сомневаешься - спрашивай у меня. Я здесь, чтобы заботиться о тебе, быть твоей опорой и поддержкой. Я, конечно, не подарок, но я знаю, чего хочу в этой жизни. А я хочу, чтобы мой муж был счастлив. И если для этого надо приютить с десяток облезлых котят... ну что ж, значит, придется запастись кошачьим кормом. Минхао улыбнулся. Улыбка у него была заразительная, и Яньцзюнь опомниться не успел, как уже улыбался от уха до уха. За спиной у Минхао вновь расхохотался миньон, и ему вторило несколько сотен таких же писклявых голосков. - Я должен извиниться. - Яньцзюнь запустил ладонь под плед, погладил округлый бок Минхао. - За что? - Улыбка Минхао сделалась неуверенной и немного виноватой. Он явно уже раскаивался, что закатил истерику. - За то, что не сказал раньше, как сильно тебя люблю. Во взгляде Минхао промелькнула растерянность, а затем он снова расплакался. Яньцзюнь дал себе зарок больше никогда не признаваться беременным омегам в чем бы то ни было и взялся снимать со щек и кончика носа Минхао слезинки. - Если ты врешь, я... я тебя возненавижу. Честное слово. - Минхао лицом зарылся в складки яньцзюневой рубашки. - Не ври мне никогда... - И не думал. Хочешь, выпрошу у Линькая его дурацкий детектор лжи? Узнаешь все, что тебя интересует. Только сразу предупреждаю - не вся правда обо мне тебе понравится. К примеру, я говорю во сне. На четырех языках. - Знаю. - Минхао устроил голову у Яньцзюня на плече, и тот, поддавшись соблазну, поцеловал пахнущую персиковым шампунем макушку. - Недели полторы назад ты рассказывал про какого-то Джеффри и вареные яйца на корейском, а потом вдруг начал петь на английском. Я не знал, что ты умеешь петь... Яньцзюнь носом зарылся в волосы Минхао, спрятал в них улыбку. - Думаю, с завтрашнего дня мы заведем обычай делиться друг с другом секретами. - Давай начнем сегодня? Кто такой Динхао и почему крестным отцом нашего ребенка должен стать какой-то Линь Чаоцзе? Я уже обещал Чжэнтину... - Только не Чжэнтин. - Тогда ЧенЧен. - У тебя нет нормальных друзей? Минхао тихо рассмеялся, и от сердца у Яньцзюня отлегло. Возможно, он был парнем умным, рассудительным и очень ответственным, но порой даже самому умному человеку стоит ошибиться, чтобы найти свое счастье.