Without feelings. Without control

Утро может начинаться с разных звуков. Звук пения птиц или шелеста ветра – утро поистине доброе. Звук трезвонящего ненавистного будильника – утро, благодаря которому можно надеяться на то, что хотя бы порадует день или вечер. Но всё это обыденно и так по-людски. А вот утро, начинающееся с вопля от Ребекки Майклсон – эксклюзивно и непредсказуемо. Именно так и началось утро у половины Майклсонов. – Что она тут делает?! – вопила первородная, стоя в дверном проходе спальни Клауса. Никлаус медленно открыл глаза, морщась от громкого крика Ребекки. – Теперь она тут живёт, если ты о Елене. Если это все, выйди из моей комнаты и перестань кричать, – нетерпящим никаких перереканий тоном, Клаус провёл рукой по второй половине кровати и обнаружил её пустой. – Где она? Ребекка горько усмехнувшись, понимая, что не может злиться на брата, ответила: – Эта стерва уже обосновалась на кухне и чувствует себя как дома! – Бекку так и переполняли негативные эмоции к беспардонной Елене. Повернувшись, она хотела выйти, как и было ранее ей сказано, но не успела. Её пронзила острая боль, а лёгкие начали гореть от недостатка кислорода. Беспомощно открывая и закрывая рот, она подняла глаза, увидев лицо разгневанного Никлауса. Тот, копаясь в её грудной клетке, царапал стенку бешено бьющегося сердца, и угрожающе произнёс: – Ты не имеешь права называть её так. Только не ты. Поэтому, я прошу тебя, сестрёнка, будь повежливей с нашей гостьей, если не хочешь опять оказаться в гробу. Вытащив руку из тела Ребекки, Клаус как ни в чём не бывало, уверенно спускался вниз, оставив Бекку наедине со своими переживаниями. У неё появился ещё один повод ненавидеть Гилберт.

***

– Доброе утро, Клаус. Как спалось? – саркастично произнесла Елена, потягивая донорскую кровь из пакета через катетер. Скорчившись, она выбросила полупустую пачку в мусорное ведро, – Какая же гадость. Клаус вальяжно прошёлся по гостиной и присаживаясь на диван, он обернулся к Елене. – Ты должна вести себя подобающе, пока живёшь здесь. Если вы вообще тут будешь жить. Гилберт перестала греметь ящиками из кухни в поисках еды, требуя продолжение. – Ты включила чувства? – спросил Майклсон, вглядываясь в глаза Елены. Та, усмехнувшись, ответила, выходя из кухни в гостиную. – Нет, мне комфортно быть собой, а не соплячкой-Гилберт, о которой все пекутся. – Разве ты ничего не чувствовала вчера? – прищурился Никлаус, пытаясь уличить вампиршу во лжи. – Нет, я просто умею блефовать, Клаус, – улыбнулась Елена, но в глазах оставалось то же безразличие. – М, даже так? Врешь ты мастерски, но не по делу, – в ту же минуту, Елена была зажата между стеной и гибридом, но Гилберт, очерчивая пальчиком скулу Майклсона, сладким голосом прошептала: – Ты нетерпелив, а я так голодна, так что тебе придётся потерпеть. Гилберт выбралась из оков Никлауса и уже стоя на пороге, повернувшись, произнесла: – Блеф – это искусство, Клаус, которым не под силу овладеть даже за долгие годы тренировок. Послав ему эту фальшивую улыбку, Елена умчалась, оставив шлейф терпких французских духов. – Чертовка, – улыбаясь, произнёс Майклсон, в глазах которого появились безумные огоньки. Беря в руки бумагу и карандаш, гибрид не замечая того, вырисовывал знакомые черты.

***

Один, второй, третий... Около Елены уже валялась кучка людских обескровленных тел. Кровь капала с подбородка; руки и одежда были в крови – это ей приносило огромное удовольствие. Сейчас её жизнь изменилась в лучшую сторону – она могла быть такой, какой должна быть, полностью довольствуясь преимуществами вампиризма. Скинув жертв её позднего завтрака в реку, Гилберт, наплевав на свой внешний вид, шла по трассе. Люди оборачивались поглазеть на неё, водители рстанавливались спросить всё ли в порядке, на что она обворожительно улыбалась и шла дальше, пока не увидела светодиодную вывеску местного трёхэтажного клуба. Разве в Мистик Фоллс есть такие огромные клубные заведения? Быстро приблизившись к зданию, Гилберт быстро и без вопросов прошла контроль, опять же пользуясь вампирскими привилегиями. Внутри клуба было темно и лишь кое-где сверкали разноцветными огоньками лампы. Благодаря отличному вампирскому зрению, Елена различила знакомый силуэт около бара. – Сейчас повеселимся, – с усмешкой сказала она, беря с подноса какой-то алкоголь. Пробираясь среди пьяной молодёжи, девушка подошла к барной стойке, поворачиваясь к знакомой и отпивая шампанское из бокала. – Убирайся отсюда, Гилберт, если тебе жить не надоело. – прошипела девушка напротив, принимая новую и новую порцию спиртного. На это Елена неестественно рассмеялась, отвечая: – Нет, дорогая, тебе нельзя пить, алкоголь действует на тебя отрицательно, ты начинаешь вести себя нелепо. Это ведь была угроза, да? Сделав попытку сесть на соседнее место, Гилберт была остановлена громким рявком: – Здесь занято! Уходи, Елена! Вампирша вновь усмехнулась. – Ох, какие мы грубые! Но я пришла не за этим, – и не обращая внимания на уничтожающий взгляд собеседницы, все же села рядом. – Знаешь, Ребекка, мы ведь очень похожи... Теперь пришла очередь фыркать Майклсон. – Ты что, пришла сюда, чтобы находить со мной общий язык? – Ну уж нет! С кем, с кем, но только не с тобой, ты невыносима. Но я хочу заключить временное перемирие. Ребекка, отказавшись от следующего стакана, опешила от такой наглости отключившей чувства Елены. – Интересно, а если мне не нужно твоё перемирие? – Ребекка поднялась со стула и насколько ей позволяла координация при десяти стаканах текилы, горло зашагала прочь от зарвавшейся Гилберт. – Лекарство, Ребекка, – Елена хитро улыбнулась, – оно ведь тебе нужно, так? Майклсон резко затормозила. Откуда Гилберт знает об этом? Но оно действительно нужно Бекке, поэтому перепираться не было смысла. – У тебя же нет его, – отмахнулась первородная, но всё равно ждала ответа Елены. – Пока нет, но скоро оно будет у меня, и если ты поможешь мне, оно будет твоим. – Это будет сложно, – Ребекка была заинтересована, но нужно было узнать все подробности сделки, – Сальваторе скорее всего уже отправляются искать лекарство. – Если ты мне поможешь, то они бросят попытки найти лекарство, а у меня есть догадки по поводу его местонахождения. Я возьму лекарство и отдам его тебе, конечно, за услугу... Ребекка ни минуты не думая, согласилась на сделку с Гилберт, которая коварно улыбнувшись, сказала Майклсон: – Убей меня.