По ту сторону

      Злобно закрыв за собой дверь, Перси тут же трансгрессировал, не давая возможности матери себя остановить. Тяжело дыша он оказался в квартале от дома Пенни. Немного пройдя с тяжелым чемоданом и клеткой, оказался на веранде ее дома.       Перси поставил чемодан на пол и сел на край скамейки. Голова гудела. Было поздно. Перси слышал голоса за стенкой, там, где горел свет, чей-то смех. Закрыл усталые глаза, надавил пальцами на тяжелые веки и лег. В голове пчелиным роем крутились слова отца.       «Они думают, я не достоин! Они думают, я не заслужил должность. Я столько работал, столько вложил! А они что? Я им нужен, значит, чтобы следить за ними и добраться да чертова Дамблдора! Да пошел этот Дамблдор! — негодовал в мыслях Перси, продолжая злиться, — я столько вложил! Они никогда не поддерживали, смеялись только! Не хотят меня слушать. Я же не Дамблдор, не чертов Поттер! Я заслужил должность!»       Вдруг Перси поник. В голову врезались его же слова.       — Может я был слишком резок с отцом? — шепотом спросил он, посмотрев на Гермеса, — нет, не нужно было так говорить. Но они заслужили, за свои слова. Верно? Министерство право. Да! Точно! По-другому и быть не может.       Так Перси заснул. Пенни была крайне удивлена, выйдя утром на улицу. На скамейке спал Перси. Рядом стояли в спешке собранные чемоданы, хотя по ним такое и нельзя было сказать. На столе стояла клетка с Гермесом, тот спокойно сидел на жердочке.       — Доброе утро! — сказала Пенни проснувшемуся Перси.       Перси сначала ошарашенно огляделся, а потом смущенно улыбнулся. Было неловко. Он только хотел немного подождать и постучаться, как заснул.       — Я ждал тебя, и заснул, — промямлил Перси. Смущенный сонный вид совершенно навязался с последующим серьезным голосом, — я хочу снять квартиру в Лондоне. Давай жить в месте? Чемоданы подтверждают мои намерения!       Пенни удивленно вскинула брови, а потом кинулась к нему на шею. Перси засмеялся, нежно поцеловав девушку в макушку. Говорить о родителях сейчас лучше не стоит.       Не пустить мать на порог было очень трудно. Но Перси знал — увидит сейчас ее заплаканные глаза, услышит мольбы и не выдержит. Да как он может после такого вернуться? После всего, что о нем сказали? После всего, что и сам наговорил. Нет, пусть сначала отвернуться от Дамблдора и попросят прощение!       Видеть отца на работе было ни менее трудно. Первое время юный Уизли так и порывался поздороваться с отцом. Но гордость брала свое. Он старался даже не смотреть.       — Мы перенесли слушанье на восемь в старый зал, тот занят, не знаю, долетят ли совы... — Фадж решил не сообщать младшему помощнику, что не отправлял сов и намеренно перенес слушанье. На всякий случай.       Перси вздрогнул. Найдя удобный случай улизнуть (ничего необычного, просто решил еще что-то сделать для Фаджа, словно любит бегать, как белка в колесе). Перси несся по Министерству как ужаленный. Что делать он совершенно не знал. И тут на глаза ему попался коллега отца.       Перси резко схватил за плечо сутулого старика. Тот испуганно замер и в недоумении осмотрел веснушчатое лицо Перси. Несколько секунд ему понадобилось, чтобы узнать, где его видел. Этот тот самый мальчика с фотографии на столе Артура, которого там сейчас нет.       — Передай мистеру Уизли, что слушание перенесено на восемь, девятый этаж, зал номер десять. Быстро! — взгляд Пери горел отчаянием, но оставался строгим, — никому не говори, откуда узнал! Подслушал и все! Понял?       Перкинс нервно кивнул.       Перси отпустил Перкинса, наблюдая за его удаляющейся спиной.       — Надеюсь успеет! Как же мистер Фадж не доглядел, что не смогли сообщить раньше? — Перси покачал головой, — это плохо. Но хорошо, что у него есть я!       Гарри все не являлся. Перси начал волноваться, что Перкинс не успел. Но виду Уизли старался не подавать. Признаться, это у него хорошо получалось. Главное не смотреть. Еле сдерживаясь бросить хотя бы один взгляд, Перси уперся в пергамент, на котором выводил слова.       Появление Дамблдора, этого чертового Дамблдора, чуть не сорвало всю выдержку. Но с виду Перси даже не дрогнул. Не шелохнулся, словно камень, которому нипочем дуновение ветерка.       Перси слабо слушал его. Они не знал, то ли надеяться, что все пройдет хорошо — по старой памяти, все же четыре года учились на одном факультете, проводили вместе лето и даже были на чемпионате, хотя Гарри не особо высказывал ему симпатию, смеялся вместе с близнецами. Еще и Дамблдор. Перси раньше его уважал, а теперь. Старый лгун, да и только!       Перси спокойно досидел до конца слушанья. Внутри души улыбнулся тому, что Гарри выиграл дело. Но и был сильно расстроен, что Фадж его проиграл. В смятении чувств, Перси дождался пока все выйдут из зала. Он надеялся, что так потянет время, не нужно будет пересекаться отцом.       Но план с треском провалился!       Перси с гордым видом прошел мимо, старательно делая вид, что не замечает. Когда ни будь, думал Перси, он привыкнет и сможет спокойно проходить мимо, не сгорая от злости, недовольства, дурацкой радости видеть.       Перси все еще прибывал в шоке от того, что Рона назначили старостой. Второй раз в жизни он безумно гордился любимым братом.       Перси отправил ему письмо, надеюсь, что оно не будет воспринято плохо. Но глубоко сомневался. Второе письмо, не ему, Перси так и не решился отправить.       — Может написать, что мне тошно было называть эту Амбридж милой? Но что я мог еще написать, мало ли...       Пенни окинула его напущено скучающим взглядом. То, что он так волнуется из-за письма Гермионе ей очень не нравилось. Еще имеет наглость читать это своей девушке! И вроде не было там ничего такого, но.       — Но я должен узнать, понял ли меня Рон, получили ли они предупреждение, что лучше держаться подальше от Дамблдора. Поняли ли, что я опасаюсь за него? — Перси сверлил взглядом письмо, — если найти способ тайно передать, чтобы Гермиона поняла. Она умная девочка. Им опасно маячить рядом с Дамблдором и Гарри, понимаешь? И Рону лучше хотя бы делать вид, что он не с Гарри, понимаю, что реально он его не оставит...       Перси откинул письмо. Но потом взял его и аккуратно положил перед собой.       — Мне жаль, что так вышло все. Я так рад за нее и за брата! Они оба заслужили! Но взялись ли за ум? — Перси автоматически дотронулся до того места, где всегда был значок, сначала старосты, а потом школы, — как бы я хотел быть там и защитить их. А Джинни? Моя милая Джинни, что если с ней что-то...       — Прекрати! — Пенни подошла к нему, села на колени и сняла очки в роговой оправе, — ты ведь понимаешь, что не убедишь его в том, что Дамблдор не прав и от старости сошел с ума? Надеюсь ты ничего из этого не писал ему в письме... или про родителей?       — Может. Какая разница? — с негодованием спросил Перси.       — Знаешь, иногда оправдываясь, мы закапываем себя глубже. Думаю, не стоит писать!       Пенни направила на письмо палочку, чтобы его сжечь. Но Перси резко забрал его и положил в одну из книг. Пенни недовольно поджала губы. Перси нахмурился, поцеловав ее в уголок губ.       — Не дуйся ты.       Пенни не сводила взгляд с книги.       Побледневший Перси смотрел, как мистера Уизли выносят из министерства. Внутри все сжалось, в горле застрял ком.       — Очень жаль вашего отца, — где-то из глубины реальности послышался голос Фаджа, — откуда там только змея взялась?       Перси почувствовал такой сильный стыд за все те моменты, что стыдился своего отца, его должности, своего происхождения, бедности. Ему стало так безумно стыдно за все, что он ему наговорил. Захотелось встретиться и не отходить ни на шаг. Разве что-то другое сейчас имело значение?       Но увидев рыжие волосы в толпе, Перси спрятался за одного из магов.       Вечером, когда семья и члены ордена ушли, Перси решился зайти в больницу. Представившись, как коллега мистера Уизли, Перси поднялся к отцу. Он шел прямо, боясь обратить внимание на больных и их посетителей.       В палате отца, куда его привела лекарша, стало до жути дурно. Ему даже стало обидно, что сотрудника министерства, какую бы маленькую должность он не занимал, поместили в это маленькое невзрачное помещение. Пройдя мимо уснувшего, но бормочущего во сне, Уркхарта Ракплуга, Перси резко затормозил. Нужны были силы. Для начала он взмахнул волшебной палочкой и двое других пациентов сладко уснули, подобно мужчине на картине.       Артур не заметил его, увлеченно поедая шоколадную-лягушку. Не обратил внимание и когда Перси сел на стул рядом, не сводя с него глаз.       — Как ты? — заботливо спросил Перси, обрадованный тем, что отец жив и выглядит значительно лучше.       Артур вздрогнул и медленно повернулся. Несколько секунд в его голове носились противоречивые мысли, а потом он радостно улыбнулся, словно эти полгода ничего не значили — пуф, стали просто пылью.       — В порядке, сынок, — мягко сказал он, — я рад, что ты пришел!       Перси окинул взглядом бинты на теле отца. С дрожью вспомнил, как выглядели под ними раны.       — Мне жаль, что такое случилось с тобой, па. Тем более в министерстве! — Перси странно дернул головой, словно отгоняя навязчивые мысли, — я не стал, конечно, говорить, что более чем уверен — ты оказался там по вине Дамблдора, — жестом Перси попросил отца молчать, — нужно признать, он тебя хорошо отмазал. Даже Фадж поверил!       — Ты не вернешься, да? Мама больнее всех перенесла все то... — Артур запнулся, — все твое поведение, в общем.       Перси подавил желание тут же уйти. Он понимал, что возможно сего этого разговора не избежать. Но сейчас ему самому нужно было не двигаться с места. Он лишь вздохнул.       — Давай сначала узнаем, кто из нас прав, а потом будем думать, кто к кому придет? — строго спросил Перси.       Перси поднялся и направил палочку на единственное в помещение окно, под которым сидел Артур. Что-то прошептал.       — Пока не вылечишься, освещение будет получше, — сказал Перси, садясь на место, — ты ранен, очень серьезно. Не стоит сейчас беспокоиться, верно? — он незаметно направил палочку на отца, и одними губами произнес, — Обливиэйт.       До ночи они сидели, просто разговаривая обо всем. Артсур не помнил ни о Гарри Поттере, ни о Волан де Морте. Все его мысли оказались стерты заклинанием и свободны от тяжелых мук.       — Извините, — к ним подошла лекарша, — пациенту надо спать, приходите завтра!       Перси вежливо улыбнулся и кивнул.       — Ты придешь завтра? — обрадовался Артур, — может вы наконец все вместе придете, а не по очереди? Джинни хоть с мальчиками и мамой, а Чарли еще не долетит...       Артур лег на кровать, устроившись поудобнее. Перси наклонился, коснувшись губами его лба, как всегда делала отец так же поправил прядь волос, убрав их со лба. А потом поправил одеяло.       — Не стоит мне приходить слишком часто, — сказал Перси, — а то заиграюсь с твоей памятью... — прошептал он, — Спокойной ночи, папа!       Перси улыбнулся ему на прощание и пошел вслед за лекаршей. Не разворачиваясь, он направил палочку на отца, вернув ему воспоминание обо всем, что было до его прихода, но стерев все, что после. Словно он и не приходил.       — Так правильнее, — убедил себя Перси, — так легче.       — Ты что сделал? — Пенни с яростью кинула в Перси подушку, — как ты мог так поступить с отцом? Лучше бы и не приходил!       Перси уже жалел, что рассказал ей. Ему казалось, что девушка понимает его. Но нет.       — Да что плохого?       — Ты... — Пенни со вздохом кинула манящими чарами в него новую подушку, — это жестоко, Перси Уизли! Еще и мать на порог не пустил, не смотри так, соседи мне рассказали! — Пенни откинула очередную подушку, на этот раз в стену, — мне как жить с тобой, зная, что ты так с родителями поступаешь? А что будет со мной?       — Я ведь люблю тебя, — сказал Перси.       — А родителей что ли нет?       — Люблю, кончено, — в его голосе первый раз за их ссору проступил злость.       — Тогда твой аргумент не работает!       Перси подошел к ней, мягко положив руки на плечи. Она тяжело дышала, смотря в его голубые глаза. Ей казалось, что она, лучше знающая Перси, его совершенно не занят. Теперь она поняла, может, его не знает никто, даже он сам.       — Как жить с таким человеком? — спросила вслух Пенни, продолжая свои мысли.       Перси отпрянул от нее.       — Значит бросишь меня под Рождество?       — Не дави на жалость, Уизли, даже не смей! — Пенни махнула палочкой, и вещи начали сами собираться в чемодан.       Они стояли так, пока чемоданы не подлетели к двери. Пенни наблюдала в свете лампы, как красиво его лицо, передернутое безмолвной яростью, обидой и опустошенностью. Она правда его любила и была очень расстроена, что так поступает, что все так, но и быть рядом с ним сейчас... нет.       — Мы должны сделать перерыв! — заключила Пенни.       Перси ничего не ответил. Он облокотился об тумбочку, злобным взглядом сверился узор на диване. Пенни хотела поцеловать его на прощание, но передумала. Чуть замялась в дверях.       Лишь когда Пенни ушла, Перси с яростью начал пинать валяющиеся на пол подушки. Запустил в них кучу различных заклинаний, оставив от подушек лишь перышки.       После этого, увидев все присланные подарки, увидев там имя Пенни, не раздумывая отправил все назад, даже свитер от матери. Позже он подумает, что не стоило так горячиться. Но пока все безумно злило.       Перси пулей выбежал из кабинета профессора Дамблдора. Он, заглушая мысли биением сердца, легко нашел в знакомых коридорах путь в святыню.       — Бейзел, — обратился запыхавшийся Перси к амбарной сове. Он часто использовал Бейзела до того, как в его жизни появился Гермес.       Сова узнала Перси и с довольным уханьем спустилась к нему. Перси почесал ее под клювом.       — Привет, — Перси быстро написал письмо, благо перо и пергамент были с собой, — отнеси это в Министерство, Бейзел!       Бейзел ухнул на прощанье и улетел. Перси наблюдал за ним, стоя у окна. Сердце его выписывало в груди кульбиты. Он совершенно не мог поверить, что казался прав. В глубине души словно не верил. И вот оно — Дамблдор предатель и лжец! Фадж был прав! Кончено же, Фадж был прав!       Перси рассмеялся. День начался хорошо. Скоро все будут просить у него прощения.       Перси прокручивал в голове сцену в кабинете директора Хогвартса, которая ему даже не снилась, как вдруг замер. Он понял, что было написано в списке. Дрожь пробила его, вытеснив радость. Ладони стали холодными.       — О, Мерлин! — вздохнул Перси.       Фред, Джордж, Рон и Джинни были в этом списке. Они хотели принять участие в Отряде Дамблдора. Его не послушали. Им совершенно затмили мозги этот Поттер и Дамблдор, Фаджа прав! Но что же теперь делать?       Пытаясь сохранить спокойствие, Перси медленно спустился вниз. У Большого зала стояли Амбридж и Фадж. Он не видел их разъяренных, раздосадованных лиц.       — Министр, мистер Фадж, — даже не спустившись, начал говорить Перси, — мои братья и сестра... уверен, они не особо понимали, просто родит...       — Похвально, Уизли, что вы пытаетесь выгородить своих непутевых родственников даже после ваших ссор и их глупых поступков, — перебил его Фадж, — но все это не важно. Дамблдор сбежал!       — Что? — Как Дамблдор мог сбежать от самого Министерства?       Темный Лорд вернулся!       Осознание этого факта напрочь лишало кислорода. Перси был все еще зол на братьев, узнав, что они натворили в школе еще и покинули ее! Как так можно? Его братья и такое! Теперь же это ушло на последний план.       Перси пробил страх. Липкий ужас окутал волшебника. Он с трудом удержался, схватившись рукой за стенку.       Он вернулся!       Перси не понял, как прошел день. Как носился, будто оглушенный заклятием, выполняя какие-то глупые поручения. Голова звенела. Все вокруг казалось бессмысленным и глупым. До невозможного смешным и мелким.       Он не понял, как оказался в квартире у Вуда. На стенах висели плакаты с различными командами по квиддичу, картами с тактиками, которые раньше он разрабатывал все лето, в нервном возбуждении ожидая школьных матчей. На почетном месте висела форма «Паддлмир Юнайтед».       — Он вернулся! — сказал с порога Перси, опускаясь в пуфик в виде бладжера.       — Кто? — Вуд запер дверь, сел на похожий пуфик и внимательно уставился на бледное лицо друга.       — Тот-Кого-Нельзя-Называть, — вздрогнул Перси.       — И ты видел Волан-де-Морта? — будничным тоном спросил Оливер.       Любой другой человек взглянул бы на Оливера, как на сумасшедшего. Но Перси знал некоторые особенности друга и привык к ним. Оливер не боялся произносить это имя, так как в принципе боялся очень не многих вещей — потерять родных и квиддич, а остальное вокруг совершенно мало весело.       Оливер взмахнул палочкой, бутылка с огненным виски подлетела к стаканам и наполнила их. После чего стаканы подлетели к Перси и Оливеру.       — Значит, ты был не прав, — заключил Оливер.       — Я частично был прав, — поправил его Перси, — я заслужил эту должность, я трудился и много работал, как бы им не хотелось это признавать! Но я верил в Министерство, верил в Фаджа так же, как раньше верил в Крауча! Я лишился семьи: родителей, братьев, сестры, невесты...       — Н-невесты? — поперхнулся виски Вуд.       Перси кротко кивнул.       — Отец Пенни не хотел ее отпускать просто к парню. Я сказал ему, что и планировал сделать предложение. Честно, не думал о таком... Пенни услышала. Что мне было делать? Я подумал: вот и хорошо, лишился одной семьи, так шанс завести свою — маленькую. Пенни ведь любила меня, не считала странным, не смеялась надо мной, поддерживала. Казалась мне идеальной! Думал, я бы и так до этого дошел. Но ее реакция... Почему так?       Выслушав друга о том, что произошло, Вуд долго думал какие подобрать слова.       — Ты ведь и сам понимаешь, что она испугалась, представила себя Пенни Уизли, с которой ты так же поступаешь, как с родителями. Очевидно. Что же ты хочешь от меня услышать? Ты, Перси Уизли, дурак. Что ты от нее ожидал?       Вуд внимательно смотрел на Перси. Казалось, внутри Уизли идет какая-то борьба. Он сам не был в курсе, что конкретно он хотел услышать. Просто поддержку. Что-то. Оливер даже начал его раздражать. Пенни всегда пыталась смягчить углы, а Вуд говорил пярмо.       — Вот как... — горько усмехнулся Перси, — даже она... Она не поняла меня, не приняла. Даже она.       — Даже, — резко спросил Вуд и встал, подошел к Перси, схватив за плечи, заставил подняться. Его крепкие руки сжали тонкие плечи друга.       — Ты не потерял всю семью, Перси, я рядом, — выпалил Оливер, — каким бы дураком ты ни был, я рядом.       Перси вздрогнул и поднял на него потерянный взгляд. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, переварить и понять.       Оливер крепко обнял Перси, ощущая, как тот сживает его мантию так сильно, будто боится упасть. Перси спрятал лицо в его мантию, сдерживая слезы.       — Ну что ты...       Перси сильнее вжался в Оливера, начав тихо плакать. Он боялся, очень сильно боялся отпустить его, ведь тогда там, за пределами теплых крепких рук, окажется реальность. Где есть гордость, мешающая дышать, закрывающее глаза желание и бешенный страх. Мир за пределами рук Оливера трескался, разваливался на части и Перси совершенно не понимал, как ему теперь быть.