Чужая земля

Весь день Кевин ждал ночи. Старался не думать о страшной темноте, которую ему предстоит провести в одиночестве, и просто лежал на траве не двигаясь, ничего не делая, раздавленный тоской и предчувствием плохого. Как труп. Но каким бы длинным ни был летний день, вот уже и солнце добралось до таежного горизонта, и начало смеркаться. Кевин почувствовал, как ладошки вспотели от неприятного возбуждения. Больше всего на свете он хотел бы увидеть живого человека или хотя бы зверя, все было бы не так тоскливо и одиноко, но никого не было вокруг на долгие дни пути. Когда солнце село и тьма стала неизбежной, он не выдержал и пошел по лесу. Быстрым, пугливым шагом, словно бы хотел сбежать от страха. Дневная жара спала, и стало даже прохладно. Лес молчал и пока еще не собирался нападать. Вскоре Кевину надоело бежать, и он перешел на спокойный шаг. Постоянно вслушиваясь в ритм своего сердца, он вдруг ощутил, что ночь нравится ему. Томная прохлада была приятна телу, а тишина — хороша и загадочна. Он не заметил, как вышел из чащи на простор, и увидел одинокую желтую луну и одинокую иву посреди поля. Этот вид так понравился ему, что он обрадовался, позабыв про страх. Подойдя, он прижался к теплому живому стволу и долго насыщался древесным спокойствием. Опять загорелась золотая звезда, и он подумал, что это добрый знак. На сердце стало так хорошо, что он даже прослезился. Ночь проходила, и страха не было. «Может быть, я зря боялся? Может, я и один справлюсь? — думал он, слушая шепот листьев. — А мать все равно не прощу!» Мысль о матери была злая, и он поторопился забыть ее, чтобы злом не отравлять счастье в душе. Взобравшись на ближайшую толстую ветку, он уселся поудобнее, ощущая прилив желания во всем теле. Ночь была добрая, теплая, ясная. В такую ночь нужно быть с тем, кого любишь, чтобы ласкать его, чтобы наслаждаться друг другом. И вот так, в одинокой ночной тиши, он тосковал о любви и ласках и сам не заметил, как задремал, но просветлевшее небо отогнало сон. — Вот и кончилась ночь! — по-детски радостно усмехнулся он, спрыгнул с дерева и пошел по полю. Поначалу его окружал светлый, чистый березовый лес, наполненный росой и туманом. Потом стали появляться сосны, и вскоре лес стал сосновым. Он не запомнил того момента, когда впервые услышал шум реки. Сосны вдруг кончились, и он вышел на обрывистый скалистый берег, а внизу бежала речка, шумя на каменистых порогах. Солнце поднялось и осветило сосны на противоположном утесистом берегу. Кевин спустился вниз и стал уже раздеваться, но тут увидел, что речка впадает в озеро, и рванул туда. Это действительно оказалось настоящее озеро, небольшое, как блюдце, с высоким тростником и маленьким песчаным бережком. Было уже жарко. Пороги шумели вдали как настоящий водопад. Синие стрекозы баловались в камышах. Кевин сбросил все и нырнул в воду. От тишины и укромности места опять появилась сладкая истома и возбужденное томление. Он плавал, наслаждаясь тем, как вода ласкает его между бедер, возбуждаясь от собственной наготы. И когда он вышел из воды и улегся на песке под утренним солнцем, желание затопило его полностью. Все тело было бархатное, гладкое, и ладони сами заскользили по груди и стали опускаться ниже. Он утопал в желании как в сладком горячем дурмане. Тело жаждало прикосновений. Левой рукой он принялся массировать мошонку и член. Закрыв глаза, облизывая и посасывая собственные губы, правой рукой он принялся гладить себя между ягодицами, запуская один палец все глубже и глубже. — Привет! Как настроение? Голос прозвучал совсем рядом, почти над ухом, и так ошарашил Кевина, что он даже забыл испугаться. Прямо перед ним на песочке сидел парень. Крепкий и поджарый. Среднего роста. С короткими черными волосами и густой каштановой щетиной, которая уже успела перерасти в бороду. Четкие орлиные черты лица и глубоко посаженные черные блестящие глаза. — Я видел тебя еще в лесу, — улыбнулся парень. — И глядел, как ты купаешься. И все остальное… На грудь Кевина легла теплая крепкая незнакомая ладонь, а он все лежал замерев, огромными глазами глядя на неизвестного гостя. Рука, опытная и наглая, гуляла по Кевину, как будто они были уже давно знакомы. Кевин приоткрыл рот и даже издал звук, но бородатый ловко нагнулся и впился в его губы сочным, развратным поцелуем. Кевин поплыл. Желание было так велико, что он уже не владел собою. Единственное он хотел оглядеться вокруг, чтобы понять — один ли пришел этот Некто, или их целая компания, но даже и этого он не сумел сделать. А каштановобородый уже оставлял засосы на его худой белой ключице, присасывался к соскам и целовал живот. И наконец, взяв член, тут же втянул его в рот и принялся резво сосать. Кевин застонал и хотел схватить его за волосы, но в последний миг подумал, что, может быть, это будет не слишком вежливо, ведь они даже не знакомы. Улегшись получше, черноволосый, ухватив Кевина за задницу, полностью забирал его член в рот, надолго замирал с ним, а выпустив наружу, начинал вылизывать и опять проглатывал. Не привыкший к ласкам Кевин кончил почти сразу и, кончая, решил, что хочет еще. Оставив Кевина приходить в себя, бородатый быстро разделся и нырнул в озеро. Шумно отфыркиваясь, он поплавал немного и сразу же вылез на берег. Вернувшись к Кевину, он по-хозяйски перевернул его на живот, и Кевин сам встал на четвереньки, выгнувшись и подставившись незнакомцу. — Какой ты хороший. Какой ты гладкий, розовый! Наглые руки гуляли по его заднице, сжимая и раздвигая ягодицы. И вдруг Кевин почувствовал прикосновения влажного и пронырливого языка. Этого он уже не смог стерпеть, застонал и упал лбом в песок. Увлажнив ему между ягодиц, бородатый пристроился поудобнее и стал проникать в него, потихоньку наваливаясь. Ощущений и наслаждений было так много, что Кевин забывал дышать и только впивался руками ему в бедра, когда тот входил слишком быстро. Вскоре черноволосый зашел полностью и, замерев ненадолго, стал двигаться. Медленно и осторожно вначале, но потом уже резко и жадно, вовсю. Кевин выл, извиваясь под ним, а бородатый только разгонялся все сильнее. И когда уже Кевин простонал, что больше не выдержит, что он умирает, бородатый схватил его за волосы, притянул к себе и, зарычав, начал кончать. Утихнув, черноволосый обнял Кевина и вжал его в себя. Они повалились на горячий песок и замерли. Вернувшись с сияющих небес на землю, каштановобородый сел и внимательно рассмотрел Кевина. Это был худой юноша с тонкими прямыми черными волосами, густыми черными бровями и серыми глазами. Алые, по-детски пухлые губы и немного курносый нос. — А ты прикольный, — улыбнулся бородатый, вылизывая его взглядом. — Ты мне нравишься, сразу понравился, и поэтому ладно уж, вот! Подарок! Съедим вместе. Ты, небось, уже на слюну весь изошел? — Прости, что? — кое-как приходя в себя от оргазменного потрясения, спросил Кевин. — Как что?! Разве не чуешь?! — ахнул бородач. Сердце Кевина стукнулось, он покраснел и замялся, и отвел глаза. Бородатый полез в свою сумку и достал мешочек, в котором было несколько черных лепестков великаньей струганины: — Остатки сладки! — подмигнул парень и разделил драгоценные кусочки поровну. Кевин неуверенно положил мясной лепесток на язык, закатил глаза и застонал. — Эх! Была жизнь раньше! Жрали свежак постоянно! — смакуя мясо, закивал бородатый. Кевин жевал волшебное мясо так усердно, что прикусил язык. — Где ты взял такое? — спросил Кевин, сглатывая накопившуюся ароматную слюну. — Это еще давненько. Это еще я жил в стае с Тимом и Ником. Слышал о таких? — Да! — кивнул Кевин. — Я с тетей и с мамой ночевал у них, когда мы мимо проходили. Но тетя поцапалась с Ингой, женой Тима, и мы ушли. — Инга уж давно померла, — отмахнулся бородатый. — Она же была полупоганая-полустальная, и как великаны все повымерли, так и она задохлась с голодухи. — А Тим? — Тим переломался. Честно сказать — даже страшно представлять как это. Ну и все, сейчас они так и живут у Стальной Небесной Скалы. — Про Скалу ничего не знаю, — признался Кевин. — О-о-о! Так ты когда их видел-то последний раз?! — протянул бородатый. — Там уж все изменилось. Поначалу Тим с Ником жили вместе. Ну, ругались постоянно, орали друг на друга, а потом у Тима баба появилась. Ну, а Ник с удовольствием мужика себе нашел. — И они все так и живут в одной стае? — Угу. Каждый в своей норке, всем хорошо, везде тишина. — А ты почему ушел? — Да я как-то… — вздохнул бородатый. — Надоело мне все вот прям до смерти. Дети эти, семьи эти. Я там всех кого только мог перетрахал и решил, что надо валить! Просто пошел на охоту и не вернулся. Не смог вернуться. Так все обрыдло. Кевин молча поглядывал на бородатого в надежде, что тот угостит его еще кусочком великаньего мяса. — Да и, наверно, это отцовая кровь во мне проснулась. Отец-то мой был одиночкой, — пояснил бородатый, свернул пустой мешочек и спрятал его в котомку. — Змей его звали, может, слыхал? Кевин виновато помотал головой. — Змей, а я, значит, Зверь. Ну, я взял себе такое прозвище, чтоб было похоже Зверь — Змей. А так-то я Лео. — Кевин, — улыбнулся Кевин и протянул руку. — А отца моего точно не видел? Он такой черный, тоже с бородой. Нос орлиный. Может, он и твой отец тоже? Он блядун был знатный! От него по всей тайге ублюдки. — Нет… — нерешительно протянул Кевин. — Я отца плохо помню. Но он вроде не черный был… — Кевин облизал губы и провел ладонью по волосам. — Так ты ищешь отца? — Отца уже не надо искать, — усмехнулся Лео. — Он уже навсегда в одном месте. В могиле, — пояснил он, увидев непонимание в глазах Кевина. — Помер? — Убили. — Ох… — только и смог сказать Кевн. — Представь, одна девка откусила ему член. Отъела все хозяйство напрочь! Прикинь! — Да ладно! Как так-то? — Реально тебе говорю! Кто такая — не знаю, но говорят, от безумной любви не выдержала и отгрызла! Вот так вот. Все зло от баб. — Откуда ты знаешь?! Может, это… Звери какие-нибудь. — Да вот знаю. Сам видел труп. Ну, и наши, стальные, сказывали, что видели его незадолго до смерти с какой-то девкой с черными волосами. Правда, другие говорят, что видели в то время в тех краях тощую девку с белыми волосами, и что, мол, это она и убила. Ну, в общем, слухов много, а члена-то нету, вот что главное! — Да-а-а… — протянул Кевин, чтобы сказать хоть что-то. От съеденного кусочка великаньего мяса по всему телу расходились электрические волны горячей сладкой истомы. Блаженно прикрыв глаза, Кевин вслушивался в каждую нотку голоса Лео. Ему хотелось еще. Всего! Мяса, поцелуев, прикосновений, историй! Всего и побольше. Навечно! — А что это за каменная небесная гора? — спросил Кевин. — Не каменная, а Стальная. Она из стали. Она прилетела сюда из других миров. — С неба? — Нет. Гораздо дальше. Со звезд. Там жил тот народ, который соорудил эту стальную штуку, чтобы прилететь сюда и покорить наш мир. — Со звезд? Мама говорила, что когда Солнышко ложиться спать, оно закутывается в одеяло, и звезды — это просто дыры в этом черном одеяле, через которые пробивается свет. — Я тоже думал про нечто подобное, — кивнул Лео. — Но потом мне объяснили, что это не так. Каждая такая звезда… Она как наш мир, со своей природой и людьми. — Так много?! — Говорят, что им нет конца и края. — А зачем они к нам прилетели? — спросил Кевин, разглядывая Лео. — Чтобы забрать себе всех нас и все наше. Зачем же еще?! Когда эта стальная скала была на подлете, они выпустили в воздух особую отраву, от которой все люди заснули, и вокруг них образовались коконы. Ну, навроде консервов, чтобы удобней было их вскрывать, когда надо, и есть. Но у пришельцев что-то пошло не так, и они сами все передохли, а коконы с людями остались. И у некоторых людей в коконах мозги заработали совсем по-другому, и они начали расти и расти, пока не превратились в великанов. И те люди, которые могли есть великанов — те стали Стальными. А те, кому великанье мясо было ядовито — те остались Погаными. — Так, значит, и великаны, и Стальные произошли от Поганых? — нахмурился Кевин. Солнце светило ему прямо в глаза. — Угу. — Никогда не поверю! Мама говорила, что изначально были только Стальные и великаны. А потом некоторые Стальные прогневили Бога, и он отобрал у них силу, и они стали Погаными, слабыми и вонючими. Вот почему их не жалко и нужно убивать, чтобы мир стал чище… Без вони. — Красивая сказка, — улыбнулся Лео. — Но у меня плохие новости. Изначально были только Поганые, а уже от них произошли мы и великаны. — Это ты разузнал внутри Стальной Скалы? — Да. Там есть особенная пещера с говорящим зеркалом. Можно задать этому зеркалу любой вопрос, какой хочешь, и оно тебе все расскажет. — И что же ты спросил? Лео внимательно посмотрел на него: — Как мне найти красивого мальчика? И оно привело меня к тебе, — Лео притянул его к себе и поцеловал. — Да ладно тебе! — с улыбкой наслаждения отмахнулся Кевин, растянувшись на песке. — Скажи правду! Что ты спрашивал у него? — Клянусь тебе! Ну еще, пожалуй — где найти великанов? — Великаны все повымерли, — вздохнул Кевин. — Знаю. Это пришельцы их и отравили. — Зачем? — Чтобы Стальные передохли. Ведь Стальные первого поколения могли есть только великанов. И как не стало великанов — они почти все и вымерли, но беда в том, что полустальные успели настругать потомство, таких, как мы, Чистых Стальных, а мы уже не зависим от великанов. Мы всеядны. Так что и тут пришельцы прокололись. Лео положил ладонь на грудь Кевина, нагнулся и надолго припал к его губам сочным поцелуем. — И что… Что еще сказало тебе всезнающее зеркало? — горячо дыша, спросил Кевин, обнимая и прижимая его к себе. — Что великаны померли не все. Что есть еще целые стаи на юге. И вот я иду на юг, — Лео провел пальцем по его губам. — И ведь ты тоже идешь. Мы встретились не случайно. — Да-а… — протянул Кевин, чтобы сказать хоть что-то. И в ту ночь, в первый раз за долгое время, ему не снилась одинокая девочка на штормовом берегу, и Кевин спал спокойно.