Чужая земля

«Вот тут было целое озеро. Давно… Весной. Когда снега тают, река разливается и всю низину затапливает. Дорога здесь, вот эта яма, и лесок, и вот этот огромный дуб — все это заливает холодная мутная вода. Но потом приходит лето, теплеет. Вода уходит, успокаивается… Дорога показывается из-под воды, высыхает, и этот залив превращается в озеро. Солнце поднимается все выше, день становится длинным-длинным, бесконечным и жарким, и озеро высыхает в болото, а болото в большую лужу, и вот скоро и лужа исчезнет насовсем. Останется только жирный ил и мутная трава. Но и ил быстро высохнет и потрескается. А потом лето закончится. Дни станут угасать, придут холодные ветра и нудные дожди. И будет грязь. А потом грязь замерзнет, и выпадет снег. И снег будет идти, и идти, и идти. Будет валить, пока не заметет все выше крыши, и когда все утихнет и небо прояснится, тогда ударят морозы. И полгода будет зима, а потом морозы уйдут, и день начнет расти, увеличиваться, и наконец-то запахнет весной. Вокруг еще будет зима, много зимы и огромные сугробы, но уже будет пахнуть весной. И когда снег растает, и река забурлит и разольется, то тут опять все затопит, и опять появится озеро, и оно опять начнет усыхать, превращаться в болото, в лужу… И все повторится вновь. И вот этой луже осталось пару недель. Но здесь еще так много жизни! Несмотря ни на что! Вода тут стоячая, и абсолютно прозрачная, и горячая, разогретая солнцем. Тут глубина по колено и все видно. Тут трава и плесень. Пузырьки воздуха. Пугливые прозрачные мальки. Вот улитка, вот маленькая лягушка. Вот ракушка какая-то. Голубые стрекозы, жучки-водомерки, всякие личинки. Какие-то ползающие уродцы. Личинки. Вот это, кажется, личинка стрекозы. Полно́ дряни! Клопы, пауки. Как они дышат под водой?! И так их много! И все они живут, суетятся, это целый мир для них, целая вселенная. И ведь в любой момент сюда может прийти корова и вытоптать все копытами, перебаламутить воду, превратить в мутный хаос весь этот чистый, солнечный подводный мир, но они все равно живут! Ползают, охотятся. А даже если и корова не придет, все равно через несколько дней на такой жаре эта лужа высохнет и… все. Кто-то упрыгает в другое место… Лягушки… Стрекозы улетят, а все остальные клопы подохнут… Засохнут. И они, наверное, знают это и все равно живут… Суетятся». Лен опустил пальцы в прозрачную теплую воду и достал маленькую улитку. «Они принимают свою судьбу. Принимают правила жизни. Может быть, и мне…» Улитка упала, начала тонуть и легко опустилась на дно. «Отпустить страх. Пройти сквозь страх. Не сопротивляться ему, но пропустить его сквозь себя. Пойти к Маю. Пойти к нему прямо сейчас. Все, что могло случиться, уже случилось. И что толку теперь бегать от него и мучить его и себя. А если убьют? Но даже если я больше никогда его не увижу, меня все равно могут убить за то, что было в бане. Или Бешеные меня порвут. Да. Наверное, мне немного осталось, так почему бы мне не сделать того, что хочется, и не мучить себя». — Лен! Лен вздрогнул, оглянулся и увидел тощую рябую девушку. Это была Оляна, одна из мошкорят. — Ты обещал, что за еду хлеба принесешь? Обещал? — громким недовольным голосом спросила девица. Лен молчал. — Мамка сказала, что если не вернешь обещанное, она тебе всю жопу распинает! — Да верну, верну! Не ори, — отмахнулся Лен. — Когда?! — Ну сейчас пойду. Нормально? — Давай-давай! — и девушка скрылась между деревьями.

***

Во дворе мошкорят было подозрительно тихо. Только за баней слышалось копошение, и шевелились огромные лопухи. Лен спокойно подошел к углу бани и увидел Малушиного мужа. Ячменёк был невысокий, чернявый, совсем молодой парень. Красивый, вот только кривые зубы немного портили все впечатление. — А! Ленчик! Привет! Как гиганты твои? Все ухаживаешь? — У… — уклончиво гукнул Лен. — А у меня вот, видишь? — Ячменёк выпрямился и оперся о лопату. — Да малая вчера играла с котиком, да заигралась и подушкой его придавила случайно, а он и задохся. Ячменёк взял рыжее тельце месячного котенка и опустил его в свежую ямку под лопухом. — А ты чёй-то вдруг решил в гости прийти? — Я задолжал… Должен был… Обещал, в общем, хлебца. И вот… — Лен протянул сверток. Пара лопат жирной черной земли упали на бледно-рыжий мех, и погребение закончилось. Они прошли и сели на завалинку у дома. На крыльцо вдруг выбежал чумазый мальчик в одних штанах. — Принеси-ка нам квасцу! — распорядился отец, и мальчик скрылся. Было неестественно душно, и все везде притихло. Только дымчатая кошка растянулась животом кверху прямо на пороге. — Я хотел спросить у тебя, — начал Лен. — Спрашивай… — Когда ты за Малушу-то выходил… У нее уж тогда сколько детей-то было? — Пятеро. — Да и от тебя еще… — Трое моих еще. — Нехило. А ты… Но ведь ты же знал, что… Ну… то есть… какая она… Ну что она… девка… как бы… — мялся Лен, мучительно пытаясь найти слова, чтобы не обидеть Ячменька. — Гулящая, хочешь сказать? Да она не то чтоб гулящая, она больше такая… общительная. Да и на язык острая еще. — И ты все равно взял ее даже с пятью детьми? — Мать мне тогда такую истерику закатила, кое-как ее травами отпоили, думал уж, точно сердце у нее лопнет. — И ты все равно женился?! — Да… — тихо ответил Ячменёк. Лен осмотрел его карие глаза и густые черные брови. — Но почему? — еще тише спросил Лен. — Потому что люблю. — Любишь? — Ну, а как еще? — скромно улыбнулся Ячменёк. — И даже зная, что жить будете плохо, голодно. И даже что детей у нее полно от разных мужей, и что мать твоя против и помогать вам не будет, и все равно пошел?! — Пошел… Что уж… Охота пуще неволи. — И живешь все так?.. — Ну как видишь! — улыбнулся Ячменёк. — А оно, знаешь… Все в любовь упирается. Если б я ее не любил, и дня бы тут не протянул, удавился бы. А когда любишь, то ведь все нипочем. Если любишь, то и в яме можно выжить, и в болоте, и в лесу дремучем, лишь бы цель была, лишь бы была любовь. Вот я ее люблю и ничего не замечаю, ни насмешек людских, ни скудного стола, ни работы, ничего… Любовь, она… чудо небесное! Без любви человек подыхает, спивается, а с любовью все нипочем. Лен завороженно вникал в его тихий голос. — А я никогда никого не любил… — Да полюбишь еще, — улыбнулся Ячменёк. — Нда… Может быть.