Amour. Верить сердцу.

Мне временами кажется, что чёрная полоса, наступившая со смертью Кая, никогда не закончится. И те малые мгновения счастья, которые заставляют стремиться к жизни, всего лишь отсрочка к чему-то неизбежному. Я думала, что после рождения сына моё душевное спокойствие вернётся ко мне, но этого не произошло. Да, я была неимоверно счастлива, ведь Кай Маттео Вольтури был копией своего отца. Уже спустя месяц после рождения малыш начал одаривать нас улыбкой, так похожей на Кая-старшего. Это подметили Маркус с Дидимой, которые смогли приехать лишь спустя две недели после рождения внука. Свекровь долго плакала, увидев долгожданного наследника, а когда она показала мне фото маленького Кая, о котором я забыла — слёзы полились и из моих глаз. Малыши были почти идентичны. Но разве такое возможно? Из-за всего пережитого во время беременности мне приходилось бороться с послеродовой депрессией, которой у меня не было после рождения Аннабель. По утрам я силой поднимала себя с кровати, чтобы разбудить дочь и собрать её в садик. Если бы не родители и не Клаудия, новая няня малышей, которые, понимая моё состояние, во всём помогали — не знаю, где бы я была. Я изо всех сил старалась стать как прежде, но у меня мало что получалось. Дочь, видя изменения во мне, стала отдаляться и чаще проситься на прогулки с бабушкой и дедушкой или Элис. Аннабель очень любила братика, даже учитывая то, что сейчас ему уделялось больше времени. Дочь с радостью помогала заботиться о нём, и мне бы быть безгранично счастливой и благодарной за это… Но пустота в душе, тот уголок, который всегда принадлежал мужу — не давал мне покоя. Мне очень сильно не хватало Кая! Не хватало его поддержки, объятий, наставлений и просто улыбки. Я безумно тосковала по нему и ничего не могла с этим поделать. Помню, что обещала ему оставаться сильной и вновь полюбить кого-то, но сейчас думаю — не смогу сдержать данное слово. Никто даже на сотую долю не сможет сравниться с ним. Лучше мужчины не найти, а на хуже я не согласна. Возможно, посчитаете меня привередливой, и окажетесь правы. Я просто больше не хочу никого впускать в своё сердце. На то, чтобы взять себя в руки, у меня ушло три месяца. Кай-младший за это время очень сильно подрос и мимикой лица стал больше походить на папу. Нужно ли говорить о том, что этот карапуз обворожил всех близких и родных — мы были в восторге от него. Аннабель была самой первой, кто во всём потакал брату. Она почти всё свободное время проводила с ним, что приводило меня в замешательство, так как девочки её возраста обычно не сильно хотят сидеть на месте. Но дочка сюсюкалась с братом, рассказывала ему сказки, лежа возле него в кроватке, в которую осторожно забиралась сама. Сначала я хотела запретить ей это, мало ли, придавит малыша, или ещё чего? Но Аннабель словно магнитом тянуло к брату, как и его к ней. Уверена, между ними была какая-то неведомая мне связь, потому что иногда только она могла успокоить Кая. Невольно у меня в сознании всплывали воспоминания, в которых я уже видела подобную связь, только между Аннабель и Каем-старшим. И мне очень хотелось, чтобы так было между моими детьми. Только ради них я сейчас и жила. Особенно меня трогали моменты, когда дочка, вооружившись фото умершего отца, показывала его своему братику и рассказывала, какой хороший у них был папа. Малышка часть своих фото с отцом перенесла в комнату брата, чтобы они всегда были вместе. Ещё мне не давали покоя слова Эдварда, произнесённые в больнице. Как бы я не старалась отгородиться или забыть их — у меня не получалось. Они всплывали в голове постоянно, заставляя многое переосмысливать. Раззадоривал этот мыслительный процесс ещё тот факт, что Каллен стал чаще появляться на пороге дома Свонов и больше времени проводить с Аннабель. Он редко приезжал один, всегда вместе с Элис. Но только слепой бы не увидел насколько тёплыми и доверительными стали отношения между Эдвардом и Аннабель. И я не знала, как относиться к этому. С одной стороны, дочке нужен был авторитетный мужчина в её жизни после смерти Кая, и я считала, что дедушка стал для неё именно этим человеком. Но чем чаще Эдвард проводил время с Аннабель, тем больше малышка тянулась к нему. И не только она. Каю он тоже нравился. Как и говорил ранее, Каллен действительно стал мне другом. Конечно, мои родители отнеслись к этому не слишком радостно, но они привыкли доверять моим суждениям и никогда лишний раз не влезали ко мне со своими мнениями. Эдвард с радостью сопровождал меня с детьми на прогулках в парке. Гулял на заднем дворе с Аннабель в разные прятки-догонялки. Улюлюкал с Каем, когда мне надо было отлучиться по какой-нибудь мелочи. В общем, он стал совсем другим человеком, и я неустанно поражалась этому. Потому что даже не предполагала, что такое возможно. Словно появилась новая версия Эдварда Каллена на основе старой. И не только я замечала изменения в Эдварде. Чарли и Рене, Эсми и Карлайл. Больше всех была в шоке Элис. — Белла, что ты сделала с моим братом? — спросила меня подруга во время воскресного ужина, который мы проводили в компании Калленов. — Я ничего не делала, — глядя на играющего с Каем и Аннабель Эдварда, ответила я. — Возможно, на него так влияют дети. — Знаешь, а из него получился бы хороший отец, — немного подумав, промолвила девушка. — Даже не верится, что я это сейчас говорю. Произнесённые Элис слова резанули по душе и сердцу, заставляя очередной раз испытывать чувство вины. Я отвела взгляд в сторону, чтобы проницательная Каллен ничего не заметила в моих глазах. Частью сознания я понимала, что должна как-то рассказать Эдварду о дочери, но тогда мне придётся объясняться и перед остальными членами семейств Свон, Вольтури и Каллен. К подобному я не была готова. Не уверена, что когда-то буду. Ведь мы с Каем договорились держать это в секрете ото всех, но теперь, когда его не стало, и Аннабель лишилась отца — не разумнее будет ли ей узнать того, кто создал её, а не растил? Сердце сжалось лишь от одной мысли, в какой скандал может вылиться раскрытие правды. Но наблюдая за взаимоотношениями Эдварда с дочкой, как он с нежностью относится к Каю-младшему, я начинала испытывать теплоту, благодарность и нечто ещё не совсем понятное мне. Нечто, побуждающее меня рассказать мужчине правду. Несмотря на всё пережитое нами ранее, Каллен стал мне близким другом. Особенно после смерти Кая. Эдвард поддерживал меня. Находился рядом во время родов, хотя не должен был. Заботился об Аннабель, пока я восстанавливалась. Даже после выписки из больницы он продолжал наведываться к нам. Он вёл себя как обычно, ни на что не намекая. Но при каждой нашей встрече у меня в голове постоянно всплывало: «Ты умница, Белла. Ты справилась, любимая». Не знаю, почему эта фраза крутилась на повторе. Но больше всего меня интересовало, почему, даже спустя столько лет, Эдвард обратился ко мне как к кому-то очень особенному. Ведь абы кого любимыми не называют. Возможно, я просто выдумываю глупости на ровном месте, а может… Нет… Не буду думать об этом. — Дочка, ты в порядке? — раздавшийся голос отца и прикосновение к плечу заставили меня сильно вздрогнуть и дёрнуться. — Что с тобой? — удивленно глядя на меня спросил Чарли, когда я взглянула на него. — Задумалась, — последовал мой тихий ответ, и я перевела взгляд на всё ещё играющих детей. — Милая… — начал папа, но я оборвала его. — Пап, я в норме, — они очень переживали за меня, и моё состояние. — Элис, ты не оставишь нас на пару минут? — попросил Чарли, и подруга, сжав мою руку, присоединилась к брату и племянникам. Отец присел на место девушки и взял меня за руку. — Детка, поговори со своим стариком. Расскажи, что тебя тревожит. Сделав глубокий вдох, я посмотрела на папу и, улыбнувшись, слабо кивнула в сторону Каллена. Чарли снова посмотрел на внуков. Хмыкнув, отец обнял меня за плечи. — Будь на твоём месте я, тоже бы волновался, — просто проговорил он. — Даже не знаю, я больше рассержен или благодарен ему. Ведь в своё время он причинил немало боли тебе дочка. И если бы мне тогда сказали, что спустя годы этот парень будет так ловко справляться с детьми и любить их — не поверил бы. — Ты правда думаешь, что он настолько сильно привязался к ним? — Белла, только слепой не увидит этого, — улыбнулся Чарли. — Да и к тому же, — отец заглянул мне в лицо, а затем прижался к моему уху и тихо сказал: — Аннабель очень на него похожа. Это прозвучало словно взрыв, и я сильно дернулась, вырываясь из объятий отца. Уверена, мои глаза были широко раскрыты, выдавая меня с головой. — Белла, успокойся, — отец снова привлёк меня к себе, но я была напряжена, словно струна. Возможность говорить пропала, но я переборола себя. — Аннабель дочь Кайуса, — хрипло произнесла я, взволнованно оглядываясь, чтобы узнать, заметил ли кто мою реакцию на разговор с отцом. Мама и Эсми разговаривали, стоя в сторонке, и наблюдали да детьми. Карлайл о чём-то говорил с Эдвардом, держащим на руках Кая, который приникнув к груди мужчины, тихо посапывал. Чтобы избежать дальнейшего разговора с Чарли, я поднялась со своего места, отец тоже. — Изабелла, — тихо позвал он, и я посмотрела на него, — мне неведомы причины, из-за которых вы так поступил с Каем. Уверен, они были вескими. Также я знаю, что рано или поздно вы бы вдвоём рассказали малышке правду. Я отвела взгляд, задерживая дыхание и борясь с подкатившими слезами. Боже, у меня даже и в мыслях не было, что отец может догадаться, а если это сделал он, то кто ещё предполагает правду? Мама? Карлайл с Эсми? Эдвард? Словно почувствовав, что я смотрю на него, Каллен повернул голову. Заметив мой ошалелый взгляд, он чуть нахмурился, но я отвернулась и посмотрела на Чарли. — Зачем? — вырвался лишь один вопрос. — Почему сейчас? — Малышка, — отец погладил меня по щеке, вытирая скатившуюся слезу, — Аннабель тянется к Эдварду, а он чувствует свою связь с ней. Уж поверь, я знаю, о чём говорю. — Ты хоть представляешь, что начнётся? — злясь на себя, на отца, вопрошала я. — Чем это может обернуться для нас с детьми? — У тебя есть мы с мамой, мы всегда тебя поддержим, — Чарли взял меня за плечи, но я вырвалась, делая шаг назад. — Господи, папа, зачем нужно было начинать этот разговор? Ещё слишком рано. — Для кого рано? Для тебя или для Белль? — Для нас обеих! — чуть прикрикнула я, наверняка привлекая к нам внимание. — Ни она, ни я не готовы. Ещё нет. И теперь не уверена, что буду. Чувствуя текущие по лицу слёзы, я быстрым шагом покинула гостиную. Оказавшись в уборной, захлопнула дверь и подошла к умывальнику. Включив холодную воду, стала умываться, чтобы хоть как-то прийти в себя. Но слёзы продолжали течь, словно потоки реки. Всхлипывая, я упёрлась руками в края умывальника и, склонив голову, заскулила: — Почему? Чёрт возьми! Почему именно сейчас? — я хлопнула ладошкой по керамическому краю. — Зачем? Зачем? Зачем? — промолвила вопрос, ударяя по умывальнику и причиняя себе хоть какую-нибудь физическую боль, кроме душевной. В следующее мгновение меня резко разворачивают, и я оказываюсь прижата к мужской крепкой груди. Сильные руки прижимают меня, не позволяя вырваться, и знакомый бархатный голос начинает нашёптывать слова: — Милая, успокойся. Всё будет хорошо. Не нужно себе вредить. Что бы так сильно не расстроило тебя, мы с этим справимся, — говорил Эдвард, поглаживая меня по спине. — Всё будет хорошо, Белла. Всё будет хорошо, любимая. И я стала успокаиваться. Вдыхая аромат мужского тела вперемешку с парфюмом, я медленно стала приходить в норму и возвращать ясность ума. Вопреки всему я не отстранилась, а наоборот прильнула к Каллену. Видимо я настолько изголодалась по настоящим крепким мужским объятиям, дарующим умиротворенность, надёжность, безопасность. Впервые я почувствовала всё это в объятиях Эдварда, и мне стало очень спокойно на душе. Словно часть боли отошла на второй план. — Ты как? — раздался тихий вопрос спустя несколько минут. — Теперь в норме, — ответила я, проанализировав своё состояние. — Спасибо, что пошёл за мной. Я отстранилась от Эдварда, но не намного. Он не позволил. Теперь мы могли смотреть друг другу в лицо. Уверена, выглядела я ужасно: зарёванная с размазанным макияжем. Страхолюдина, одним словом. Несмело взяв моё лицо в ладони, Эдварда провел большими пальцами под моими глазами. — Мне не нравится видеть боль в твоих глазах, Беллз, — и я рефлекторно прикрыла их. — Не надо, открой. Не прячься от меня, — попросил он. — Хотел бы я забрать твою боль и страдания, облегчить твою ношу. — Ты и так многое делаешь для меня Эдвард. Для нас с детьми. — Недостаточно, раз ты в слезах убегаешь после разговора с отцом. — Чарли затронул болезненную для меня тему, — отойдя от Каллена, я снова стала умываться и приводить себя в порядок. — Знаю, он мне рассказал, — слова Эдварда заставляют меня замереть. Зажмурившись, я стала мысленно возносить Богу молитву, чтобы я ошиблась в услышанном. Не мог же отец и вправду рассказать всё Каллену. Сделав глубокий вдох, я закрыла кран и, взяв полотенце, вытерла лицо. Повесив его на место, я так и осталась стоять спиной к Эдварду, не осмеливаясь повернуться к нему. — Милая, — я почувствовала его ладони на своих плечах, — мы поговорим обо всём немного позже. Не сейчас. Так что не просчитывай, пожалуйста, варианты побега или чего-то в этом роде, ладно? Голос Эдвард казался нормальным, без злости или недовольства, и это заставило меня обернуться. Его лицо не выражало ничего. Зная Каллена и его мастерские способности в этом, я была уверена, что под без эмоциональной маской сейчас всё кипит, бурлит и требует ответов. Но одно то, что он не давил на меня, заставляло восхищаться. Мне сложно представить, насколько трудно ему было сейчас находиться рядом со мной и просто утешать, ничего не получая взамен. Я бы так не смогла. — Эдвард, я… — Белла, не сейчас. Потом, — оборвал он меня и, поцеловав в лоб, приобнял за плечи. — Обещаю, мы поговорим, — Эдвард сделал глубокий вдох, — когда я буду к этому абсолютно готов. — Твои родители и Элис, они… — я не смогла договорить. — Не думаю, что они догадываются, но я могу ошибаться. По крайней мере, мне никто ничего не говорил. — Понятно… — обреченно выдохнула я, покидая ванную комнату. — Армагеддец подкрался незаметно, — буркнула себе под нос и услыхала тихий смешок Эдварда за спиной. — Всё образуется, вот увидишь. — Мне бы твою уверенность, Эдвард, — я остановилась на мгновение, перед тем как завернуть за угол и войти в гостиную. Каллен обнял меня со спины за плечи и поцеловал в висок, чем немало удивил. — Имей хоть капельку веры, Беллз. Вера наше всё! Нужно ли говорить, что войдя в гостиную, на нас уставилось несколько пар глаз, включая дочери. Рука Эдварда так и осталась лежать на моём плече, и именно на ней сфокусировала свой взгляд маленькая девочка. За несколько секунд на её милом личике сменилось несколько эмоций. Как мне показалось, сначала было удивление, затем что-то наподобие ревности, а потом Аннабель улыбнулась, чем озадачила меня. Малышка довольно смотрела на нас, и её улыбка становилась всё шире и шире. — Солнышко, поделишься и со мной своей радостью? — спросила я, подходя к дочке и беря её на руки. Невзирая на то, что Белль было почти пять, я любила иногда поддержать её в своих руках, как в её младенчестве. Очень быстро она выросла, особенно за последние полгода. Дочка обняла меня за шею и поцеловала щеку. Её поцелуй мгновенно стёр всё неприятное, произошедшее немногим раньше. — Я рада, что ты подружилась с дядей Эдвардом, — по-прежнему улыбаясь, промолвила Аннабель. — Милая, мы с Эдвардом дружим уже очень давно, и ты это знаешь. — Нет, мама, — покачала дочка головой. — Раньше вы просто дружили, как девочка с мальчиком, а теперь вы будете дружить как взрослые! — Прости, солнышко, но я не совсем понимаю тебя, — выдохнула я, усаживаясь с ней на диван и оставляя малышку на своих коленях. Поёрзав, Аннабель выпрямилась и посмотрела мне прямо в глаза. — Кэтрин из нашей группы сказала, что если маму обнимает дядя, который мне не папа, то он может им стать. Потом, когда-нибудь. — Что? — выдохнула я, открыв рот в изумлении. Я чувствовала свои широко раскрытые глаза и направленный на меня взгляд Эдварда, да и не только его. Дочь, не чувствуя неловкости от произнесённых слов, смотрела на меня ожидая ответа, а я словно язык проглотила, не зная, как ответить. — Детка, я думаю, что Кэтрин не совсем права… — Юная леди, а что это за взрослые разговоры вы ведёте в садике? — помощь подоспела от мамы, и я благодарно ей улыбнулась. Присев возле нас, Рене пересадила внучку к себе на колени и стала заговаривать ей зубы, уводя вдаль от затронутой Белль темы. Воспользовавшись моментом, я встала с дивана и подошла к столу, чтобы чего-нибудь выпить. Схватив свой бокал с остатками вина, залпом выпила его. — А ты говоришь, что она не готова, — раздался рядом голос Чарли, и я на миг прикрыла глаза. — Это ты, дочка, не хочешь двигаться дальше. Боишься предать память о муже, и я это понимаю. Но ты ещё молода, Белла, и должна жить дальше не только для детей, но и для себя. Резко развернувшись к отцу, я пристально посмотрела ему в глаза и сказала: — Представь себя на моём месте, хоть на миг представь, что потерял маму. Ты бы смог двигать дальше после её смерти? — отец промолчал, но в его глазах, я прочла ответ: «Нет». — Вот и я пока не могу. Поцеловав Чарли в щёку, тем самым дав знать, что не держу на него зла, я направилась к люльке, где мирно спал сын. Склонившись, я поцеловала малыша в лобик, на миг задержавшись и вдыхая чистый детский аромат, который дарил мне умиротворение. — Ты очень похож на папу, — еле слышно прошептала я. — Надеюсь, я смогу вырастить из тебя такого же достойного мужчину, каким был и он. Я отошла от малыша к окну. Отодвинув штору, я посмотрела на небо, оно было звездным. Найдя самую яркую звезду, устремила на неё свой взор. Сжав ладонью наши с Каем обручальные кольца, висящие на цепочке моей шее, я мысленно обратилась к любимому: «Если ты видишь и слышишь мои мысли, то знай — мне тебя очень не хватает. Я безумно люблю тебя и не могу отпустить, чтобы двигаться дальше. Особенно, когда наш сын твоя полная копия, Кай. Я так боюсь продолжать жить без тебя. Понимаю, что не могу скорбеть вечно — это будет неправильно по отношению к детям, которым нужна счастливая мать, а не её тень и мрачная серая копия. Разумом я всё понимаю, но вот сердце не может перестать любить тебя. Никогда не перестанет. Любимый, я не знаю, как мне быть? Как никогда мне нужна твоя помощь, ведь Эдвард знает правду об Аннабель. Мне предстоит столько трудностей… Не уверена, что стойко их перенесу. Кай, я сломаюсь без тебя… Ты мне очень нужен… Я люблю тебя, муж!» — Белла, — позвала меня тихо Элис, и я повернулась к подруге. Что бы не отобразилось на моём лице, это заставило её мгновенно обнять меня. — Ты думала о Кае, не так ли? — Не было ни дня, чтобы я не думала о нём, Элис. Мне трудно отпустить его после всего, что он сделал для меня. Понимаю, что должна жить дальше, двигаться вперёд… — сделала глубокий вдох-выдох. — Обещала ему это, но я не готова и не знаю, буду ли. — Будешь, просто дай себе время, и оно залечит раны. Пусть не до конца, но тебе станет легче, поверь, — произнесла подруга, отстраняясь. — Ты главное не закрывайся от нас. Не страдай в одиночестве, — она волновалась за меня, это было видно по глазам. — Звони в любое время дня и ночи, и я выслушаю тебя, побуду с тобой. Беллз, я же всегда рядом. — Знаю, Элис, спасибо, — я вновь обняла подругу и поцеловала её в щёку. — Он тоже очень переживает за тебя, — ей не нужно было называть имени брата, я и так поняла. — Иногда мне кажется, что он, как и ты, страдает, словно чувствует твою боль. Понимаю, что это всё моя бурная фантазия, — грустно усмехнулась Элис, а вот я нет. Потому что Эдвард действительно страдал, но причины у нас разные. Моя душа оплакивала потерю любимого мужчины, а душа Каллена из-за моей лжи. Но я исправлю это. По крайней мере, попытаюсь.