Amour. Верить сердцу.

Говорят, время лечит, превращая раны в шрамы, периодически причиняющие боль. Возможно, для кого-то это верное утверждение, но не для меня. Моё возвращение в Нью-Йорк не принесло ожидаемого облегчения. Я всё ещё чувствовала пустоту в сердце и душе, тосковала одинокими ночами в постели, желая почувствовать объятие любимых рук. Мне не хватало Кая… И чем ближе оказывалась дата родов, тем острее я ощущала его отсутствие. Радость приносило лишь одно — Аннабель. Дочка действительно стала смеяться и радоваться жизни. Да, она скучала по папе, но всё чаще вспоминала его с улыбкой на устах, нежели со слезами на глазах. Только её счастье для меня сейчас было важно. А я… как-нибудь справлюсь. В аэропорту нас встретили родители, которые были счастливы нашему прилёту. Они сразу же окружили нас вниманием и заботой. Даже невзирая на свою занятость, Чарли отложил работу, поставив нас с внучкой на первое место. Рене отложила свои светские мероприятия. Я чувствовала вину за то, что им приходится нарушать привычный образ жизни из-за нас. Словно догадавшись о моих терзаниях, папа быстро и легко заверил меня, что для него в радость наконец-то взять долгожданный отпуск и провести своё свободное время в компании его любимых девочек. Мама полностью поддерживала папу. Родительский дом претерпел изменения. Моя старая комната была переделана для Аннабель. Небольшая соседняя гостевая спальня для будущего маленького Кая. Мне же досталась большая комната, располагающаяся как раз напротив детских. Родители продумали всё до мелочей. Благодаря их стараниям я почувствовала себя немного лучше. Словно я там, где и должна быть. Задний двор тоже подвергся перестройке. Сейчас там находились качели, горки, песочница. Да чего уж там, даже домик на дереве и тот откуда-то материализовался. Я была в приятном шоке. Спустя пару дней после приезда на семейном совете было принято решение нанять няню для детей. Конечно, мы и сами могли бы справиться с ними, но я не хотела, чтобы родители отвлекались от привычных дел, а они в свою очередь настаивали на том, чтобы я после родов имела время для себя — встретилась с друзьями, вернулась на работу. В общем, всё лишь бы меньше заниматься самокопанием. Я ко всему этому отнеслась скептически и согласилась, лишь бы их успокоить. После того как мы с Аннабель обустроились, я впервые позвонила Элис. Подруга была счастлива нашему приезду и пообещала, что сделает всё возможное, чтобы вернуть прежнюю Беллу миру. Дни шли своим чередом. Между отбором из множества кандидатов на роль няни и походами в больницу, мы с Аннабель посещали центральный парк НЙ, где малышке нравилось бегать и играть. Из-за позднего срока беременности меня никуда не отпускали одну. Родители всегда сопровождали нас на прогулках. Иногда вместо них с нами гуляла Элис, и должна сказать, что я очень скучал по нашему общению, мне его не хватало. Мы обсуждали множество тем, но не касались главных Кая и Джаспера, с которым их отношения так и не были возобновлены. Она вспомнила о бывшем лишь однажды. — Знаешь, я ведь думала, что он центр моей жизни, — горько усмехнулась Каллен. — Да что говорить, он был моей Вселенной. Было трудно отпустить его. На это понадобилось время, но я смогла. Был приятный летний день. Мы прогуливались по дорожкам парка. Аннабель вприпрыжку бежала впереди нас, смеясь. Я под руку с Элис шла следом за малышкой. Когда она достигла детской площадки, мы присели на лавочку, чтобы со стороны наблюдать за игрой. Дочка с удивительной лёгкостью знакомилась с детьми. Казалось, она находила общий язык абсолютно со всеми, и я восхищалась этим качеством в ней. Изначально думала, что она будет с неким опасением и страхом привыкать к жизни на новом месте, но нет. Аннабель, в отличие от меня, довольно быстро освоилась. Переговариваясь с Элис, я с улыбкой наблюдала за бегающей детворой, играющей в догонялки и прятки. Толчок изнутри заставил меня выпрямиться и сесть свободней. Положив ладони на живот, я стала поглаживать его. — Что-то ты буйный в последнее время, малыш, — обратилась я к сыну. — Видимо, ему не терпится появится на свет, — ласково улыбнулась подруга, кладя свою ладонь рядом с моей. Туда последовал сильный толчок, Элис засмеялась. — Вот-вот я права. Я не стала говорить подруге, что её слова правдивы, и вполне возможно малыш может родиться на днях. Всё из-за того, что в последние пару дней я чувствовала боль в пояснице и тянущие боли внизу живота. Я знала, что это предвестники родов, но не желала верить в рождение сына раньше поставленного срока. Врачи предупреждали меня, что из-за перенесённого стресса я могу родить раньше времени. Я боялась этого на раннем сроке, а сейчас воспринимала как неизбежные последствия. Главное, чтобы с ним всё было хорошо. — Потерпи ещё немного, маленький очень скоро мы встретимся, — промолвила я, немного поёрзав на скамейке. Подняв голову и обратив свой взор на площадку, я не сразу увидела дочку. Тревога стала подниматься во мне с неимоверной скоростью. Выпрямившись, я стала вертеть головой и вот, наконец, увидела свою малышку в компании какого-то на первый взгляд незнакомого мужчины. Внутри всё похолодело. Аннабель никогда не разговаривала с незнакомцами. Малышка знала, что они могут быть опасны, но почему она сейчас общается с кем-то, я не знала. С трудом я поднялась на ноги. Заметив мою тревогу, Элис подскочила следом. — Белла, что случилось? — Аннабель общается с незнакомцем, — сказала я, готовясь броситься к дочери, но Каллен остановила меня, заметив, направляющегося к нам мужчину с малышкой. — Милая, это всего лишь Эдвард, — усмехнулась Элис. — Привет, братец. Не знала, что ты уже вернулся из Чикаго, — обратилась она к подошедшему. Я изумлённо уставилась на мужчину. Изначально показавшийся мне незнакомцем, оказался не кто иной как Эдвард Каллен. Должна сказать, что увидь я его без Элис — не узнала бы. Он был одет в зелёный льняной костюм, белую рубашку с коричневым галстуком. На ногах были обуты коричневые туфли. Волосы коротко подстрижены, на глазах тёмные очки. — Привет, сестрёнка, — Эдвард поцеловал её в щёку, а затем снял очки и взглянул на меня. — Здравствуй, Белла. Прекрасно выглядишь. — Привет, и спасибо, — неуверенно ответила я, всё ещё пытаясь осознать, что передо мной стоит Эдвард. — Что-то не так? — поинтересовался он, заметив моё недоумение на лице. — Белла тебя не узнала и приняла за незнакомца, — хохотнула Элис. — Она собиралась уже идти к вам, включив режим мамы-медведицы. Каллен усмехнулся и посмотрел на рядом стоящую Аннабель. — Юная леди, вы общаетесь с незнакомцами? Мне бы не хотелось, чтобы такую красивую принцессу украл какой-нибудь нехороший злодей. — Тебя я знаю, ты не незнакомец, — ответила малышка, глядя на него. — Мамочка, это же дядя Эдвард. — Вижу, детка, — улыбнулась я ей. — Так как ты здесь оказался? — спросила Элис брата. — Я разговаривал с мамой. Она упомянула о том, что ты в компании Беллы и Белль гуляете в парке, а так как я был недалеко, решил вас найти. Кто-нибудь хочет мороженого? — поинтересовался Эдвард, и Аннабель тут же запрыгала, хлопая в ладоши от радости. — Только одно, — сказала я дочке, и она, схватив Эдварда за руку, потащила его к киоску с лакомством. Мы с Элис медленно шли за ними. — Рядом с малышкой он становится совсем другим, — произнесла подруга как бы невзначай, и я вопросительно на неё взглянула. — Свободней, счастливей, радостней. Никогда не думала, что брат будет обожать детей. Чувство вины больно укололо внутри, и я поморщилась, пытаясь прогнать его. Мне не хотелось думать о том, что я лишила Эдварда дочери. Не хотела думать о том, как малышка бы могла изменить его изначально, знай он о ней. Но чем больше я гнала от себя эти размышления, тем больше они возникали в моей голове. Погруженная в мысли, я не заметила, как мы достигли берега пруда, где присели за небольшой столик. Ко мне подбежала Аннабель, держа в руках клубничный рожок. Присев рядом со мной, она стала осторожно облизывать его. — Надеюсь, я не ошибся, выбрав для тебя шоколадное с крошкой? — спросил Эдвард, подавая мою порцию. — Большое спасибо, оно по-прежнему моё любимое, — улыбнулась я, невольно вспоминая, как когда-то мы с Эдвардом спорили о вкусах. Он фанат фисташкового, а я до сих пор не понимаю, как его можно есть. Вот не нравится оно мне, и всё. Элис получила порцию крем-брюле. Мы в тишине поедали сладости, наблюдая за плавающими утками вдоль берега. Присев возле Аннабель, Эдвард с улыбкой наблюдал, как она поедает мороженое. Его взгляд был наполнен такой теплотой и обожанием, что я вздрогнула и поспешно отвела глаза. Сейчас, видя, с какой любовью он смотрит на дочь, поняла, Каллен знает правду, но почему тогда молчит? Чего ждёт? — Мамочка, твоё мороженое сейчас упадёт, — воскликнула Аннабель, обращая моё внимание на лакомство. — Прости, милая, задумалась, — я спешно стала кушать мороженое под пристальным вниманием дочери. Я боролась с желанием посмотреть на Эдварда, ощущая его взгляд. Элис словно не замечала возникшего напряжения. Доев мороженое, подруга достала из сумочки влажные салфетки и помогла Аннабель вытереться. — Тётя Элис, пойдём кормить уточек, — предложила малышка и, взявшись за руки, они вместе пошли за едой для птиц. — Белла, ты в порядке? — тихо спросил Эдвард, пододвинувшись ко мне. — Выглядишь очень напряжённой. Тебя что-то тревожит? Было крайне непривычно видеть заботливую сторону Каллена. Да и вообще совсем другого человека в обличии того, кто когда-то причинил боль и был редкостной скотиной. Сейчас я не знала его, и это настораживало. Но что больше поражало, мне нравилась эта версия Эдварда. Несмотря на все наши прошлые отношения и ссоры, он по-прежнему с лёгкостью читал меня, словно открытую книгу. Это при том, что я как могла сохраняла маску на лице. Только Эдвард и Кай могли узнать мои настоящие эмоции и состояние. Одного уже нет в живых, а второй был последним человеком, с которым я бы желала откровенничать, хоть мы и решили много лет назад быть друзьями. — Со мной всё хорошо, Эдвард, не тревожься, — ответила ему, чуть улыбнувшись. — Просто устала немного, мы давно гуляем. — Тогда позволь отвезти вас домой. Тебе нужно больше отдыхать, — произнёс он, и я усмехнулась его словам. — Ты говоришь прямо как мои родители и врач, — настал черёд Каллена улыбнуться. Поднявшись на ноги, он протянул мне руку и помог встать, а затем положил мою руку себе на локоть, принимая роль моего сопровождающего. Махнув рукой Элис, Эдвард указал в сторону выхода, куда мы неспеша направились. — Белла устала, — промолвил он, когда Элис вместе с Аннабель догнал нас. — Братик снова балуется в твоём животике? — спросила дочка, и я улыбнулась ей. — Да, малышу там тесно. — Так может пора его позвать к нам? — я обожала детскую непосредственность. У малышей всё так просто. — Милая, он сам должен решить, когда настанет время его появления. Аннабель отпустила руку Элис и подошла ко мне, я остановилась. Дочка обняла живот руками и прислонилась к нему головой. — Я знаю, что тебе там одиноко, — зашептала она, — и ты, наверное, боишься приходить к нам, но ты не бойся, мы позаботимся о тебе. Я обещаю. Ведь я твоя старшая сестрёнка. Всхлип сорвался с губ, мне пришлось зажмурить глаза, чтобы не пролить слёзы, заполнившие глаза. Я только и могла гладить дочку по голове и сдерживать эмоции. Было сложно одной справляться с подобной нежностью и заботой со стороны Аннабель. Мне очень не хватало мужа в это мгновение. Мягкое прикосновение к свободной ладони с одной стороны и нежное объятие за плечи с другой заставили мои глаза открыться. Элис взяла меня за руку и сжала, выражая поддержку. Эдвард был тем, кто обнял меня за плечи, привлекая к себе, и впервые за долгое время он позволил себе поцеловать меня в висок. Сила поддержки, оказываемая ими, наполнила меня, прогоняя слёзы. Вот так, лёгкими касаниями они говорили, что находятся рядом и не позволят в одиночку справляться с трудностями. Разделив этот уединённый момент, мы снова продолжили двигаться к выходу из парка. Прохожие с интересом смотрели на нас. Женщины больше задерживались взглядом на Эдварде, и, должна признать, небольшая ревность кольнула грудь. Только вот откуда появилось это чувство, я осознать не могла. Элис, дурачась с Аннабель, убежали вперёд. Мы с Эдвардом обсуждали его рабочие поездки, да и вообще жизнь наших знакомых. Когда мы подошли к его машине, волна боли застигла меня врасплох и заставила резко согнуться пополам. Низ живота стало разрывать от невероятной боли, ранее неведанной мне. — Белла! Мамочка! — послышались со стороны испуганные голоса. — В больницу, — промолвила я, сдерживая из последних сил рвущийся наружу крик. — Элис, ты за руль, — сказал Эдвард, отдавая сестре ключи. Подхватив меня на руки, он бережно уложил меня на заднее сиденье, а сам вместе с Аннабель сел спереди на пассажирское. Едва двери были закрыты, Элис с визгом стартовала, на ходу начиная звонить в больницу. Я не прислушивалась к её разговору, на данный момент меня волновало испуганное плачущее лицо дочери, которая вцепилась в Каллена, и болезненные схватки, охватывающие моё тело. — Всё будет хорошо, доченька, — сделав глубокий вдох, промолвила я. — Не плачь, детка. — Тебе больно, — захныкала малышка, Эдвард прижал её к себе, нежно гладя по голове. — Белль, ты же хотела увидеть братика, вот он тебя и услышал, — как можно спокойней произнёс он, с тревогой глядя на меня. — Он делает маме больно, — всхлипывала она. — Солнышко, — процедила я сквозь очередную волну боли, — чтобы малыш родился, нужно вытерпеть немного боли, без этого никак. — Я не хочу, чтобы тебе было больно, — плакала Аннабель. — Детка, — подала голос Элис, — у тебя очень сильная мамочка. Она справится с этой болью и родит тебе прекрасного братика. Ты должна быть сильной, чтобы помочь мамочке. Как думаешь, справишься? Если ты будешь плакать, мама будет тревожиться за тебя и не сможет уделить нужное внимание твоему братику. Аннабель смотрела на меня какое-то мгновение, а потом кивнула и вытерла слёзы. — Я буду сильной ради мамочки, — с серьёзным выражением на лице сказала малышка. — Вот и умница, — похвалила её Элис. — Нас уже ждут в больнице. Чарли и Рене позвоню оттуда. — Хорошо, спасибо. Закрыв глаза, я стала молиться, чтобы со мной и малышом всё было в порядке. Я знала, что об Аннабель позаботятся, пока я буду занята, но признаться честно — я боялась этих родов, потому что буду одна. У меня не будет поддержки в лице любящего мужа, не будет знакомого врача. Ничего. Я страшилась неопределённости и какого-нибудь непредвиденного обстоятельства, которое может повлиять на дальнейшую судьбу мою или малыша. Я не хотела проходить этот путь в одиночестве, но других вариантов не было. Как бы сильно я не пыталась храбриться и казаться сильной — на деле я была всего лишь испугавшейся девчонкой. Дальше происходило всё с бешеной скоростью. Наш приезд в больницу. Меня положили на каталку и повезли в известном только докторам направлении. Я слышала, как меня звала Аннабель. Моя испуганная малышка цеплялась за меня до последнего, пока Эдвард крепко не прижал её к себе. — Позаботься о ней, что бы ни случилось, — успела вымолвить я, прежде чем меня увезли. Его взгляд в этот момент было сложно назвать каким-то одним определением. В нём было так много всего, но для меня имело значение лишь его молчаливое обещание. Словно в один момент между мной и Эдвардом произошёл тот сложный разговор, в процессе которого он узнал, что Аннабель его дочь. Возможно, я выдала желаемое за действительное, а может, Эдвард и правда понял, почему я попросила его об этом. Сейчас это не имело значения. После того, как я оказалась в родильной палате, и множество снующих туда обратно врачей и медсестёр обследовали и осматривали меня, делая какие-то выводы — для меня прошло много времени. Для них, не знаю. Из услышанных обрывков слов я поняла, что мой малыш неправильно лежит, поэтому роды могут быть крайне тяжёлыми, а может быть, и опасными. Времени на кесарево не было. Мне укололи лекарство, чтобы снизить болевые ощущения, и когда я стала соображать, врач предложил мне попытаться перевернуть малыша. Она рассказала мне, как они это проделают, и что подобные ситуации уже были, и всё обходилось без осложнений. Я читала о нескольких подобных методах, но не в момент родов, поэтому не знала соглашаться или нет, но в какой-то момент что-то подтолкнуло меня, и я дала своё согласие. Уговорами, нашёптываниями, периодическими прикосновениями врача, видимо вызывающие у малыша неприятные ощущения, нам всё же удалось перевернуть его в нужное положение. Хоть и было это очень неприятно для меня, но чего не сделаешь ради ребёнка. На этот процесс у меня ушло очень много сил, и когда пришло время непосредственно родов — я стала бесполезной. Я не могла найти в себе силы, чтобы произвести на свет этого крошку. Я выдохлась. На меня накатила апатия. То, чего я очень боялась. Одиночество и беспомощность сильно ударили меня по голове, заставляя залезть в раковинку и скрутиться в ней. И не было никого, кто мог бы вытащить меня из неё. Я чувствовала схватки, моменты, когда должна тужиться, но не могла. Слышала крики врача и медсестёр, которые заставляли меня помогать им, взаимодействовать с ними. Но я оставалась безучастной. Движение сбоку привлекло моё внимание, но я не повернула голову, чтобы посмотреть, нет. Вместо этого перед моим лицом оказалось встревоженное лицо человека, которого я никак не ожидала увидеть. — Беллз, детка, что происходит? — Эдвард сжал мою руку, взглядом сканируя моё лицо. — Почему врач говорит, что ты не хочешь рожать? — его голос строг и настойчив. — Я устала, — шепчу в ответ, отводя взгляд, но Каллен не позволил. Он нежно взял меня за подбородок и повернул к себе, заставляя глядеть на него. — Я понимаю, что ты устала. Тебе многое пришлось пережить за последнее время, но, Белла, малыш нуждается в тебе, — Эдвард был настойчив и абсолютно прав. — Знаю, что ты хотела бы, чтобы рядом с тобой сейчас находился Кай. Держал тебя за руку, подбадривал, дарил утешение, — он на миг запнулся, но затем продолжил, — и он с тобой, в твоём сердце. С вами обоими. И пусть Кай не сможет поддержать тебя физически, позволь сделать это мне. Я здесь для тебя. Чтобы сказать, что ты сильная и храбрая женщина, которая никогда не останавливалась ни перед чем, уж я-то знаю. Так зачем же ты тормозишь сейчас? Он вопрошающе смотрел на меня. — Ты нужна своему сыну, Белла, — тихо промолвил Эдвард, нежно погладив меня по щеке. — Так что прекращай свою вечеринку жалости и займись, наконец, делом. Вас ждёт Аннабель и остальная семья. — Каллен, ты знаешь, как поднять боевой дух человека, — прорычала я, злясь и на себя, и на него. На себя за то, что позволила себе сдаться, даже не начав бороться, а на Эдварда за то, что он как никогда оказался прав в каждом сказанном слове. Сейчас чувствуя поддержку близкого человека, мне стало намного легче воспринимать происходящее. Возможно, это неправильно, что сейчас именно он находится рядом со мной, а может это судьба так смеётся над нами. Аннабель встречал Кай, а Кая младшего встретит Эдвард. Вот так прихоть жизни. — Не оставляй меня, — сказала я, сжимая его руку, как когда-то сжимала руку Кая. — Никогда, — последовал тот же ответ, что и во время рождения дочери. Слёзы полились из глаз, но я сосредоточилась на командах врача. Как и обещал, Эдвард был рядом до самого конца, и когда раздался детский плач, он облегчённо выдохнул, а я расплакалась. — Ты умница, Белла. Ты справилась, любимая, — промолвил он, целуя меня в щёку. — У вас мальчик, поздравляю, — промолвила врач, передавая завёрнутого малыша в руки Эдварда, а он его мне. — Он так прекрасен, — я восхищённо смотрела на сына, отмечая его различия с новорождённой дочкой. Кай был меньше сестры и весил легче. Когда малыш открыл свои глазки, из меня вырвался новый всхлип — он будет голубоглазым, как и его отец. Даже волосы, и те выглядели светлей моих. Оба моих ребёнка взяли лучшее от внешностей отцов. — Очень красивый малыш. Поздравляю тебя, Беллз, — сказал Эдвард, легонько касаясь миниатюрных пальчиков. — Пойду, сообщу нашим. Прежде чем я успела что-либо сказать, Каллен поцеловал меня в лоб и ушёл. Я удивлённо смотрела ему вслед. — У вас прекрасный муж, — промолвила подошедшая медсестра, чтобы забрать малыша. — Эдвард мне просто друг, — ответила я, передавая сына. — Мой муж погиб несколько месяцев назад в авиакатастрофе. — Ой, примите мои соболезнования, — я почувствовала на себе несколько сочувствующих взглядов. — В любом случае, кем бы ни был для вас этот Эдвард — он очень сильно любит вас. Я оставила без ответа эти слова, потому что была в замешательстве от происходящего. Понимала, что чётко слышала, как Каллен назвал меня «любимой» и мне это не причудилось. А в сумме с тем, что только что сказал абсолютно посторонний человек, наблюдающий за нами со стороны — сомнений не было, что чувства Эдварда, о которых он мне сказал в прошлом, на дне рождении Чарли, были не выдумкой. Я чувствовала это своим израненным сердцем, но принимать данное не желала. У меня уже был один любимый человек, которому я отдала своё сердце. Мужчина, который бережно хранил его все эти годы. Муж, которому оно принадлежит и по сей день. Двух любить невозможно.