Amour. Верить сердцу.

Покидать Италию в этот раз оказалось проще, чем в предыдущий. Не было той разрывающей душу и сердце боли. Её сменила щемящая тоска по прожитым счастливым дням. Мне хотелось жить, а не выживать ради детей. Спустя год терзаний, переживаний и неуверенных действий, я позволила себе обрести счастье. Да, не такое, как было у нас с Кайусом, – нет, оно другое, более осмысленное и взвешенное. С Вольтури это было как фейерверк — нечто неизведанное, желаемое и сказочное, то, что не каждому дано испытать… Отношения же с Калленом – это взрослое мудрое решение женщины, испытующей чувства к мужчине. Мы не бросались в омут с головой, не делали чего-то экстремального. Просто медленно и целенаправленно становились ближе друг к другу. А после того случая с прессой я убедилась, что с Эдвардом мне всё по плечу и он всегда прикроет мою спину. Даже когда я этого не ожидаю… Несколько месяцев назад Всю ночь после признания я проспала сном младенца, чувствуя на душе облегчение. Я знала, что нужно как можно скорее рассказать всё и Карлайлу с Эсми, но даже предположить не могла, что всё обернётся скандалом… В прессе… После того, как мы провели Дидиму и Маркуса в аэропорт, я вместе с Эдвардом и детьми отправилась в парк развлечений, где провели большую часть дня. Мы веселились и отдыхали, как обычная счастливая семья, не подозревая, что уже завтра наш прекрасный день превратится в общественный ворох грязного белья. По-другому я это назвать не могла. Я проснулась как обычно и, приведя себя в порядок, спустилась на кухню, где уже завтракали родители. Только вот вместо привычно радостных счастливых лиц меня встретили встревоженные взгляды и несколько свежих выпусков газет, разложенных по столу. — Доброе утро? — неуверенно и как-то вопросительно произнесла я, наблюдая за сменой эмоций на лице Чарли. — Что-то случилось? — На вот, полюбуйся, — недовольно сказал отец, протянув мне одно из изданий. — И откуда они могли это узнать? — задала вопрос Рене, посмотрев на меня. Не понимая ничего, я взглянула на первую полосу местной газеты и обомлела. На ней было наше с Эдвардом и детьми фото, сделанное вчера в парке развлечений, а статья гласила: «Вольтури или Каллен — кто же настоящий отец малышки Аннабель?» — Какого… — промолвила я, наощупь присаживаясь на стул и начиная читать текст. Чем больше я вникала в написанное, тем сильнее становилось мне дурно. Я лихорадочно читала слова, отказываясь воспринимать информацию. В голове мгновенно образовался вихрь вопросов, но главными из них были: кто, как, зачем и почему? Не трудно представить, какое сейчас начнётся сумасшествие вокруг нас. Сколько желающих появится докопаться до правды. И главное: возможность рассказать правду родителям Эдварда была упущена. Пребывая в каком-то забытье и всё ещё читая статью, я не сразу заметила прибытие Эсми. Вернее, я вышла из шокового состояния лишь после того, как женщина с сильным хлопком опустила возле меня на стол печатное издание. — Это правда? — резко и без приветствия задала она вопрос. Оторвавшись от статьи, я посмотрела на маму Эдварда. Всегда улыбчивая, обаятельная и добрая женщина сейчас являла собой взбесившуюся фурию, и её злость был направлена на меня. На протяжении долгих лет мы дружили с Калленами, и вот сейчас эта самая дружба оказалась под ударом. — Что ты молчишь, Изабелла? — повысив голос, требовала ответа Эсми. Меня её резкость привела в чувства, и я, собравшись с силами, поднялась со своего места, чтобы дать ответ на поставленный вопрос. Даже с учётом всего, я не позволила себе проявить слабость перед уважаемой мной женщиной. Да, я совершила ошибку в прошлом, но это не значит, что можно вот так врываться в дом моих родителей с утра и кричать. — Эсми, давай успокоимся и присядем, — предложила мама, пытаясь урезонить подругу. — Понимаю, это шокирует, но… — Ты знала? — спросила миссис Каллен, глядя на Рене. Нужно отдать маме должное, она не отвела взгляда. — А ты, Чарли? Эсми смотрела то на меня, то на родителей. Мне трудно представить, что она чувствовала и как больно ей сейчас, но также понимала, что и исправить ничего не получится. — Почему вы молчите?! — снова прикрикнула женщина. — А что толку в криках? — не выдержала я. — От того, что разразится скандал, никому легче не станет, Эсми. Вы хотите знать, правду ли написали желтушники? — Да, хочу! — чётко ответила, пристально глядя на меня. На её лице было столько сменяющихся эмоций: боль, разочарование, злость, неверие и надежда — я не имела права и дальше скрывать правду. — Не так я хотела рассказать вам всё. Видит Бог, не так, — вздохнула я. — Но Белль действительно дочь Эдварда. Я узнала о беременности спустя почти два месяца после нашей с ним несостоявшейся свадьбы. — О, Боже мой, — выдохнула поражённо женщина, присаживаясь на моё место. Правда сразила её. — Бедный мой мальчик… Ты хоть представляешь, что надела? Ты лишила ребёнка отца! — воскликнула Эсми. — Ты лишила нас внучки! Неужели ты думаешь, что после вот этого, — она махнула ладонью на газеты, — мой сын захочет тебя знать? Ты хоть представляешь, что он может сделать? — И что же я сделаю, мама? — спросил Эдвард, появляясь на кухне, где на него уставилось несколько пар удивлённых глаз, включая мои. Видимо, я до сих пор пребываю в какой-то прострации, если не слышу, как в нашем доме возникают новые гости. Эдвард подошёл ко мне и заглянул в глаза. — Ты как? — он положил свои холодные ладони мне на шею, большими пальцами рук приподнимая подборок. — Где твой телефон? Я звоню тебе последний час. — Не знаю, не помню, — я покачала головой. — Ничего не соображаю… — Всё будет хорошо, Белла, — примолвил он, заключая меня в объятия и целуя в висок. — Мы с этим справимся. — Знаю, — еле слышно прошептала я, обнимая Эдварда в ответ и утыкаясь носом в его шею, вдыхая успокаивающий аромат его тела. — Не понимаю, кому это надо было… — Мои люди уже работают над этим. Они всё выяснят: и кто следил за нами, и кто в прессу слил. Не тревожься. Каллен гладил мою спину, успокаивая, хотя сам был напряжён как сруна. Отстранившись, я заглянула в его зелёные глаза. — Что нам теперь делать, Эдвард? Прислонившись своим лбом к моему, он вымучено улыбнулся. — Для начала поговорить с моими родителями, а потом рассказать всё дочке. — Хорошо, давай так. Выпустив меня из объятий, Эдвард повернулся к Эсми. Женщина смотрела на нас как-то тоскливо и в то же время злясь. В тот момент, когда она открыла рот, чтобы что-то сказать, заговорил Эдвард: — Мама, я не хочу, чтобы ты закатывала здесь истерику или скандал. Давай поведём себя, как цивилизованные люди. — Но, Эдвард, когда ты… — Мам, я давно подозревал, просто никому ничего не говорил, — глаза Эсми расширились от удивления. — Ты вспомни, каким я был, как относился к Белле, к вам, да и ко всему? Ты правда думаешь, что узнай я тогда об отцовстве, то изменился к лучшему? Я вот сомневаюсь, поэтому не виню Изабеллу за её желание дать дочери достойную семью. — Эдвард, но ведь ты отец малышки, и… — Я зачал её, мама, но отцом себя назвать не могу, пока. Подойдя к Эсми, Каллен присел перед ней на корточки и, взяв её ладони в свои, пристально посмотрел в глаза. — Пойми, только потеряв любимую женщину, я стал таким, какой сейчас, — он вздохнул. — Видя, как она счастлива с другим, послужило толчком к тому, чтобы измениться. Мне бы ничего не помогло, поверь, я знаю, о чём говорю. Возможно, что узнай я об отцовстве тогда, всё стало бы намного хуже. — Ты несправедлив к себе, сынок. Из тебя вышел бы замечательный отец для дочери, — возразила мама Эдварда. — Не тогда, — покачал он головой. — Я до конца жизни буду благодарен Кайусу за всё, что он сделал для Беллы и особенно для малышки. Я в неоплатном долгу перед ним. Аннабель прекрасна, и в этом заслуга Беллы и Кая. Лучших родителей для своей малышки я и пожелать не мог. — Так ты тоже мой папа? — раздавшийся детский голос поверг в шок всех присутствующих взрослых. Мы настолько сосредоточились на диалоге сына с матерью, что упустили момент, когда появился маленький слушатель в лице Аннабель. Малышка стояла у входа в кухню, по её красивому личику текли слёзы, от которых моё сердце заболело ещё сильней. Губки поджаты, ручки сжаты в кулачки. Дочь смотрела то на меня, то на Эдварда, ожидая ответа. Заметив, в каком ступоре пребывает Эдвард, я несмело стало приближаться к девочке. Я боялась, что она развернётся и убежит, в крайнем случае, закатит истерику, но малышка стояла и смотрела на меня. Приблизившись к ней, я опустилась на колени, взяла её кулачки в руки и стала разжимать пальчики. — Да, родная, Эдвард тоже твой папа, — глядя в зелёные глаза Аннабель, произнесла я. — Но как такое возможно? — спросила несмело моя храбрая девочка. — Обычно у деток одна мама и один папа. — А ты особенная девочка, — присоединился к нашему диалогу Эдвард, глядя на дочь с любовью и тоже опустившись перед ней на колени. — У тебя два папы. — Нет, не два, — покачала головой Белль, и я напряглась. — Папа Кай стал ангелом, теперь у меня только ты остался, — малышка сделала шаг к Эдварду, а затем обняла его. — Ты ведь не уйдёшь на небеса, папа Эдвард? Не оставишь нас с братиком и мамой? — Я всегда буду с вами, маленькая моя, — прохрипел он, крепко прижимая к себе дочь. — Я люблю вас очень сильно и никогда по собственной воле не оставлю. Обещаю. Я плакала, сдерживая всхлипы и наблюдая за воссоединением отца с дочерью, мысленно благодаря Всевышнего за такой исход беседы. По лицу Эдварда текли молчаливые слёзы, он глядел на меня немигающим взглядом, не веря в происходящее. — Я люблю тебя, — одними губами промолвил он. Внутри меня поднялся целый ураган чувств и, находясь под влиянием момента, а может быть и нет, я ответила: — И я тебя. И это было правдой. Я полюбила Эдварда вновь, он смог завоевать частичку моего сердца, которая всегда — и теперь я это понимаю — принадлежала ему. Сейчас Приземление самолёта вырвало меня из воспоминаний. Сделав глубокий вдох, я улыбнулась счастливым моментам, последовавшим после того, как старшие Каллены и Элис узнали правду. Подруга обижалась недолго и после длительно разговора тет-а-тет сменила гнев на милость. С того дня на Аннабелль обрушился шквал неизрасходованной за годы любви от семьи Каллен. Новоиспечённые бабушка с дедушкой и тётей стали задаривать малышку желаемыми игрушками, одеждой и вниманием. Но никто их них никогда не обделял вниманием и младшего члена нашей семьи – Кайя. Ему также стали больше уделять внимания, если это вообще было возможным. Именно потому, зная, что мои дети в полной безопасности, я отправилась в Италию. На выходе из здания аэропорта меня уже ожидал Эдвард. Вместо слов приветствия меня одарили нежным поцелуем и словами: — Я соскучился по тебе. — И я по тебе, — ответила, чуть отстранившись от мужчины. Он забрал из моих рук небольшой багаж и, взяв за руку, повёл на парковку к машине. — Как всё прошло? — спросил Каллен, выруливая на трассу по направлению в город. — Нормально, — выдохнула я и повернулась к нему полу боком. — Аро отличился, но этого следовало ожидать. — Этот ублюдок затронул тему завещания и наследства? — Да, причём сделал это в доме родителей и при них же, — я тяжело вздохнула. – Он всегда меня ненавидел. Не знаю почему, но вот так вот ранить родителей, в такой тяжёлых для всех нас день… — покачала головой. — Я не думала, что он такой алчный. — Милая, большие деньги влекут жадных людей. С этим ты ничего не поделаешь. К тому же, в каждой семье есть порченое яблоко, — сказав это, Эдвард вздохнул. Не трудно догадаться, что и себя он считает таковым для семьи Каллен. Положив ладонь ему на бедро и сжав его, обращая на себя внимание, я улыбнулась. — Эдвард, ты не такой, ты изменился. — Возможно, сейчас, но тогда, раньше, — он покачал головой. — Как вспомню всю ту грязь, что я творил… — тяжело вздохнул. — Жизни не хватит отмыться. — Ты не справедлив к себе, любимый, — он улыбнулся на моём обращении к нему. Виновата, не часто называю его так, но Эдвард с пониманием относится к этому. — Мне так нравится это слышать из твоих уст, — нежно произнёс он, когда мы остановились на перекрёстке у светофора. — Ты и дети самое прекрасное, что случилось со мной в этой жизни, — прошептал Каллен, наклонившись ко мне, а затем поцеловал. Позади нас раздался нетерпеливый сигнал клаксона, и Эдвард нехотя разорвал поцелуй, возвращая внимание на дорогу. Я же продолжила любоваться его профилем, со счастливой улыбкой на губах. — Вы пялитесь на меня, мисс Свон? — забавляясь, спросил мой избранник. — Ага, мистер Каллен, — усмехнулась я, а затем добавила: — Мне тебя не хватало там. Прости, что не согласилась на твоё присутствие. — Я всё понимаю, Белла, и больше не отпущу тебя одну, обещаю. — Хорошо. Чуть погодя, когда мы уже были на подъезде к элитному району, где жили мои родители, я приняла решение, о котором раздумывала во время перелетов в Италию. Я повернулась к Эдварду, и он тут же посмотрел на меня. — Давай завтрашний вечер проведём только вдвоём, — предложила ему, осознавая, что готова двигаться дальше в наших отношениях. — Милая, если ты уверена, то я только за, — внимательно глядя на меня ответил Эдвард. — Ты же знаешь, я не тороплю тебя. — Знаю, и за это люблю тебя сильней. Впервые за долгое время я чётко и уверенно обозначила свои чувства к этому мужчине. Эдвард глядел на меня с нежностью и любовью, плескавшихся в его зелёных глазах. Улыбнувшись, он промолвил: — И я люблю тебя, девочка моя. Едва Каллен остановил машину на подъездной дорожке, как входная дверь дома открылась. На порог выскочила Аннабель, а следом за ней из дома показалась Клаудия с Кайем на руках. — Мамочка, с приездом! — бросилась ко мне в объятия дочь, крепко обнимая за шею. — Спасибо, моя милая, — ответила я, вдыхая родной аромат ребёнка. Наконец-то я дома. Высвободившись из моих рук, Белль подбежала к Эдварду и запрыгнула на него. Он засмеялся и крепко прижал дочку к себе. — Мама, — раздался голос Кайя, и я поспешила взять его на руки. — Привет, моя радость, — проворковала, целуя сына, удивляясь тому, как он изменился за те пару дней, что я отсутствовала. — Ты подрос, малыш. Вы хорошо себя вели с сестрёнкой? Ответом сына была лучезарная улыбка и счастливый взгляд. Невозможно не улыбаться в ответ на проявление такой радости. Я разговаривала с малышом, совершенно не прислушиваясь к разговору Аннабель и Эдварда, пока не услышал вопрос дочери: — Папа, а ты рассказал маме о ещё одном слове Кая? — Каком слове? — спросила я, переводя внимание на эту парочку. У дочери глаза горели азартом, а вот Эдвард немного сник как-то. Я невольно нахмурилась. — Что случилось? — Ничего не случилось, всё отлично. Просто малыш сказал новое слово, пока тебя не было. — И какое слово? – поинтересовалась я, но ответить поспешила Аннабель. Дочка подошла ко мне и погладила брата по ноге, обращая на себя внимание. — Кай, кто это? — спросила она малыша, указывая на Эдварда. Малыш повернул голову, широко заулыбался, увидев Эдварда, а затем произнёс: — Папа! — захлопал в ладоши. — Папа, — и потянулся к Каллену, который приблизившись к нам, взял сына на руки и поцеловал в лоб. — Привет, чемпион, – улыбнулся он мальчику, а затем посмотрел на меня. — Прости, я не знал, как тебе рассказать. Видя ранимость и неуверенность на лице этого сильно мужчины, мне захотелось стукнуть себя по голове за заторможенность. Да, я была удивлена и немного выведена из равновесия, но сказать, что я не ожидала нечто подобного, не могла. Рано или поздно Кай бы всё равно назвал Эдварда папой, так почему не сейчас? Тем более Аннебель постоянно так обращается к Каллену, вот Кай и берёт пример со старшей сестры. Отмерев, я приблизилась и поцеловала Эдварда в щеку, а затем, глядя ему в глаза, сказала: — Я рада, что это случилось и ты действительно заменяешь ему отца. Так что не вижу в этом никакой проблемы, — улыбнулась я, но уверена, что вышло это отнюдь не совсем радостно. — Пообещай мне только, что когда он подрастёт, мы расскажем ему, кто его биологический отец. Я хочу, чтобы он знал Кайя. — Обещаю, любимая, — прошептал Эдвард, касаясь своими губами моих. Вечер мы провели в тихой семейной обстановке. Наши с Эдвардом родители выразили такое же недовольство в адрес Аро после моего рассказа, как и мы. Но вся эта грустная и мрачная атмосфера быстро изменилась после очередного слова «папа» в исполнении Кая. Все умилённо наблюдали как малыш, подползя к дивану, поднялся на ножки, придерживаясь за Эдварда, а потом забрался к нему на колени. Каллен в этот момент просто светился от счастья, а после того, как сбоку от него присела Аннабель и прильнула к нему, Эдвард заулыбался как ненормальный, с любовью глядя на детей. И только сейчас я увидела, с какой теплотой, уважением и умиротворением на эту идиллию смотрят родители. Карлайл и Эсми с гордостью и нежностью; в материнском взгляде Рене стояли слёзы; что же касается моего отца – то в его взгляде отражалась гордость, уважение и принятие. Заметив моё внимание, Чарли кивнул, как бы утверждая Эдварда на роль будущего зятя. Я же, положив руку на сердце и сдерживая слёзы, мысленно обратилась с благодарностью к Богу и покойному мужу за незримую поддержку, которую я чувствую каждый день. Я просто знаю, что Эдвард мне был послан свыше. Иначе бы у меня не было ощущения правильности происходящего. А в том, что всё идёт своим чередом, я была абсолютно уверена.