Amour. Верить сердцу.

Итак, бомба была сброшена, и в некоторой степени я была готова к взрывной реакции на новость, да только вот она последовала не от того человека, от которого я ожидала. — ЧТО?! — воскликнула мама, поднявшись с дивана. — Белла, ты что такое говоришь! — возмутилась она. Я же непонимающе смотрела на свекра и свекровь, которые не были удивлены новостью. Чарли это тоже заметил и подался вперёд, подходя ко мне. — Вы не выглядите удивлёнными, — озвучил он мои мысленные слова. — Так же, как и ты, Чарли, — промолвила Дидима и после того как посмотрела на мужа, взглянула на меня. Уверена, мой рот был широко открыт, и я не понимала, что происходит. — Но как? — выдавила я из себя вопрос, чувствуя, как начинает дрожать тело от нервного потрясения. Заметив, что мне стало плохо, отец приобнял меня за талию и усадил в своё кресло за столом. Он отошёл к стеллажам и, открыв бар, достал спиртное, разливая его по бокалам. — Откуда? — повторила я вопрос, глядя на Вольтури. — Сначала у нас были только предположения, — начал говорить Маркус, поднявшись с кресла, он подошёл к Чарли и взял у него бокал. — Сложно не заметить внешнего сходства между Эдвардом и Аннабель. Я в неверии смотрела на мужчину, пытаясь всё осознать. И у меня плохо получалось. Видя моё ошеломлённое лицо, пояснять взялась Дидима. — Как и сказал Маркус, у нас были предположения, что Белль дочь Каллена, но они оставались таковыми, пока пару месяцев назад адвокат Кая не предал нам письмо. — Письмо? — последовал мой вопрос. Я не стала спрашивать об адвокате, потому что не собиралась претендовать на богатство покойного мужа. Возможно, вы посчитаете это глупостью, и что любая другая наоборот бы уцепилась за немалое состояние. Но я не такая. Кайус Вольтури подарил мне прекрасную семейную, наполненную любовью и обожанием жизнь. Он подарил мне безграничные воспоминания о нас. Большего мне не нужно было. Я знала, что брат Кая, а именно Аро, с удовольствием бы захапал деньги младшего брата при возможности. Также я знала, что часть состояния Кая перейдёт его родителям. Что-то достанется мне и детям, и я уверена, той доли нам с головой хватит. Но сама я не спешила вступать в наследство. — Кай предчувствовал свою гибель, — обрушил на меня информацию Маркус. Я шокировано уставилась на свёкра, который, опрокинув в себя коричневую жидкость, налил ещё порцию. — Но… Как? — слёзы текли по моему лицу от потрясения. — Мы не знаем, Изабелла, — тихо, сквозь слёзы сказала Дидима. — Как он сказал в письме: «Я просто чувствую, что должно произойти что-то плохое», — она разрыдалась, и я вместе с ней. Обхватив голову руками, я поставила локти на стол и невидимым взглядом упёрлась в поверхность стола. — Почему ты мне ничего не сказал, Кай? — прохрипела я, пытаясь успокоиться. — Потому что он безумно любил тебя, Изабелла, — раздался рядом голос Маркуса, а затем он сжал моё плечо. — Кай уже тогда понимал, как трудно тебе будет пережить его потерю. Плюс ты была беременна. Он не хотел тебя напрасно пугать. — Напрасно? – вскрикнула я. — Я умоляла его отложить рейс. Я просила его поберечь себя, но он хотел выполнить обещание, данное Белль перед поездкой. Чёрт возьми, идеальный Кай Вольтури облажался. — В тебе сейчас говорит злость, милая, — папа встал по другую сторону от меня, и Маркус вернулся в своё кресло. — Пап, прошу, не говори мне сейчас, что я чувствую, — я подняла на него взгляд. — Я только что узнала, что мой любимый предчувствовал свою гибель, но со мной не поделился. Также он написал прощальное письмо своим родителям, где раскрыл тайну, которую мы вдвоём решили хранить до определенного времени. Резко поднявшись с кресла, я подошла к отцовскому бару и налила себе виски, опрокинув в себя напиток, скривившись от обжигающего послевкусия, я налила ещё один и вернулась на место. — Я не знаю, что сказать, — честно призналась, глядя на чету Вольтури. — Расскажи правду от начала до конца, — попросила Дидама, глядя мне в глаза. — Из письма мы только поняли, что Кай знал всё с самого начала, но подробности он опустил. Сказал лишь дождаться момента, когда ты сама всё нам расскажешь. — Он не допускал и мысли, что ты сохранишь тайну, — добавил Маркус. — Потому что Кай знал, как с каждым годом мне тяжелее смотреть вам всем в глаза и лгать. — Выходит, — подала голос мама, — я единственная, кто не знала о том, что Аннабель дочь Эдварда? — Нет, мам, Каллены ещё не знают. — Но Эдвард ведь знает, — в этом она была уверена. — Да, Эдвард знает, но он догадался об этом лишь на похоронах Кая, и только вчера узнал всю правду. Так что ты не единственная. Мама отрешенно посмотрела на всех нас и остановила свой взгляд на отце. — Но ты знал, — упрекнула она его. — Знал и мне не сказал. — Я думал, ты догадываешься, — пожал плечами отец. — Сложно не заметить сходства между Аннабелль и Эдвардом, особенно когда они вместе. — Да, я согласен с Чарли. Теперь это стало очень заметно, — подвердил Маркус. — Глаза, улыбка — у них много чего общего, но вот смех и жесты… — проговорила Дидама. — … общие с Каем, — закончила за неё я. — Не знаю как, но Аннабелль унаследовала лучшее от обоих своих отцов. — Да, поэтому не имеет значения, кто её зачал, Белла. Она всё равно наша внучка, — заключила Дидима. — И всё же я хочу знать, когда ты узнала о беременности и почему вы с Каем решили всё сохранить в тайне, — настойчиво произнесла Рене, сложив руки на груди. Мда, мама обиделась. — Я расскажу, если ты пообещаешь не обижаться на меня за сокрытие правды. — Я подумаю, — насупилась мама, чем вызвала у меня улыбку. И я рассказала всё как на духу. Ничего не тая. От начала и до конца. Сначала я старалась подбирать слова, пыталась обдумывать каждое слово, но потом исповедь потекла из меня рекой. Никто не перебивал меня, только иногда задавали уточняющие вопросы. Сказать честно, я до сих пор не верила, что с Вольури всё прошло довольно просто. Что-то подсказывало мне, что с Калленами такого счастья мне не видать. Ладно, поживём – увидим. После завершения вечера на душе стало легче. Также я узнала, что все сбережения Кая перешли мне и детям вместе с домом и машинами. Его доля в фирме отца отошла Маркусу, но с условием, что мне будет выплачиваться часть прибыли. Квартира в Милане также осталась за мной. Любимый спорткар Кая я распорядилась отдать Феликсу, потому что столь быстрая машина не должна застаиваться на парковке или гараже. Вот нельзя так, но внутренне я возрадовалась, узнав, что Аро ничего не перепало. Уже лёжа в своей постели, я мысленно снова обратилась к Каю, благодаря, что даже после смерти он оберегает меня и детей. Затем я позвонила Эдварду, ответил он не сразу. — Хэй, как прошло? — Лучше, чем я ожидала, — уютно устроившись в кровати, я закрыла глаза. Усталость в сумме с нервозностью последних дел вымотала меня, поэтому я стала быстро погружаться в сон. — Они знали? — последовал следующий вопрос от Каллена. — Да, кроме мамы. Она была в шоке, но… — я зевнула, прикрыв ладонью рот, — успокоилась, узнав, что не является последней из числа не знающих. — Голос у тебя уставший, Беллз, — вдруг нежно промолвил Эдвард. — Тебе бы отдохнуть. — Я уже в кровати. Малыши спят, так что... — Спокойной ночи? — как-то неуверенно пожелал Каллен. — Да. Давай я расскажу тебе всё при встрече, — снова зевнула. Мне и правда надо выспаться. Два судьбоносных разговора за два дня — это для меня слишком. — Хорошо. Может, я заберу тебя завтра с детьми после аэропорта, и мы куда-нибудь съездим? — Было бы отлично, а куда поедем? — А есть идеи? — поинтересовался Эдвард. ¯ У меня на уме только детский городок. И Аннабелль развлечётся, и мы хорошо проведём время. — Идея мне нравится, — усмехнулась я, переворачиваясь на бок. Несколько секунд была тишина, было слышно только наше с Калленом дыхание. — Беллз, — позвал он меня тихо. — Умм, — отозвалась, из последних сил стараясь не отключиться. — Спокойной ночи, любимая. — Угу, и тебе спокойной, Эдвард, — завершив разговор, я положила мобильный на тумбочку и провалилась в желанный сон. Несколько месяцев спустя Жизнь скоротечна. Это понимаешь лишь после преодоления трудностей. И то, что раньше казалось непреодолимым, впоследствии становится чем-то незначительным спустя время. Единственное, что остаётся неизменным – это боль от потери любимого человека… Сегодня ровно год со дня смерти Кая, а мне кажется, словно это произошло вчера. Едва я открыла глаза, как из них полились молчаливые слёзы. Даже по прошествии года я не могу не думать о случившемся без слёз. Рана в груди кровоточит до сих пор. Вчера вечером я прилетела в Милан и, вопреки предложению свекров, поехала в наш с Каем дом. Дети остались в НЙ с моими родителями. Эдвард хотел поехать со мной, но я отказалась, потому что не считала уместным его присутствие со мной в этот день. Я очень сильно любила Кая, да и сейчас люблю. Я вижу его в нашем сыне с каждым днём всё отчетливее, и это по-своему ранит и лечит одновременно. Возможно, что Каллен обиделся на мой отказ, но не могла я быть с ним сейчас. Хотела разделить душевную боль с людьми, которым Кай Вольтури был так же дорог, как и мне. Благодаря Дидиме, дом поддерживался в чистоте, а накануне моего приезда был забит продуктами холодильник. Когда я вошла в дом, на меня моментально обрушилась тяжесть потери, а также счастливые воспоминания, которые были созданы здесь. Было трудно вновь войти в нашу пустую комнату и ещё сложней уснуть в постели, но у меня вышло. Тяжело вздохнув, я выбралась из кровати и направилась в ванну. Прохладный душ немного привёл меня в чувства. Приведя в порядок лицо и волосы, я накинула на себя халат и, спустившись на кухню, стала готовить крепкий кофе. Взяв бодрящий напиток, вышла на зелёную лужайку позади дома, с которой открывался прекрасный вид на озеро Комо. Каждый вечер мы с Каем любовались красотами этого места за бутылочкой хорошего вина, а днём Аннабелль любила играть здесь. Присев на плетёный диван, который, видимо, к моему приезду вернули на его прежнее место, я, прикрыв глаза, погрузилась в воспоминания. Не знаю, сколько прошло времени с момента моей забывчивости, но вывел меня из закоулков памяти дверной звонок. Кофе в чашке уже остыло, а я так его и не выпила. — Интересно, кто это? — промолвила я, быстрым шагом возвращаясь в дом. Оставив на кухне не выпитый кофе, поспешила открыть дверь. — Я надеюсь, не из ванной тебя выдернул? — произнёс Феликс вместо приветствия, осматривая, а затем сгрёб меня в объятия. — Изабелла, рад твоему приезду. — Феликс, и я рада, — едва не задыхаясь, ответила деверю. — Что ты здесь делаешь? Выпустив меня из объятий, мужчина вошёл в дом и по-хозяйски направился на кухню. Усмехнувшись, я последовала за ним. Включив кофеварку, Феликс привалился задницей к кухонной стойке и посмотрел на меня. — Выглядишь прекрасно, Белла, и, отвечая на твой вопрос, скажу, что приехал за тобой, — мои брови подпрыгнули вверх. — Отец хотел прислать водителя, чтобы ехать на кладбище, но я решил, что сам сопровожу тебя. Тем более я соскучился по тебе. — Спасибо, Феликс, для меня это многое значит, — улыбнулась ему. — Как твои дела? Что нового? — Да что у меня может быть нового? – отмахнулся мужчина, разливая по чашкам кофе. — После нашего последнего разговора ничего особенного не случилось. Ну, разве что я познакомился с божественной женщиной, — деверь мечтательно вздохнул. — М-да? И кто же она? — впервые я видела заинтересованность Феликса в противоположном поле. Обычно он воспринимал как должное женское внимание, а тут такое отличие… — Она риэлтор. Зовут Хайди. Она это нечто, Беллз. — Неужто Феликс Вольтури влюбился, — усмехнулась я, внимательно наблюдая за мужчиной. — Ну, вот ещё. Скажешь глупость, — стал отрицать он. — Просто увлёкся и всё. — Ну-ну, я тебе поверила, — забавляясь, я сделала глоток крепкого кофе. Немного пообщавшись с Феликсом, я отправилась к себе в спальню и надела чёрный брючный костюм с синей блузкой, цветом напоминающую глаза Кая. Взяв маленькую сумочку и обув туфли-лодочки, спустилась к деверю. Феликс ожидал меня у входной двери. Пробежавшись по мне взглядом, он сдержано улыбнулся. — Ему бы понравилось, — произнёс деверь, открывая для меня дверь. — Знаю, — вымолвила я, уже запирая дом на ключ. Затем мы сели в мерседес Феликса и поехали на кладбище. По пути, по моей просьбе, он остановил мне у цветочного магазина, где я купила двенадцать белых роз. Дорога не заняла много времени. По прибытию на место я увидела три чёрных автомобиля, один из которых принадлежал Вольтури-старшим, а вот другие не узнала. Припарковавшись, Феликс помог мне выйти из машины, затем мы вместе пошли к могиле Кая. Там уже собрались люди, и некоторых из них мне видеть совсем не хотелось. Например, Аро, который, едва увидев, сразу вперил холодный и колючий взгляд в меня. Я умело проигнорировала ещё одного своего родственника. Моё с Феликсом приближение не осталось незамеченным. Дидима сразу же заключила меня в объятия. — Здравствуй, родная. Как ты? — последовал стандартный вопрос. — Здравствуй. Нормально, насколько это возможно, — вздохнув, я отстранилась от свекрови и повернулась к её мужу: — Здравствуй, Маркус. — Белла, — он приобнял меня за плечи, грустно улыбнувшись. —Год прошёл, братец, а мне до сих пор не верится, что тебя нет, — промолвил Феликс, рукой прикасаясь к надгробию. Я смотрела на это сквозь слёзы, медленно стекающие по щекам, и чувствовала в груди вскрывшуюся кровоточащую рану. Закусив щеку изнутри, я сдерживала рвущиеся из души всхлипы. Подошла и, присев сбоку от камня, провела пальцами по витьеватым буквам имени мужа. — Здравствуй, любимый, — прошептала я, возлагая цветы. — Очень трудно жить без тебя. Белль скучает… — сделала вдох, чувствуя на себе людские взгляды. — Кай-младший становится похожим на тебя. Да ты и сам это видишь. Знаю, что ты оберегаешь нас. Ощущаем твоё присутствие ежедневно и любим тебя лишь крепче. Это неизменно. Сил что-либо говорить больше не осталось. Прислонившись лбом к камню, я закрыла глаза, позволяя слезам катиться по щекам. Словно это произошло вчера, в памяти воскресли события того трагического дня. Сердце ускорило свой бег, а перед взором в мыслях стоял улыбающийся Кайус. Таким я его запомнила, не сломанным человеком, лежащим на больничной койке, а сильным и любящим мужчиной. В какой-то момент я почувствовала, или это сыграло со мной шутку воображение, тёплое объятие и запах парфюма мужа. Словно его бестелесный дух обвил меня руками, даря утешение. — Кайус, ты всегда будешь со мной. Я знаю это, мой ангел-хранитель, — еле слышно прошептала нам обоим. Выпрямившись, я сделала шаг назад и немного покачнулась, голова закружилась. — Изабелла, ты как? — рядом моментально оказался Феликс. Он взял меня под локоть, поддержав, и помог отойти от могилы. На душе стало легче, слёзы прекратились, и я грустно улыбнулась, зная и чувствуя, что покойный муж всегда поймёт и поддержит любое моё решение. Чувствуя на руке руку Феликса, мне внезапно захотелось, чтобы вместо него появился Эдвард. Вздохнув, я кивнула мужчине, и он отпустил меня. Пробыв на кладбище ещё некоторое время, мы отправились в дом Вольтури-старших. Я общалась со знакомыми семьи, особо не зацикливаясь на диалогах, даже на холодные взгляды Аро не обращала внимания. Стойко перенеся обед и навязанные беседы, а также принимая слова сочувствия и наилучшие пожелания для детей, я вздохнула с облегчением, когда в доме остались только я, Феликс, Маркус с Дидимой и Аро. Едва мы остались в семейном кругу, как Аро поднял вопрос о завещании брата, в котором его не упомянули. Он сыпал оскорблениями в мой адрес, выказывал недовольство отцу, зачем-то прицепился к Феликсу. Дидима был шокирована поведением старшего сына. Видимо, она не знала об огромной алчности собственного ребёнка, но сейчас Аро показал себя во всей красе, чему я не удивилась. Конечно, выслушивать негодования было неприятно, но на удивление я смолчала, не желая раздувать бессмысленный скандал, а также жалея Дидиму и Маркуса. Этот тяжёлый день памяти Кайя омрачился жадностью Аро к чужому имуществу, поэтому я сделала вид, что мне абсолютно всё равно, о чём распинается этот ублюдок. Когда Маркус не выдержав напора сына, выставил его за дверь своего дома, Дидима обратилась ко мне: — Белла, прости, пожалуйста, за это всё, — она опечалено махнула рукой в то место, где недавно стоял Аро. — Видимо, мы плохо воспитали его. — Дидима, мне не за что вас прощать. Не вы тому виной, — подойдя к женщине, я взяла её за руку. — К тому же Аро всегда ненавидел меня. Я была готова к чему-то подобному. — Вот это-то и плохо, — произнёс Маркус. — Мы одна семья, он не имел права говорить тех слов, что сказал. — Не берите в голову, он того не стоит. Хоть и является вашим сыном, — ответила ему и посмотрела на часы. — Думаю, мне пора к себе. — Так скоро? — удивилась Дидима, на что я кивнула. — Завтра днём мой самолёт. Не могу долго без детей, части меня нет. — Я тебя понимаю, — улыбнулась женщина, обнимая меня. — Надеюсь, вы приедете к нам летом? — задала вопрос, заглядывая в мои глаза. — Эдварду здесь тоже будут рады. — Спасибо, — я смущенно отвела взгляд. — Я отвезу Изабеллу домой, а потом поеду к себе, — сказал Феликс, поднимаясь с кресла и подойдя к матери, поцеловал её в щеку. Затем он обнял отца. — Не забывай нас, дочка, — обнимая меня на прощание, произнёс Маркус, чем вызвал стену слёз в глазах. — Приезжайте чаще. — Спасибо вам за понимание и за всё, что сделали и делаете для нас. Это бесценно. Вопреки желанию, слёзы покатились из глаз, но я спешно утёрта их и, подарив на прощание грустную улыбку, покинула дом Вольтури. Направляясь в мой дом, Феликс засыпал меня вопросами о племянниках, и я с удовольствие на них ответила. А ещё показала фото в телефоне. Он долго рассматривал фотки, на которых были дети с Эдвардом, а потом сказал: — Видно, как сильно он любит их, но как ты к этому относишься, Белла? — мужчина посмотрел мне в глаза, ожидая ответа. Я неопределённо пожала плечами, не желая признаваться ему, что мы сошлись с Калленом. Вернее, встречаемся, целуемся, секса не было. Почему-то я не могу переступить эту грань. Пока ещё нет. — Эдвард удивительный, Феликс, и он очень мне помог после моего возвращения в НЙ, — я отвела взгляд. — Он не позволил мне зациклиться на горе, был рядом, когда я этого не просила. Он чувствует меня и детей… Он не Кай и никогда не сможет его заменить, но Эдвард и не пытается. Он просто рядом, потому что нужен. Нахмурившись, Феликс долго рассматривал меня, прежде чем, вздохнув, изрёк: — Ты что-то чувствуешь к нему, не так ли, Изабелла? Эдвард Каллен тебя вновь зацепил. Я тяжело вздохнула. — Я любила, люблю и буду любить твоего брата, Феликс, но это не значит, что я не могу испытывать нечто и к Эдварду, — я кивнула. — То, что у меня есть к Каллену, сложно назвать любовью. Вернее… — запнулась на секунду, — такой любовью, которая была у нас с Кайем. Это что-то другое, такое же весомое и глубокое, но ощущается иначе. Того, что было у меня с твоим братом… Подобное не повторяется. Он был моей истинной половинкой, и с его гибелью я потеряла часть души и сердца. Поёрзав на сиденье, я взялась пальцами за висящий на шее кулон. — Знаешь, я не могу передать словами, что конкретно испытываю к Эдварду, но скажу одно — с ним, находящимся рядом со мной и детьми, мне хочется продолжать жить. И я знаю, случись со мной какая беда, – он позаботится о детях.