Liebe ist mit vorgehaltener Waffe

***

      Мирон просыпается очень поздно, когда за окном уже вовсю ярко светило солнце. Он открывает глаза и осматривает комнату. Вдруг до него доходит, что это спальня Карелина.       Фёдоров резко привстаёт на кровати и вспоминает события прошлого дня. К нему пришёл Слава и забрал его обратно к себе. Яновичу было стыдно за себя. Не смог даже постоять за себя и твёрдо сказать, что никуда не пойдёт. Он лишь разревелся, как ребёнок.       — Доброе утро, зайка. — ласково прошептал ему на ушко давно знакомый голос. А он и не заметил, что лежал не один. Сомнений не было, это был Слава.       — Зачем? — коротко спросил Мирон. Он действительно не понимал зачем был нужен Карелину. Если тот его любит, то зачем ему нужно было так с ним обращаться? Фёдоров не знал ответа.       — Что зачем, малыш? — с непониманием проговорил Вячеслав.       — Зачем ты вернул меня? — уверенно поясняет Янович и ждёт ответа.       — Ты же и сам это понимаешь, заинька. Я люблю тебя и нашего будущего ребёнка. — со светлой улыбкой на лице, сказал Карелин и взял чужую ладонь в свои руки.       Он пронзительно посмотрел в чужие глаза и медленно стал двигаться ближе. Но Мирон отклонился, целоваться ему сейчас не хотелось. Он хотел сейчас только правды.       — Что-то этого не было видно, когда мы жили вместе. Тебе было дороже всё, что угодно, но только не я и не мой ребёнок. Ты плевать на нас хотел. И я это прекрасно видел. — грубо проговорил Янович и вырвал свою руку из чужих ладоней. Он отодвинулся подальше от Карелина.       — Я понимаю твою злость, но вы мне действительно очень важны. Моё поведение было очень несерьёзным и неправильным. Я причинил тебе много боли. Извини меня, пожалуйста, за это. — как-то грустно улыбаясь, проговорил Вячеслав. — Я правда люблю тебя, Мир. А ещё я очень хочу, чтобы наш ребёнок появился на свет и с ним всё было хорошо.       — А я помню кое-что другое, ты кажется говорил что-то про аборт. — перебил его Фёдоров и нахмурился. — Быстро же ты переобуваешься.       — Я соврал тогда, честно. Не мог же я сказать тебе, что если ты забеременеешь, то я женюсь на тебе и никогда больше не отпущу. Это было бы глупо и ты бы неправильно меня понял. — говорит Карелин, мягко поглаживая чужую ладонь. — И, честно говоря, мне было ужасно неприятно от того, что тебя кто-то избил. Мне было чертовски обидно за тебя. Я хотел разорвать эту мразь на мелкие кусочки. Но ты не сказал мне кто это. И это меня очень злило. Ты не доверял мне. И сейчас, наверное, не доверяешь. До сих пор не сказал кто это был.       — Я не думал, что для тебя это так важно. Понимаешь, мне просто не хотелось подвергать тебя опасности. Это было бы слишком неправильно. — немного виновато сказал Фёдоров и тихо выдохнув, продолжил. — Это... Это был Гуру. Только прошу, ничего с ним не делай. Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Пожалуйста.       — Хорошо, я ничего с ним не сделаю. — спокойно сказал Карелин, вспоминая где оставил свой лучший револьвер. Мирон ничего не узнает. По крайней мере, не должен. Слава убьёт этого подонка. Бедный омежка, наверное, и не знает, что альфа прекрасно общался с Димой. И осознавал, что тот не представлял для него чересчур сильной угрозы.       — Хорошо. — радостно улыбаясь, проговорил Янович. Он подвинулся ближе к своему любимому и крепко обнял его. Мирон скучал по нему. Очень. По терпкому аромату его тела, сильным рукам и невозможно голубым глазам.       — Моя же ты заинька. Я тебя теперь никуда не отпущу. Ты только мой. — ласково шептал Карелин. Он мягко целовал чужую шею. Слишком сильно скучал по нему.       — Нет, Слав. — твёрдо сказал Фёдоров, отталкивая Мэра от себя. — Я не буду неделями сидеть дома пока ты неизвестно где находишься.       — Хорошо, малыш. Ты будешь ходить вместе со мной. Только не уходи от меня больше, пожалуйста. — грустно попросил Карелин. Ему и самому хотелось, чтобы Мирон был всегда рядом.       — Да, Славочка. Я больше не уйду от тебя. Обещаю. — нежно произнёс омега и поцеловал своего альфу в губы. Ах, как же он скучал по этим уверенным губам. Не передать словами.

***

      Карелин стоял перед закрытой дверью и улыбался. Всё-таки хорошо быть Мэром города. Любая банда готова на всё ради твоего разрешения на что-либо незаконное. Сейчас Славе плевать на это, ему плевать на всё. Он просто хочет отомстить.       — Он точно там? — для достоверности спросил Карелин. Он хмуро посмотрел на молодого парня, главаря одной из самых опасных группировок в Горгороде. И конечно же он полностью подчинялся Мэру. Ибо если бы они не приносили Карелину пользу, то он бы без лишних слов всех их перестрелял.       — Конечно. — точно проговорил парень. Он волновался, ибо Вячеслав в любой момент мог пристрелить его.       Слава довольно улыбнулся и открыл дверь. За ней был побитый мужчина средних лет. Он был прикован наручниками к ледяной батарее. Кажется, спал или просто был без сознания.       Карелин подошёл к нему и со всей своей силы ударил его пистолетом по плечу. Ему не хотелось убивать Гуру сразу. Не-ет, он хотел поиздеваться над ним вдоволь. Чтобы тот умолял убить его быстро.       — Ну что, сука. Думал, что это сойдёт тебе с рук? — грубо спросил Карелин и плюнул Дмитрию прямо в лицо. Он пнул парня в бок, дабы тот поднял голову и посмотрел ему прямо глаза. Вячеслав наслаждался видом такого Хинтера. Жалкого, униженного, грязного и слабого. Именно так должен выглядеть этот ублюдок.       — За что? — жалобно прохрипел мужчина. Его голос дрожал, он едва мог нормально говорить.       — За Мирона. — тихо прошептал Вячеслав и пнул мужчину ещё раз, на этот раз попадая ему прямо между ног. Тот скрючился от боли, но не закричал.       — Сука, мало того что ты отпиздил моего омегу. Так он ещё и был в положении. Ну и где тогда были твои принципы, мораль и нравственность? Где, блять?! — кричал Карелин, безжалостно пиная бедного Хинтера. — Ты же постоянно выл мне про мораль. Про то, какая я конченная мразь. А сам творишь подобное. Крыса.       Бедный мужчина сжался в клубок от боли. Кажется, Слава отбил ему почки. Теперь он кричал, очень громко кричал. Адская боль пронзила его тело.       — Я не знал об этом. — тихо прошептал Дмитрий, теряя последние силы. — Он потерял ребёнка?       — Если бы он его потерял, то я бы сейчас бил не тебя, а твоего мужа и ребёнка. — грубо проговорил Вячеслав, сверкая глазами от злости. — Хотя, действительно, а зачем это я пришёл к тебе? Надо было сразу к твоей омежке идти. Это было бы более справедливее, ты согласен?       — Не надо. — тихо взмолился мужчина. — Я не знал о том, что у тебя с ним всё серьёзно. Я думал, что ты просто играешь с ним.       — Но я не играл с ним. — с горькой ухмылкой на губах сказал Карелин. — Если бы играл, то просто отымел бы и выкинул, как и остальных своих омег.       Слава решил всё же проявить к бедному Диме хотя бы каплю сострадания. Хоть тот этого и не заслуживал. Он вытащил пистолет из кармана и выстрелил ему в колено. Хинтер заорал от ужасной боли.       Вячеслав ещё пару минут смотрел на его страдания и выстрелил ему ровно между ног, чуть ниже дорогого кожаного ремня. Мужчина кричал и бился в огонии. А Карелин смотрел на всё это и улыбался.       Слава отдал оружие молодому парню и тот быстро всё понял. Он вышел из этого холодного подвала и закурил сигарету. На его лице появилась довольная полуулыбка, когда он услышал звук выстрела.       Всё было кончено, Мирон отомщён. Карелин мечтал об этом уже очень долго. И теперь всё будет хорошо. Они будут счастливы.

***

      — Как себя чувствуешь? — спросил Карелин, отрываясь от скучной бумажной работы. Он очень устал и поэтому решил оторваться от бумаг хотя бы ненадолго.       Рядом с его рабочим столом стоял небольшой кожаный диван, на котором и сидел Фёдоров. Он весь день провёл рядом со своим мужем на работе и старался помогать ему.       — Нормально, а ты как? Ещё не устал? — спросил Мирон, вставая с мягкого дивана и подходя к своему любимому. Он без всякого смущения сел к Славе на коленки и игриво улыбнулся.       — Не так сильно устал. — с такой же улыбкой говорит Карелин. Его рука аккуратно легла на чужое бедро. Он пока не спал с Фёдоровым, очень боялся, что тот не захочет.       — Та-ак, может переместимся на этот диван? — жарко прошептал Окси на ушко Славе. — Я скучал по тебе...       — А ты уверен? — немного взволновано спросил Карелин. Он переживал за состояние Мирона и не хотел делать ему больно или причинять вред ребёнку.       — Более чем, Славочка... — сладко прошептал Фёдоров. — Ты не прикасался ко мне уже очень долго. Ещё мне вот стало очень интересно, а ты изменял мне, пока меня не было? Или же честно терпел всё это время?       — Искал, Мирош. Я всё это время искал тебя. Мне было не до этого. — немного грустно проговорил Вячеслав и охнул, когда чужая рука беспардонно сжала его член сквозь брюки. — А как ты? Спал с кем-нибудь в том городе? Тот португалец был неплох, неправда ли?       — Вот сейчас обидно. Ты действительно думал, что я сплю с ним? — оскорбился Мирон и спешно встал с чужих колен. Он сел на небольшой диван, на котором лежал ранее и уткнулся в книгу.       — Хей, ты чего? — взволновано спросил Карелин и быстро подошёл к своему любимому. — Извини, зай. Ну, Мирка...       — Иди нахуй. — грубо проговорил Янович и отвернулся в другую сторону. Ему было неприятно от слов Славы.       Мирон часто истерил и обижался. Карелин прочитал, что на этом сроке это совершенно нормально и смиренно принимал все выпады своего зайки.       — Ты же хочешь, я вижу. Так давай... — начал Вячеслав, но его перебили.       — Ничего я уже не хочу! — громко сказал Мирон и заплакал. Эмоции били через край, он был очень чувствительным и ранимым сейчас.       Карелин вздыхает, он уже привык к резким перепадам настроения и прекрасно знал, что нужно было делать. Просто немного приласкать, мягко поцеловать в макушку и обнять покрепче. Что он собственно и сделал.       Окси сразу же растаял, как плитка шоколада на жаре. Стал ластиться к нему и лез целоваться в губы. Слава не мог не ответить на это, он впился в сладкие губы Фёдорова нежным поцелуем.       Янович ни капли не стесняясь, стал снимать со своего любимого вещи. Карелин усмехнулся в поцелуй, его зайка всегда был таким ненасытным и нетерпеливым.       — Славочка... — прошептал Мирон и лучизарно улыбнулся, оторвавшись от чужих губ. Он знал, как Вячеслав любил это.       — Ложись на диванчик и получай удовольствие, малыш. — жарко прошептал на ушко Окси Слава. И Мирон не мог ослушаться этого властного и горячего шепота.       Он осторожно лёг на мягкий кожаный диван и раздвинул свои ножки. И несмотря на то, что он был одет в простые плотные чёрные штаны, которые откровенно говоря были не особо привлекательными и сексуальными. Карелина это завело.       Слава блаженно облизнулся и медленно стал стягивать со своего любимого ненужные брюки, вместе с трусиками. Потом он эротично прикусил нижнюю губу и приспустил свои штаны. Он устроился между чужих ножек, мягко погладил мягкие бедра.       Мирон простонал и сильнее раздвинул свои ноги. Ему было очень хорошо со Славой. Тот действительно очень изменился. Стал более мягким и добрым. Это грело душу счастливому Мирону.       Вячеслав нежно вошёл в чужое тело, из уст Окси вырвался довольный стон. Он закинул ноги на чужую напряжённую спину и Карелин быстро понял, что Фёдоров хочет большего. На его губах появилась игривая улыбка. Он стал очень медленно набирать темп. Его движения были ленивыми и неспешными, но глубокими. Слава нагло дразнил своего любимого.       — Ну, Славочка... — хныкал Янович. Его ладони легли на чужие плечи и стали безжалостно царапать их. Но Славу это лишь больше раззадорило. Он даже не думал торопиться. Ведь у них было ещё много времени. Одиннадцать часов вечера, Мэрия опустела ещё часов в девять. Во всём здании были только они одни.       — Чего ты хочешь? Скажи мне. — твёрдо проговорил Вячеслав, не останавливаясь ни на секунду. Он двигался чуть быстрее, но всё ещё недостаточно сильно для жадного Мирона.       — Тебя. Причём полностью, без остатка... — шептал возбуждённый Окси. — Я люблю тебя, мой хороший...       На лице Славы сияла довольная улыбка от уха до уха. Он был похож на кота, которому отдали целую банку сметаны. Карелин ускорился, Мирон громко простонал от удовольствия. Ему всё нравилось...