Побег в Торонто

Одна неделя может поменять человека до неузнаваемости. Мне удалось в этом убедиться лично, собственно, на самом себе. Каждый день что-то менялось во мне — не внешне конечно же, а глубоко внутри. В первый день, после принятия порции таблеток, ничего не поменялось на первый взгляд. Как, в принципе, и на второй. Всё было обычно: никаких странных ощущений. Ну, разве что с Кенсу мы стали больше разговаривать; я стал более общительным. Чего за мной в прошлой жизни не водилось. Удивил лично меня третий день, так как я разревелся от того, что споткнулся и расцарапал ногу. Если вспоминать недавнее — ходил почти три дня с простреленной лопаткой и пулей внутри. Боль сейчас же была незначительной, а из глаз текли целые потоки слез. Именно в таком вот виде меня бросился успокаивать бета, похлопывая по спине. Глупая ситуация до алых щёк и закушенной до крови губы. Следующий день стал ещё более тяжёлым: если уточнить на примере — сидел я, размазывая сопли от мыльного сериальчика на канале для домохозяек. В остальные трое суток мне приспичило на ком-нибудь виснуть с обнимашками. Единственным объектов вселенской любви оказался, конечно же, Кенсу, что всё стойко стерпел. Я всё больше диву давался: его терпение не знало границ. Как теперь и моё доверие к этому парню. В тёмном мире, где для меня потухли все огни, он стал ярким лучом света, что вывел на нужную тропу. Неделя с такими закидонами пролетела незаметно, оставив после себя уже не меня. Я переродился омегой, пусть не хрупкой и нежной снаружи, но именно такой внутри. Стал замечать за собой всё больше странностей. Если раньше у беты не было запаха, теперь от него еле заметно пахло лотосом. Напоминало отдушку от шампуня, меня же от неё немного вело не в ту степь. Всё чаще мой взгляд обращался к этому парню, от чего пульс учащался. Внутри зародилась более сильная привязанность, хотелось быть ближе к нему. Доктор похоже чувствовал перемену, но его это ни капельки не смущало в отличии от меня. Сегодня вот, например, я проснулся от того, что он жарил блинчики, по видимости, чтобы порадовать теперь мою плаксивую персону. Не могу подавить довольную улыбку, жмурюсь от солнечных лучей и сажусь на кровати. Даже постельное белье кажется мягче на ощупь, всё же чувствительность действительно возросла. Натягиваю длинную футболку, шорты и иду сначала в ванную умываться. По пути встречаемся взглядом с бетой, улыбаемся друг другу. Возвращаюсь к столу уже посвежевший, на позитивной волне настроения. Радует и то, что Кенсу ждал меня и не начинал есть. Принимаемся за еду вместе, на кухне стоит тишина, не считая звуков от поедания блинчиков. После начинаю сам мыть посуду, наверное, впервые с момента как живу тут. Доктор не мешает, но я точно видел удивление в его глазах. Сам он не уходит и, садясь позади, задаёт вопрос: — Теперь, когда ты омега, мы можем обсудить вопрос, кем будем являться друг другу. Точнее нашу легенду, так что? Братья или супруги? Не знаю, что ответить, и своих желаний не понимаю, почему на последнем слове сердце предательски сжалось и затрепыхалось, словно бабочка в банке. Стараюсь не нервничать, когда отвечаю: — Тебе решать, мне, в принципе, всё равно. Впервые лгу этому человеку, мне ой как не всё равно. Даже дышать не могу, пока жду его вердикта. Упорно намыливаю тарелку, буравя взглядом мойку: — Будем изображать семейную пару. Так и знал, что что-то да разобью, так как тарелка полетела в раковину и чуть было не разбилась. Еле удержал её силой воздуха, что стала отчего-то намного стабильней после смены сущности. Чтобы не выглядеть ещё более странным, не поворачиваясь, задал вопрос: — Почему? Бета ответил не сразу — с небольшой паузой, в течении которой мне кажется, что сердце мое остановилось: — Мы как бы на братьев просто не потянем, слишком разные, если учитывать телосложение, форму лица и мелкие черты. Так что проще будет вести себя как пара, у соседей возникнет меньше лишних вопросов. Почему-то от этих слов во рту появилась горечь. О чём это я размечтался, совсем с ума сошёл. Мы просто соратники по несчастью, ничего большего и быть не может. После помывки мне хотелось спрятаться в свою скорлупу, запереться в замкнутом пространстве. Но этого не дал сделать бета, снова уловив моё настроение: — С сегодняшнего дня нам можно выходить. Так что одевайся и пойдём на фестиваль Карибана, в прошлом году мне не удалось сходить. Недовольно киваю, но всё же иду одеваться. Если ещё неделю назад этот гардероб мне не нравился, то сейчас глаз от него отвести не могу. Во всём этом разнообразии находится свободная рубашка вроде бы морковного цвета и белые джинсы в обтяжку. Долго рассматриваю себя в зеркало и всё же добавляю кулончик на шею из всего того разнообразия, что прикупили мне те двое в прошлый раз. Настроившись на дружелюбие покидаю комнату, чтобы увидеть доктора в новом образе: на нём чёрная футболка, поверх которой одета серо-бурого цвета рубашка, плюсом идут чёрные джинсы, дранные в области колен. Залипаю на всё это во все глаза, понимая, что со мной точно что-то не так. Молча попилив друг друга взглядами, спускаемся по лестнице и выходим на людную улицу. Кенсу как и в прошлый раз берёт мою руку в свою, правда, я тут же её выдёргиваю, ощущая, как по позвоночнику прошлась странная дрожь, от которой чуть коленки не подогнулись. Этот же парень тормозит на пару секунд от такой реакции, кажется, что он удивился. Следом, не оборачиваясь, начинает идти. Преследую его, незаметно уцепившись за его рубашку сзади, чтобы не потерять моего спасителя в толпе. Спустя минут двадцать мы оказываемся в центре действа, и я выпадаю из реальности. Очень много людей — яркие, жизнерадостные. Звучит громкая музыка, вдалеке виднеется странная штука, напоминающая огромный павлиний хвост. Кругом много полураздетых омег и когда вижу, как доктор на них смотрит, внутри рождается ревность. Хотя чему удивляться — сам чувствую, что меня какой-то альфа уже облапал глазами. Это очень неприятно, да и вообще все феромоны, что выпускают самцы, давят мне на мозг, заставляя его неприятно пульсировать. Наверное, так не должно быть, потому что остальной наш пол, предельно счастлив и игрив. Меня вот тошнит. Приближаюсь ближе к своему спутнику и на пару секунд вдыхаю его аромат, что успокаивает, дарит ощущение защиты. Мы продвигаемся дальше, всё сильней утопая в буйстве красок. Слишком ярко, жарко от солнца и чересчур много непривычного внимания на меня со стороны сильного пола. Не выдерживаю в этом балагане и получаса, прося Кенсу на ушко: — Меня мутит, пойдём домой. Когда вижу на его лице беспокойство, хочется голосить от радости. Но только грустно улыбаюсь, в этот раз отдавая руку в плен его пальцев. Выныриваем из общего потока быстро, и всё бы хорошо, если бы не одно «но». Мне жарко от прикосновений этого парня, в прошлый раз такого не было. Неужели из-за того, что стал омегой, я начал видеть его в другом свете. Сам не знаю ответ, вернее боюсь его найти в карих глазах напротив. Как только заходим в ставшую родной поликлинику, быстро убегаю наверх, даже не оглянувшись. Как же это всё странно, всё ощущать по-новому и похоже влюбиться в своего собрата по несчастью. Плюхаюсь на кровать с болезненным стоном, голова гудит от сгустка феромонов, что побывал в носу. Не могу унять противную дрожь. Сажусь, следом замечая на спинке стула футболку беты, не могу сдержать порыв и тяну её на себя. Не могу удержаться, втягиваю аромат, сразу приходит облегчение, и боль уходит, остается блаженная нега. Даже зажмуриваюсь от мало знакомых эмоций, следом ощущая своё возбуждение. Невольно краснению от неловкости ситуации, начиная икать, когда, подняв взгляд, встречаюсь с удивлённым выражением лица соседа по комнате. Так и переглядываемся: он стоит напротив, я попался с его футболкой в руках. Шестерёнки в мозгу проворачиваются медленно от ржавчины. Начинаю фантазировать, стараясь на бету не смотреть, и говорю первое, что приходит в мысли: — Кенсу, ты каким порошком пользуешься? Так приятно пахнет. Этот парень еле заметно улыбается и даже краснеет, отвечает с долей иронии (или мне так кажется?): — Обычным, стоит у стиралки, думаю, найдёшь, если постараешься. Киваю, кладу чужую футболку на место и утыкаюсь носом в подушку. Когда доктор спрашивает о желании поесть, бурчу, что и ложка в рот не влезет. Он замолкает и желает сладких снов; в воздухе царит неловкость, которая раньше просто не могла существовать. Долго верчусь и путаюсь в одеяле, ощущая неприятный зуд в душе. Почему всё сложилось именно так, у меня просто нет сил сопротивляться притяжению. Неужели все бедные омеги страдают именно так? С подобными мыслями проваливаюсь в рванный как облака сон: он то приходит, то уходит, подкидывая жаркие сцены из и так воспалённого мозга. Посреди ночи просыпаюсь от острых спазмов в животе и от того, что кровать подо мной промокла. Сердце в груди бьется со скоростью света, в голове звенящая пустота и похоть. Закусываю запястье до крови, чтобы прийти в себя, вроде бы помогает. На ватных ногах иду под душ, чтобы смыть острый жар. Помогает слабенько, по бёдрам так и течёт смазка, её слишком много. Вспоминаю тот факт, что я стал омегой, и похоже переживаю первую в жизни течку. Решаю помочь себе сам, ведь мастурбацию закон не запрещал. Жаль, что рукоблудство никак не помогает довести себя до разрядки, только раззадоривает тело. Из последних сил на дрожащих ногах и в одном полотенце выхожу из уборной, тут же натыкаясь на хозяина квартиры. Мы смотрим друг на друга и кажется не дышим. Мне же скулить хочется от его аромата, что окутывает меня. Не могу сдержать свои потребности и желания, подхожу к бете и утыкаюсь носом в его тёмные волосы. Набираю терпкого запаха лотоса полные лёгкие и ощущаю, что смазка стекающая по ноге уже достигла пола. Самому стыдно за предательство собственного организма, пытаюсь удержаться и не прильнуть к желанному телу. Кидаю взгляд вниз на Кенсу, чтобы утонуть в его расширившихся зрачках. Не могу отвести свой взор и шепчу: — Мне кажется у меня течка. — Я чувствую. — Ну и какие мысли по этому поводу? — Могу дать таблетку блокатора. От последнего предложения дёргаюсь как от пощёчины, делаю шаг назад, желая скрыться, спрятаться. На что я надеялся? На предложение руки и сердца? Как же глупо. Отворачиваюсь, чувствуя противную влагу в глазах. Всё больше ненавижу приобретенный гормональный фон. Подводят в этой ситуации ноги, что подгибаются, почти кулём лечу на пол, но останавливают сильные руки на талии, что тянут вверх и прижимают мою взмокшую спину к груди. Не могу дышать от такой близости, дыхание сбивается. Набираюсь сил и вырываюсь на свободу, всхлипывая и очень тихо шепча: — Если я тебя не привлекаю в этом плане, прошу, не прикасайся, мне от этого только больнее. Хочу поскорее спрятаться, сгорая от стыда и от того, что полотенце слетело, открыв моё возбуждение, расписав состояние в ярких красках. Сердце в груди колотится, красный, как закатное солнышко, хватаюсь за ручку двери, к которой меня прижимают спустя пару секунд. Мокрой попой ощущаю каменный стояк у парня сзади и вслушиваюсь в его недоброе рычание: — Ты не понимаешь, я хочу нагнуть тебя прямо сейчас, но… — Ну и что мешает? Перебиваю Кенсу, стараясь не стонать от наслаждения соприкосновения наших тел. Пара минут молчания — и слышится вопрос явно предназначенный самому себе: — А и правда? Не успеваю сообразить, как меня разворачивают и, наклоняя, утягивают в поцелуй — жаркий и пошлый до мурашек по позвоночнику и бабочек в животе. Бета ниже меня, хотя скорее альфа по усилившемуся феромону, но с этим можно разобраться позже. Сейчас цепляю его футболку и стягиваю, чтобы быть ближе, кожа к коже. Дрожу от горячего дыхания в области шеи, горячих рук в зоне паха и сладких засосов на ключицах. Так и ухожу на грани блаженства, что и не замечаю, как меня будто пушинку перетаскивают на наши кровати, что уже сдвинуты вместе — и когда он только успел? Тут вспоминаю о его непомерной силе, чувствую новый прилив голодного возбуждения. Тяну на себя сильное и в меру мускулистое тело, чтобы ощутить весь его вес в полной мере. Даже эта малость заставляет несдержанно простонать. Кажется расцарапываю чужую спину от нетерпения, слыша нежный шепот, что несвойственен ситуации: — Тише, малыш. Это твой первый раз, не торопись. От такого обращения чувствую прилив счастья и целую альфу сам, стараясь продлить страстный поцелуй с покусываниями и стонами. Вздрагиваю, когда внутрь проникает первый палец, но не от боли, а болезненного томления: — Не могу больше терпеть, войди… — скулю, потому что от ощущений незаполненности просто рвёт. Кенсу чертыхается и переворачивает меня на живот, подкладывая подушку, и шепчет на ухо в момент проникновения: — Сам виноват, если порву. Ответить на такое я не в силах. Потому что у меня рот раскрыт в немом стоне, перед глазами сгорает личная вселенная. Ощущаю, как наполняюсь словно стакан до краёв, пульсация в животе доводит до исступления. Альфа же замирает, с причмокиваниями вылизывая мою шею. Меня же от этой паузы просто выворачивает, не сдерживаясь начинаю насаживаться сам, срывая свой голос в громких стонах, которые наверняка слышны на улице. У Кенсу в этот момент похоже кончается терпение, потому что в следующую секунду меня вжимают в подушку сильными и ритмичными толчками. От горячего дыхания на шее, прогибаюсь как тонюсенькая гимнастка, вгрызаясь в подушку, чтобы совсем не остаться без голоса. Любовнику это не нравится, он ласково и властно сжимает волосы на моей голове и тянет назад. Подчиняюсь приказу и снова оглушаю альфу стенаниями, что так и рвутся из глотки. Он благодарит меня поцелуем в губы и сбавлением темпа, только меня такой расклад не устраивает, шепчу свою мысль вслух: — Быстрее. Кенсу тоже послушен и властен, разгоняется до того быстро, что даже дышать не могу от проникновений — слишком глубоко и ярко. Чувствую приближающийся оргазм. Получаю его в двойной мере, так как появляется болезненный укус в области плеча. Несомненно это метка, от которой дрожь только усиливается. Вскрикиваю, пачкая свой живот и шепча так полюбившееся имя: — Кенсу! Кажется сознание мутится, так как остро ощущаю сцепку. Альфа же убирает подушку и разворачивает нас боком. Когда прихожу в себя после первого оргазма с улыбкой, говорю: — Не думал, что ты альфа. — Не поверишь, я и сам не знал до появления в моей жизни тебя. Даже, когда ты был гаммой, чувствовал твой запах лайма. Удивляюсь его откровенности и спрашиваю: — Ты не проходил тест на определение пола в подростковом возрасте? — Нет, так получилось, что родился в горячих точках. Все знания постигал сам, так как в школу не ходил, не проходил никаких тестов. Но всегда думал, что бета, так как проблем с запахом не было. — До появления меня! — шепчу с улыбкой и весьма самодовольно, ощущая новый оргазм и начиная стонать. Кенсу берёт мою руку и переплетает пальцы. Начинаю засыпать от того, что измотан, и шепчу: — Ты мой альфа. — Знаю, — отвечает мне мой доктор и целует в покусанное плечо, туда, где теперь красуется метка. После того, как сцепка спадает, засыпаю в жарких объятиях, что легко заменяют одеяло. Впервые с рождения мне так спокойно, словно заперли в уютном сейфе под надёжным паролем. Вот только мне такой плен по душе, готов прописаться в нём до конца своих дней. Уже ближе к утру почти просыпаюсь от телефонного звонка, но снова проваливаюсь в дрёму, когда отвечает Кенсу. Не могу разобрать слов в разговоре и уловить атмосферу, но после него чувствую, как век касаются тёплые губы, которые следом пропадают. Я же остаюсь досыпать, ни о чём не беспокоясь и кажется очень зря…