Побег в Торонто

Утро приходило лениво, всё тело гудело от вчерашнего секса. Я смутно помнил, как вырубился, но точно знал, что теперь мы с Кенсу стали парой. Это грело сердце похлеще жерла вулкана под носом. Глаза было открывать не то чтобы лень, просто под одеялом и в своих грёзах мне было комфортней. Но соскочил как ошпаренный, когда вторая кровать, что стояла рядом, оказалась пуста. При том была холодной, от чего по коже поползли противные мурашки страха. Паника включилась в мозгу на автомате, на уровне инстинктов. Превозмогая боль в пояснице, я встал на ноги и обежал всю квартиру, даже спустился вниз. Сердце дрогнуло от того, что везде было тихо и пусто. Убрав с лица противные слезинки, бросил оставшиеся душевные силы на поиски записки, но такая не обнаружилась. Мне стало ещё страшнее, куда сильнее, чем тогда, когда был жертвой в охоте. Метка на плече вроде бы успокаивала, однако предчувствие чего-то нехорошего не проходило. Мысли носились в голове хаотично в поисках зацепок, таковых тоже не сыскалось. Подойдя к зеркалу, я залепил себе пощёчину, что подействовала лучше холодного душа. Кенсу поставил мне метку. Значит не мог исчезнуть без предупреждения. Итог: что-то произошло. Наверняка опасное потенциально для меня, раз он исчез без единой весточки. Тяжёлый груз медленно, как слизь, сполз с плеч. Мозг принял логически выстроенную цепочку положительно, вот только сердцу от этого легче не стало. В нём скреблась толика отчаяния и грусти. Неужели альфа мне настолько не доверяет? Проглотив ком в горле, я откинул подобную клевету куда подальше, в чертоги разума. В следующую секунду дополнила и так потрёпанное тело новая волна жара, течку никто не отменял. Задница неприятно повлажнела, ноги хотели стать ватными. Мне эта идея не пришлась по вкусу, поэтому доковылял до аптечки, что лежала в ванной, и заглотил разом три таблетки блокатора. После этого клубочком сложился на холодном кафеле. Я упорно даже в таком состоянии овоща искал свою «лампочку» — идею, что принесла бы облегчение. Тут в голове возник двуликий омега, свет озарил кипевшую от раздумий головушку. Размяв подгибающиеся от слабости конечности, медленно на коленях переоделся и спустя десять минут почти бежал — скорее полз — в направлении той самой парикмахерской. Чужеродные альфы косились, но даже не думали подходить к течному мне, ведь моё тело окутывал сильнейший аромат лотоса, что может любое болото превратить в благоухающий сад. Именно такой вот топью себя представлял я, потому что таблеточки только отбили нюх и убрали противную слабость, смазку же никто не отменял. Понимая весь курьёз ситуации, зашёл в аптеку по пути и с алеющими щеками впервые в жизни купил тампоны. Молодой парень-фармацевт понимающе улыбнулся и предложил воспользоваться их туалетом. После установления, некультурно выражаясь, затычки, жизнь заиграла новыми красками, стало куда суше и спокойнее. Кое-как по знакам и постоянно спрашивая, мне удалось найти нужную улицу, торговую, жаль название из головы вылетело. Память не подвела — слава богам! — потому что увидел нужное здание издалека. Задыхаясь от бега, ворвался внутрь, чем застал всех врасплох и вызвал шепотки у сладкого пола, к которому теперь был причастен. Ко мне тут же подошёл администратор-бета и спросил: — Чем я могу вам помочь? Рассказать о спектре услуг? Голова сразу отрицательно дёрнулась от нервозности, и я ответил несколько невежливо: — Мне нужен Минсок, я недавно был у него с другом. Он сейчас здесь? Бета заметно напрягается, чувствую, сейчас охрану позовёт. Меняюсь на глазах, выдавливая слащавую улыбку и гламурно щебеча: — Никак не могу прийти в себя после преображения, так благодарен мастеру, что хотелось бы угостить обедом. Жаль номерами не обменялись, помогите мне, прошу. Этот парень изменил мою жизнь. Самого от себя хочет вывернуть, но терплю. Весь этот спектакль не для меня, а для того, чтобы найти моего любимого альфу. Лицо администратора светлеет, он подает бугаям отмашку рукой. С облегчением вздыхаю, поправляя показушно свои радужные волосы. Принимают за чистую монету, и этот парень мне отвечает: — Рад бы помочь, но его сейчас нет на месте. Попробуйте завтра. Номер дать тоже не можем, правда, простите. Внутри никну и кричу от несправедливости этого мира, как же больно. Вот она ниточка была в руках, почти успел уцепиться за нее, как она с треском лопнула и исполосовала руки в кровь. Благодарно киваю, уже не улыбаясь, выходя же за пределы заведения, оседаю на ступеньках. Обхватывая лицо руками в приступе отчаяния. Сам ломаю свою логику, до исступления боясь того, что не смогу больше быть со своим милосердным доктором. Что с первой минуты окружил заботой и теплом, таким, что во время кровавых битв даже во снах не снились. Поэтому сейчас, когда его нет всего полдня, мёрзну лишённый яркого света. Погода реагирует на мой внутренний мир, поднимается северный ветер, нагоняя тучные облака, что выжимаются водой на ни в чём невиноватых прохожих. Сам мокну от этих ледяных капель, поджимая пальцы на ногах от нового импульса в животе. Вновь появляется желание скулить и плакать, ведь никто даже не заметит. Жаль, что сам появившуюся слабость простить себе не могу, слишком жалкое зрелище. Дождь уже насквозь пропитал одежду, даже радуга, что сияла на солнце, стала больше похожа на смешанную палитру неопытного художника. Не могу встать с места, мне откровенно плохо. В этот самый момент, на краю отчаяния, на плечо ложится рука. Поднимаю взгляд и встречаюсь с искомым человеком. Мгновенно вскакиваю, хватая его за плечи слишком цепко, глаза похоже тоже безумные, ибо Минсок спрашивает с открытым беспокойством: — Эй, ты чего? Что случилось? Приходя в себя окончательно, начинаю дрожать, почувствовав холод. Взмахом руки, разгоняю грузные облака, что стали намного легче. Омега напротив удивлённо ведёт бровью и ждёт ответа. Прокашливаюсь и говорю: — Кенсу, он куда-то пропал, ничего мне не сказав. Может ты хоть что-нибудь знаешь? Минсок одаривает меня материнским взглядом, цепляет за руку и тащит за собой со словами: — Это на улице лучше не обсуждать. Пошли ко мне, попьём чаю и поболтаем. Если ты простынешь, чувствую меня по головке не погладят, скорее в стену впечатают. Через силу улыбаюсь, не в силах сопротивляться любви от напоминания о Кенсу, что незаметно дарит душевное тепло. До уютной квартирки в одном квартале добираемся минут за десять, в быстром темпе шага. По приходу омега заталкивает меня в ванную под горячий душ, уходит и возвращается со сменной одеждой, протягивает и говорит приказным тоном: — Ополоснись, поменяй тампон и оденься потеплее. Знаю, ты омега без году неделя, но в это время наш иммунитет слабнет. Вяло киваю, смотрю ушедшему Минсоку в спину и выполняю все указания. Становится намного лучше, забота может творить чудеса. Даже забываюсь ненадолго, возможно и от лёгкого головокружения. Когда захожу в кухню, мне вручают кружку с какао и пирожные, следом ласково спрашивая: — Ну и что ты хотел узнать у меня? Мнусь не долго, отпиваю щедрый глоток, чтобы прогреть горло, и прошу с умолительными нотками в голосе: — Минсок, Чунмён и мой альфа же друзья? Может твой парень знает что-нибудь? Двуличный парень выслушивает, потом молча поедает пирожные, наблюдая за моим поникшим лицом. Одним глотком допивает свою порцию какао, начиная словесную атаку: — Так сегодня благодаря тебе подтвердил свои догадки, что Кени альфа. Спасибо за это, больно уж он странно отнёся к тебе с самого начала, хотя обычно холоден с незнакомцами, как лёд. Могу успокоить тем, что паниковать не нужно, Мёни сегодня ночью сорвался из дома. Предупредив, что съездит по делам на три дня. Куда — не оповестил, обмолвился лишь, что не хочет беспокоить. Зная этих двух рэмбо, могу предположить, что у них серьёзное дело, но вдвоём справятся. Ты… молодой человек, в таком состоянии из этой квартиры не выйдешь; то, что ты меченный, тебя от маньяков не спасёт. Так что доедай и бегом отлёживаться, блокаторы пил? Информации слишком много, видимо, это тёмная сторона этого парня. Но так просто сдаться, без дополнительных вопросов невозможно: — Почему твой парень не хотел тебя беспокоить? Омега, продолжая мыть посуду, берёт горячий чайник, что тут же покрывается изморозью, кладёт в раковину, следом поправляя: — Чунмён мой муж, а не сказал, потому что я на втором месяце беременности, нельзя лишний раз с ума сходить и волосы драть от нервов. Кстати из-за этого мы сегодня почти разминулись, ходил на осмотр. Хотел занести пирожные своим друзьям в свой отгул, в итоге наткнулся на жалкое зрелище в лице тебя. Слушаю внимательно, смотрю на живот, понимая, что перед глазами всё плывёт и во рту Сахара — пустыня такая. Этот парень взгляд ловит, кладёт бессознательно руку на живот и отвечает на незаданный вопрос: — Знаю, что не сильно заметно, можешь не пялиться, и так нервничаю по этому поводу. Сердце в ушах стучит как отбойный молоток, почти не слышу мыслей Минсока. Часто-часто моргаю и щурюсь, потому что в глазах мушки. Этот парень замечает, что что-то не так, быстро преодолевает расстояние, что нас разделяет, хватает за плечи и почти орёт в ухо. — Ты пил блокаторы? Киваю, не в силах выдавить из пересохшего горла хоть единый звук. Пощёчина не даёт провалиться в яму, подобную гробу. — Сколько? — Новый вопрос звучит более звучно, помогают и пальцы, что оставляют синяки на плечах. Из последних сил поднимаю руку вверх и показываю на пальцах: три! Дальше идёт волна отборного мата, я такого даже у бывших соратников киллеров не слышал: — Не отрубайся! Слышишь? Помоги мне, ладно? Держись крепко и переставляй ноги, мне, твою ж мать, тебя на себе не уволочь, если отключишься. Обессиленно снова киваю и встаю, мир перед глазами шатается. Звон становится ещё громче, не знаю, куда тащат, просто переставляю ноги. Я обязан справиться ради Кенсу, нужно бороться. От таких мыслей, берётся из ни откуда прилив сил. Минсок промывает мне желудок непонятным раствором, сам тоже блюёт, у беременных психика слабая. Из ванной комнаты выползаем вдвоём, молча добираясь до спальни. Уже, когда лежим и смотрим мыльный сериальчик без звука, слышу недовольное бормотание: — Я твоему недо-альфе оторву кое-что. Свалил, даже не позаботившись о том, чтобы проинформировать тебя об опасности блокаторов и нужной дозе. Ну и ты не лучше, захотел бесплодным стать? Вопрос похоже чисто риторический, так как дальше продолжается лекция об омежьей жизни. Вот под такую сказочку и засыпаю в уюте чужой кровати, рядом с парнем, который похоже с лихвой сможет заменить потерянного брата. Они слишком похожи повадками. Пока не заснул, смог только запомнить, что Минсок раньше работал в наркопритоне и борделе, так что случалось откачивать омег, что были в рабстве, расплачивались за долги. Его из той ямы спас грубый на вид альфа, что внутри оказался божьим одуванчиком. Так они и начали новую жизнь. Интересно, болтливость у нашего пола в генах заложена, иначе такую откровенность объяснить сложно? Утром мне легче не стало, ни следующим и уж тем более ни на последующий день. Течка — при том первая — отступать добровольно не хотела. Минсок кормил и поил меня через силу, давал какие-то таблетки. В общем и целом старался развлекать историями из своей жизни, что только укореняло моё мнение, что он похож на моего брата. Однако даже этот факт не облегчал моих душевных мук, метка на плече ныла, а подвывала ей душа. Сегодня всё стало ещё хуже, чем в предыдущие дни, наверное, от того, что назначенный срок прошёл, а двое альф не вернулись. Бесило то, как спокоен Минсок, ни один лишний мускул не дёрнулся на его лице. Впервые за всё это время мне надоело лежать на кровати, и я переместился на диван в зале, для одинокого общения с телевизором. Вот только мой последний раз общения с этим предметом быта был примерно лет десять назад или даже более. Каналы мелькали чередой вспышек и бесполезных шоу в эфире. Но на одном из них рука замерла над пультом, тут шли международные новости. Я быстро сел прямо и начал внимательно смотреть во все глаза и слушать во все уши, чтобы не упустить ни одной детали. «Сейчас переходим к следующей новости. Вчера ночью в Китае, Токио под землю ушло целое здание, оно рухнуло без каких-либо на то причин. Пострадавших не было, но благодаря этому событию, обнаружилось, что здесь пребывала преступная организация. Некоторые её участники были арестованы, другие бежали». Сердце в груди громыхало громко, как я мог в этой громадине посреди города не признать моё бывшее место работы. Почему-то все арестованные были мокрые от воды, это тоже вызвало подозрение. Вспомнилось, что Минсок упоминал о способности своего мужа, да и не один раз. Всё сходилось в одну схему, наверняка так побуянили эти двое. Значит с ними должно быть всё нормально, надежда зародилась в области сердца и разукрасила мозг яркими бликами. Сразу появились силы, болезненность течки отошла на задний план. Я подскочил и пошёл в другую комнату, но тормознул, услышав, что омега с кем-то разговаривает по телефону. Слух сразу уловил перемену в обычном говоре этого двуликого парня: — Да, с ним всё в порядке. Хорошо, что вы приехали. Он испугался, когда не нашёл свою омегу? Сам виноват. Ты тоже, иди домой, жду вас обоих. Пойду готовить обед. Радость всколыхнула весь внутренний мир, ощущения такие, будто за грудки потрясли. Тут же оступился, и дверь, противно скрипнув, раскрыла во мне не мастера подсушивания. Минсок, увидев меня, немного удивился, я же улыбнулся и сорвался с места в том, в чём был — в длинных шортах и свободной футболке с чужого плеча — со спины уловив окончание диалога, с нотками смеха: — Ой, похоже наш разговор спалили. Пусть Кенсу поторопится, Сехуни побежал домой, боюсь заблудится. Да, и у него всё ещё течка… Погода сегодня была не очень тёплой — скорее душной, но мне было жарко от бега, несмотря на холодный ветер. На улице, что вела к дому, была пробка, плюсом целая толпа спешащих по делам людей и туристов. Поэтому я свернул и поспешил развить скорость через парк, мельком прочитав его название «Гилд Инн Гарденс». Народу там было поменьше и везде сплошные парочки. Любоваться видами и зеленью не было времени, плюс лёгкие начало обжигать свежим кислородом. Требовался отдых, и я сбавил скорость, увязнув в омуте проходящих местных жителей. В этот самый момент в нос ударил до боли знакомый запах, и я побрёл к источнику, преодолевая новые волны жара по телу. Голова немного кружилась: всё же два дня валялся, как амеба на кровати, а тут спринт по душной прохладе. Глаза бегали по незнакомым лицам, паника не найти его среди остальных росла с каждым шагом по экспоненте. Аромат исчезал, его разнёс внезапно налетевший ветер. Сердце забилось от отчаяния, и кажется щёки окропили слёзы. Совсем размяк. Всё ближе к телу в целом приближалась истерика, от которой меня спасли руки на талии. Всхлипнув, тут же повернулся по кругу и увидел крайне довольное лицо своего альфы. Он улыбался нежно и смотрел так, что моя моська сразу залилась краской. Но омежке внутри хотелось поорать, и я дал ей это сделать: — Вот зачем было так делать? Я же чуть не умер от волнения. Ты бесишь! Кенсу стал серьёзным, перехватил меня за руку и потащил в более уединённое место. Лишь там под кронной деревьев и возле странной статуи колеса, он всё же ответил на мой вопрос: — Сехун, просто во время той прогулки на коррибане, я заметил тех двух альф, которые преследовали нас раньше. Они следили за нами издалека, уже дома обнаружил записку, что они знают твоё местоположение. Ещё и ночной звонок с угрозами на твой телефон, нужно было разобраться со всеми опасностями, чтобы мы могли быть вместе. Ведь альфа должен защищать свою омегу, разве не так? Чувствую счастье, оно покалывает пальчики, что всё ещё в его руке. В воздухе, что нас окружает, в бездне глаз напротив целые килотонны моего личного, безграничного рая. Не в силах больше сдерживаться, обнял Кенсу и, уткнувшись ему в шею, начал реветь, тут же ощутив в волосах руку и услышав долгожданное признание: — Люблю тебя, Хуни, очень сильно. Теперь тебя никто не посмеет и пальцем тронуть, так что забудь о прошлой жизни и давай построим свою новую, только для нас двоих. Смеюсь от того, что у альфы уши покраснели, и адамово яблоко от нервов дергается. Неужто отказа боится, смешной как ребёнок? Поднимаю голову, встречаюсь с серьезнейшим выражением лица и закушенной губой от нервов и волнения. Улыбаюсь, нежно касаясь губ напротив в лёгком поцелуе, и отвечаю беззаботным, ласковым голосом: — Вот сам себе проблем ищешь, я стал такой истеричкой. Вытерпишь такую омежку? Как приятно наблюдать за переменами в этом любимом до боли лице, видеть, как зрачки становятся ещё больше, и на то, как губы в форме сердца, расходятся, обнажая ровную линию белых зубов. Не это ли называют глупой эйфорией, что лишает способности мыслить рационально? Краснею и не могу сдержать смех, когда Кенсу с радость отвечает: — Да, я тут понял, что мазохист, так что можешь наслаждаться своим садизмом, сколько влезет. Надоедают слова и шутки, в организме ведь до сих пор бушует течка, что усилилась в разы от любимых феромонов альфы. Гашу улыбку на лице напротив жадным поцелуем и откровенным скулежом. Кени поднимает меня с лавочки и тащит в направлении дома. Целую его шею и шепчу с целью подкола: — Я не тяжёлый? Хотя, уж если ты семиэтажные здания можешь крушить, то меня точно донесёшь. — Не сомневайся, донесу и накажу за разврат, — отвечает мне мой любимый альфа и снова целует с долей нежности и грубости. Просто, как кошка на солнцепёке, расслабляюсь в надёжных руках. Наверное, в этот миг старые воспоминания стираются, потому что с этой секунды началась моя новая жизнь, в которой будем много всего: счастье, ссоры, любовь и бессонные ночи, может даже топоток маленьких ножек по полу. Как знать, но я готов на всё это, потому что даже в бреду, что называл жизнью, не смел и мечтать о подобном. О человеке, что одним взмахом волшебной палочки разрушит цепи, что сковывали, так легко спасёт из ада. Как вот такого альфу не обожать? С такими мыслями, кусаю его мочку и признаюсь: — Кенсу, я люблю тебя и спасибо за то, что спас меня. — Скорее это ты спас меня — от одиночества до глубокой старости. Спасибо, радужный ты мой единорожек! — отвечает Кени и ударом ноги распахивает дверь поликлиники, чтобы продолжить то, что начали ещё в парке. Хотя всё же самое большое спасибо стоит сказать судьбе и тому ранению, что привело меня в эти стены, которые стали домом так быстро. Просто спасибо всем бедам и случайностям, всему, что легло дорогой под ноги, и, наверное, этому чудесному городу, с его красотами и улочками, что запали в сердце. Спасибо!