Начать заново

      Говорят, день должен начинаться с чего-то хорошего, чтобы положительные эмоции всё время забивали отрицательные, не давали им всё испортить окончательно. Джефф мог по пальцам пересчитать, сколько раз за всю свою жизнь он просыпался счастливым, а после появления безумия его рука показывала лишь круглый ноль. Обычно парень просыпался в ужасе, в мокрой от крови толстовке, со сжатой на липкой рукояти ножа ладони. Часто в порезах и ссадинах, блестевших на белой коже кровавыми росчерками; иногда раны были настолько широкими, что их приходилось зашивать. Но после того как сумасшествие было намертво запечатано в своей клетке, наконец он перестал ощущать дикий страх при пробуждении, болящую и необыкновенно пустую голову, блики ужасных воспоминаний, исподтишка бьющие по психике. Он, наконец, перестал зашивать свои раны. И вот теперь, спустя большой промежуток времени, снова обжигающий ужас, наполняющий вены, оставляющий ощущение, что капилляры не выдержат, лопнут, растекаясь по белой коже багровыми разводами. Джефф вскочил с лежанки, хватаясь руками за голову, которая уже знакомо являла наружу лишь звенящую пустоту, а вместо воспоминаний горела бесчувственная, нагнетающая тишина. Парень нервно обвёл комнату глазами, он резко дернулся к выходу, но поскользнулся, с размаху падая на холодный бетон. Спину обожгло тупой болью, которая сразу же прошлась слабым отголоском по рукам и ногам. В сознании резко всплыло воспоминание, как он уже лежал на этом полу вчера. Всё было такими яркими, эмоциональными урывками, которые резко били по голове, быстро пропадая и растворяясь в сознании, оставляя после себя лишь всё более безумное месиво. Пошатываясь, парень встал, автоматически растирая спину и хватаясь ладонью за стену. Ещё одно воспоминание настолько сильно обожгло виной, что тело снова пошатнулось, резко накренившись вниз. После появления его собственного сознания, вина стала вечным и неотъемлемым спутником, который то пропадал, то появлялся снова, чтобы ударить посильнее, прожечь голову осознанием собственной жестокости. Он бы мог признать, что снова сорвался, убил, хотя это было для него сродни самоубийству, но безумие не ощущалось удовлетворённым, оно казалось ещё более озлобленным, чем обычно, словно добыча в последний момент ускользнула из рук. Такого прежде никогда не было. Джефф устало опустился на лежанку, наконец, закапывая раздраженные глаза и локтем порывисто проводя по щекам, пытаясь успокоить зуд. Словно в отместку мышцы зачесались ещё сильнее, и парень передёрнул плечами, смирившись. Чьи-то расплывчатые глаза, меж тем горящие чётким ужасом, всплыли в сознании, также быстро пропадая. — Нет, нет, нет, — шепот оглушил, заставил поморщиться от звука своего хриплого голоса, а потом отметить, — как у маньяка. Захотелось смеяться, Джефф не мог даже поднимать уголки губ, поэтому из его горла вырвался каркающий, безумный звук, лишь отдаленно напоминающий смех и больше приближенный к хриплому булькающему кашлю, которой появляется у людей, когда у них перерезают горло. Рука стала нервно подрагивать, автоматически хватаясь за всё вокруг, парень вздрогнул, резко ощутив под ладонью что-то холодное. Он заторможено развернул голову, смотря, как тонкие белые пальцы, покрытые неровной, огрубевшей кожей, бегают по обжигающе ледяному лезвию. Незнакомое, покрытое ржавчиной оружие безумно притягивало взгляд. Джефф, как зачарованный, потянулся к полусгнившей рукоятке, резко хватая её, поднося к лицу лезвие, и потом как-то бездумно, словно, под каким-то наркотическим эффектом проводя языком по шершавой поверхности. Резкий металлический вкус обжёг рецепторы, заставив воспоминания судорожно задёргаться. Сознание загорелось так быстро, словно, кто-то поднёс спичку к разлитому вокруг бензину, воспоминания все разом застучали в двери камер. Джефф мучительно взвыл, качая разрывающейся на части головой, боль разрасталась стремительно быстро, безжалостно уничтожая клочки разума. Он опустил руку с ножом, тут же в порыве бессильного отчаяния кидая его в стену, и зарываясь освободившимися пальцами в волосы. Сознание резко успокоилось, словно кто-то выключил рубильник, отвечающий за силу безумия. Парень недоверчиво опустил руки, тяжело дыша и со страхом оглядываясь, словно ожидая появления врага. Сумасшествие разочаровано зашипело, оседая на полу клетки. Взгляд остановился на стене, нож немного вошёл в неё, каким-то чудом зацепился, лишь неровно обрушив штукатурку вокруг. Его полусгнившая рукоятка торчала, дрожа, словно натянутая струна. Через секунду нож упал с жутким стуком, заставившим парня подскочить и передёрнуться. Он опасливо осмотрел себя и одежду: толстовка и джинсы были запачканы какой-то грязью, но не так критично, ран и каких-либо следов крови не было. Это само по себе заставило его облегчённо выдохнуть. А вот выкинуть из головы мысли, панически кидавшиеся во все стороны в поисках воспоминаний, было гораздо сложнее. "Бесполезный", — шипело безумие, как обычно действуя на нервы из своей клетки. Джефф быстро переодевался, попеременно закидывая себе в рот горсть снеков с сырным вкусом. Они царапали нёбо и язык, застревая между заживающих мышц лица и принося раздражающую боль. Желудок с благодарностью принимал пищу, за долгое время, наполняясь, заставляя жадничать, закидывая в рот большее количество еды, чем Джефф успевал прожевать. Парень поморщился и аккуратно откинул голову, поднося ко рту пакетик сока с трубочкой. Протолкнув обжигающе холодную жидкость в горло, он зажмурился, выпрямляясь. Тонкие полоски слюны, натекшие на подбородок, и солёные крошки, были быстро стёрты рукавом. Горькие мысли о своём собственном, изничтоженном состоянии стали реже посещать его, всё-таки в глубине души Джефф осознавал, что эти увечья нанёс себе сам, но при этом паника продолжала охватывать сознание, стоило только подумать о зеркале.       Отправляться на пробежку не хотелось, но это был лучший способ успокоить голову, поэтому решение было однозначным. Кроссовки месили грязь, запах сырости висел в прежде душной атмосфере, и только из-за этого парень понял, что ночью шёл дождь. Лес выглядел, как никогда посвежевшим, ветер ледяным, неподвижным маревом, застыл в воздухе, листья лишь лениво переговаривались, касаясь друг друга желтыми узорчатыми краями, а деревья мирно покачивали тонкими ветками. Ноги оббегали лужи, корни, автоматически, а глаза зорко отслеживали обстановку, успевая отмечать любые опасности и возможные происшествия. Пробежка, спорт – это помогало, лёгкие набирали воздух и выпускали его, казалось вместе с этим, выкидывая все тяжёлые мысли, висящие мертвым грузом. Но каждый раз, когда парень останавливался, они догоняли его, тут же вливаясь в тело, приветствуя, словно давнего друга. Парень пытался не задумываться о своём прошлом по мере возможности, он даже подбирал книжки с описанием духовных практик и следовал им, но выходило из рук вон плохо. Вечная агрессия и нетерпеливость не давали даже поверить в вероятность успеха, а пренебрежительные смешки безумия в голове сводили все попытки на нет. В итоге методики успокоения обычно заканчивались одинаково - большим, ярким костром, топливом которого служили эти самые книжки. Джефф ускорил бег, словно пытаясь скрыться от раздражающих, обрывочных воспоминаний. Но сейчас это не сработало. В больном сознание мелькнула яркая, правдоподобная картинка, как за ним по пятам следуют уродливые фигуры, пытающеюся ухватиться своими чёрными, маслянистыми лапами за толстовку, оттянуть его назад в темноту. Ноги заработали с утроённой силой, парень стал выплёвывать собственное дыхание, выдыхая воздух сквозь зубы, дёсны резко обожгло холодом. Голова автоматически попыталась увернуться от ледяных порывов воздуха, лишь на минуту прерывая контроль дороги, но этого оказалось достаточно. Конечности заплелись, одна нога неловко ударила другую, подсекая её, тело парня упало, скатываясь по земле и ударяясь об дерево. Джефф схватился за живот, перекатываясь на спину, и попытался отдышаться, чувствуя, как бок пронзает тупая боль. Тёмные фигуры, стоявшие рядом, укоризненно покачали чёрным маревом, заменяющим им лица, тут же всасываясь сплошным потоком через руку. Раздражающая боль сомнений и страхов привычно проникла в голову. — Они догнали меня. Всегда догоняют, — он равнодушно произнес это в пустоту, резко вскакивая на ноги, конечности возмущённо заныли. Оглядевшись, парень понял, что в порыве своего эмоционального срыва пробежал мимо оживленной части дороги. Пока Джефф ругал себя за такую беспечность, завязывая платок на затылке и надевая очки, глаза отметили зелёные пятна на толстовке и рваную штанину. Новости откровенно не порадовали. Досада прорвалась сквозь маску обреченного равнодушия, и парень раздраженно пнул листья перед собой, попадая по спрятавшемуся там камню. Яростный вой вырвался из его рта, ноги подломились, и тело свалилось на холодную землю. — С вами всё в порядке? — чей-то мужской голос заставил подскочить, обхватывая мгновенно заболевшую ногу, и чуть ли не падая снова. — Всё нормально, — поторопился ответить Джефф, надеясь, что незваный помощник уйдёт, удовлетворившись этим ответом. Но у судьбы были другие планы. — Вы видимо ушиблись, помочь вам идти? — сзади раздался хруст веток, и какой-то человек вошёл в его поле зрения. Это оказался парень, обладающий пышной русой шевелюрой и белозубой улыбкой, он сверкнул глазами, наполненными дружелюбием. Безумие зашипело, прожигая голову тупой болью, заставляя кулаки в карманах судорожно сжаться. Чужая доброта всегда была бензином для неиссякающей злобы. — Я справлюсь, — почти что прошипел сквозь зубы Джефф, в душе умоляя парня уйти. — Но мне совсем нетрудно. Может довезти вас до дома? — ярость начала закрывать глаза, накрывая их красной пеленой, безумие взвилось, ударяясь об прутья клетки. — Ты почувствуешь себя лучше после этого? — блондин удивлённо поднял брови, почувствовав агрессию, и резко отступая назад, — думаешь весь такой святой?! Решил помочь человеку, который даже этого не просил. — Я, пожалуй, пойду, — парень нервозно оглянулся назад, опасливо отступая ещё на пару шагов. — СТОЯТЬ! — взревел Джефф, отпуская ногу и уже не обращая внимания на боль, - Откуда вас столько помощников развелось?! Я просил о помощи?! Я просил, спрашиваю?! — Извините, — быстро прошептал блондин, собираясь развернуться, и сбежать. Но молниеносное движение чужой руки остановило его попытку. Джеффа крупно трясло от переполнявшей его ярости, он сжал пальцы на воротнике куртки нежданного помощника. Тот схватился за белое запястье, пытаясь отцепить его, но у него ничего не вышло. Голубые глаза заволокло мутной плёнкой страха. —Думай, кому помогаешь. — Прошипел Джефф, дёргая рукой и встряхивая чужое дрожащее тело, — Этот день мог стать последним для тебя. Молись за мою доброту. Он резко расслабил ладонь, и блондин упал на землю, быстро поднимаясь и убегая. Джефф устало снял очки, локтем проводя по глазам, и тут же морщась от боли. Безумие орало, не переставая, пытаясь заставить его побежать за парнем и закончить начатое. Было однозначно плохой идеей разговаривать с людьми в таком нестабильном состоянии. Джефф, слегка прихрамывая, направился в глубину леса, руки обвились вокруг талии, в слабой попытке успокоить раздражающую боль в боку. С каждой секундой какая-то нервная усталость накапливалась, заставляя всё время оглядываться, дергаться, при этом ощущая, что малейшее движение даётся с трудом. Ноги, недавно обладающие большой силой, заплетались, дрожали, угрожая подломиться в любую секунду, зрение двоило, плыло разноцветными кругами. Джефф затрясся, запуская пальцы в волосы, массируя муторно болящую голову. Комок в горле разбух, мешая дышать, парень попытался сглотнуть, чувствуя, как желудок начал проситься наружу. В итоге колени всё-таки подломились, комок вырвался наружу. Когда Джеффа перестали сотрясать конвульсии, а его небогатый обед вперемешку с желчью оказался на траве, он отполз назад, упираясь затылком в ствол дерева. Глаза раздражающе зудели, ниточки горькой слюны повисли между мышцами лица, а тело сотрясала дрожь слабости. Сознание начало уплывать, даже панические мысли угасли, теряя свою разрушающую силу. Промерзшая земля с каждой секундой казалась всё более привлекательной, голова стала безвольно клониться вниз, а трясущиеся пальцы успокаивающе сцепились на поясе. Резкая боль в боку отрезвила, и парень усилием воли поднялся, отчаянно цепляясь за кору дерева. Его плохое самочувствие отпугнуло безумие, оно затихло, а психологические заболевания отступили назад перед угрозой полного уничтожения. Джефф до лязганья зубов сжал челюсть, аккуратно передвигая дрожащие конечности.       Замутненное сознание скрыло от него, сколько он шёл вперёд, но наступил момент, когда сил больше не осталось. Ноги снова подломились, и парень часто задышал, чувствуя, как тошнота окутывает его призрачной плёнкой. Джефф поднял измученный взгляд, в душе удивляясь, сколько раз в последнее время он оказывался на грани смерти, и выживал. Перед ним развернулся потрясающий пейзаж: луна освещала довольно таки большое, лесное озеро, окрашивая его в ровный белый цвет, а тонкая корка льда сковала могучую воду, не позволяя ей двигаться. Парень замер на секунду, оглядываясь вокруг, и резко начал стягивать с себя толстовку, после дрожащие руки потянулись к штанам, быстро снимая их. “Что ты задумал?“, — зашипело безумие, но сквозь злобу в голосе явно проскользнули трусливые нотки. Джеффа потряхивало от слабости и холода, но он равнодушно продолжил свой путь. Его глаза застыли, бликуя безумным, стеклянным блеском в темноте. Парень сорвался на бег, первым же шагом рождая кучу трещин на тонком льду, он успел добежать до середины озера, когда разрывы стремительно разрослись, и бушующая стихия вырвалась наружу. Вода заволновалась, погребая парня под собой, волны бесновались, яростно накатывая раз за разом. “Нет! Пожалуйста!“, — раздался пронзительный крик в голове. Джефф задыхался, заглатывая вместо воздуха жидкость, ничего вокруг не было видно, повсюду лишь маслянистая, мутная темнота. Вскоре лёгкие перестали функционировать, видя тщетность своих усилий, и в глазах замелькали цветные пятна, появившиеся из-за удушья. Конец? Это конец? Сознание погасло. Промелькнула последняя уверенная мысль: "Так будет лучше".

***

      Мужчина улыбался, день кончался просто прекрасно. В его жизни все, наконец, пошло по правильному пути, мозолистые руки на автомате потерли крестик, висевший на запястье. В лесу пахло свежестью и сыростью, и он вдыхал этот воздух полной грудью, ощущая глубокое умиротворение. Вдруг тишину, наполненную лишь редкими вскриками птиц, нарушил громкий треск. Мужчина хотел спокойно пойти дальше, но что-то потянуло его в сторону необычного шума. Предчувствие чего-то плохого забралось в голову, заставляя перейти на бег. Ноги резко остановились только перед видом бушевавшей стихии, лёд на озере треснул, и вода вовсю отыгрывалась за время своего вынужденного покоя. Ощущение тревоги не пропало, и резко взгляд наткнулся на толстовку, синеющую в траве и лежащие рядом штаны. — Господи! — мужчина с ужасом посмотрел на озеро, незамедлительно скидывая с себя куртку и обувь. Тело нехотя вошло в ледяную воду, видимость была ужасной, а волны накрывали снова и снова, не давая вдохнуть. Когда надежды уже не осталось, и мужчина совершил последний глубокий рывок, наконец, ему удалось углядеть аномально белое тело, идущее ко дну. Резко схватив стремительно уплывающее тонкое запястье, он вынырнул, отплевываясь. Устало вытянул безжизненное тело на берег, прикладывая голову к лицу парня и не чувствуя дыхания. Руки сработали автоматически, делая массаж сердца, ритмично надавливая и надеясь почувствовать хотя бы отголосок слабого дыхания. Наконец парень закашлялся, отплёвывая воду, его тело задрожало, густые, чёрные волосы полностью залепили лицо. Мужчина сочувственно похлопал белое плечо, совсем не ожидая, что парень тут же встанет и рванёт обратно в воду. Рука с трудом успела остановить его слабое тело, и он недоуменно наклонил голову, словно не понимая, откуда здесь взялось препятствие. Дрожащие, тонкие пальцы убрали чёрные пряди с лица, и мужчина ахнул, невольно отступая назад. Парень яростно захрипел, кидаясь к бушующей воде, но его снова остановили. В этот раз сознание не справилось, и откинутый назад юноша, уже не поднялся. Мужчина подошёл к нему, рассматривая закатившиеся карие глаза, считывая пульс и подбирая одежду. Он начал делать носилки для неудавшегося утопленника из веток и собственной куртки. “Видимо, день не мог закончиться хорошо“, — обречённо пролетела в голове мысль, когда мужчина привязывал ручки носилок к своему поясу. Волны продолжали бушевать, но вскоре лёд снова покроет воду уже более толстым слоем, не позволяя ей двигаться. Стихия скоро успокоится. Всё скоро успокоится.