District 9: New world

Мечтал ли ты о том, что случится дальше Предвидел ли ты, мастер планировать, Что все это в твоих руках? Глубоко внутри ты светишься как пламя, Не стой на месте, просыпайся. Слышишь? Это знак Жить этой жизнью

      Чонина мутило, а пустой желудок предательски урчал, выдавая хозяина с головой. Отвратительное чувство, когда организм поедает сам себя, но ты понимаешь, что не смотря на голод, вряд ли сможешь пропихнуть в себя хотя бы кусочек. Брюнет обхватил живот руками, стараясь унять неприятные покалывания.       Облокотившись спиной об бетонную стену здания, парень сидел и наблюдал, как несколько парней пытаются завести попавшийся им на пути потрепанный автомобиль, в баке которого на удивление осталось немного бензина. Они все вряд ли смогут туда поместятся, но все же работающий транспорт был бы как никак кстати хотя бы для того, чтобы усадить туда парочку детей, да скинуть свои не легкие сумки с провизией.       Не смотря на то, что глаза слипались от усталости, Чонин упорно продолжал отгонять от себя накатившую слабость, которая начала окутывать брюнета сразу же, стоило ему почувствовать под собой твердую землю. Хотелось просто свернуться в клубочек и уснуть прямо здесь. Плевать на опасность, плевать на ходячих. Его измученное тело просто хотело покоя и только завидная настырность не давала парню вновь опустить руки и сдаться. Не после того, как ему подарили второй шанс, когда он уже был готов принять смерть в том разрушенном здании.        Парень недоумевал. Как можно оставаться таким добрым, не смотря на все происходящее? Хотя, это больше смахивало на глупость и наивность. Может быть. Или же Чонину просто стыдно признаваться, что он бы наверно не смог так поступить. Геройство — определенно не то слово, которым можно было бы описать брюнета. Если будешь так помогать каждому встречному, то кто знает, проснешься ли ты завтра живым.       Однажды он уже чуть не поплатился за свою слабость, получив по затылку камнем от того, кого сам же спас от смерти. Ирония, но тогда удача была на его стороне, потому что Чонин очнулся раньше, чем его застигли ходячие. Без оружия, еды и воды. Ему действительно повезло, что он смог продержаться так больше двух дней, пока не наткнулся на небольшую общину, состоящую в основном из женщин. Конечно, сначала ему не доверяли и держали на расстоянии, однако со временем они все же поняли, что могут на него положиться.       Взгляд Чонина остановился на его спасителе, который тоже стоял около машины и что-то обсуждал со своими товарищами. Не смотря на то, что парень не мог разглядеть его лицо, фигура выглядела спокойной и расслабленной, однако его пальцы то и дело невесомо касались пистолета, висевшего на портупее, что обтягивала его правое бедро.        До Чонина доносились лишь еле слышные голоса и единственное, что он смог понять, так это то, что до проклятых ангаров им топать еще минимум дня два. Брюнет тяжело вздохнул и поднял голову к черному небу. Из-за туч на нем не было видно ни единой звездочки и группе приходилось время от времени использовать слабые фонарики, чтобы хоть как-то ориентироваться в этой кромешной ночи. Однако большую часть времени они все же бродили в темноте, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. — Привет, — неожиданно раздавшийся девичий голосок заставил парня вздрогнуть и обернуться к источнику звука.       Появившись словно из неоткуда, слева от него стояла невысокая фигура, сжимающая в своих руках сумку. Опустившись на колени, она принялась не спеша раскладывать содержимое около Чонина, что-то недовольно бормоча на неизвестном ему языке. Это выглядело забавно. Брюнет даже немного расслабился, но стоило ей потянуться к пострадавшей ноге, как парень неосознанно перехватил хрупкую руку, останавливая прежде, чем осознать происходящее. — Я только перевяжу, хорошо? Меня зовут Амали, — Она включила второй рукой фонарик и теперь брюнет мог спокойно разглядеть лицо незнакомки.       Чонину стало не по себе. Рядом с ним сидела темнокожая девочка лет тринадцати. Маленькая и такая хрупкая, как она вообще умудряется выживать в этом аду? Чумазое лицо местами было поцарапано, а правая бровь была рассечена уже зажившим шрамиком. Парень виновато прикусил губу, отпуская ее руку.       Девочка достала из своей массивной сумки ножницы и принялась осторожно разрезать его штанину чуть выше колена, чтобы открыть себе доступ к ране. Сделав приличный надрез, она начала разбираться со старым бинтом, от чего Чонин поморщился, прикусив нижнюю губу. Из-за запекшейся крови материал успел прилипнуть к ране и теперь отдирать его было весьма неприятно. Девочка еле слышно просила прощения, стараясь причинить ему как можно меньше боли. Парень стоически старался сильно не кривить лицо, кусая изнутри щеку.       Когда со старым бинтом было покончено, девочка легким движением нанесла какую-то холодную мазь на место ранения и аккуратно принялась накладывать на его ногу свежую повязку, старательно затягивая бинт.        Чонин, благодарно кивнул, стоило ей отстраниться. Увидев это, девочка смущенно улыбнулась, начав собирать вещи обратно в свою сумку. — Надеюсь, что она заживет как можно скорее. Чуть не забыла! Вот, держи, тебе нужно набираться сил, — сказала Амалия, протягивая ему бутылку воды и какой-то злаковый батончик. Брюнет поблагодарил ее, невольно улыбаясь.       Шустро собрав все вещи, она поднялась на ноги и направилась к стоящим у машины парням. Дернув одного из них за край куртки, девочка попыталась вручить ему свою сумку, что-то говоря, на что тот одобрительно потрепал ту по голове и указал пальцем в сторону еще одного мужчины с перевязанной рукой. Девочка быстро закивала и с серьезным видом поспешила в его сторону, ничего не говоря. Освещая себе дорогу фонариком, вскоре она оказалась у цели и, достав из рюкзака еще одну бутылку воды, протянула ее мужчине. Чонин ухмыльнулся. Она действительно выглядела как маленькая медсестра.       Его недовольный желудок издал звуки умирающего кита, в надежде хоть на какую-то пищу. Парень недовольно вздохнул, сдаваясь. Он привык обходиться без еды довольно-таки приличное время, но похоже именно сегодня его организм решил устроить бунт. Запихнув в себя безвкусный батончик, Чонин принялся опустошать маленькую пластмассовую бутылку с водой. Живительная влага сейчас была очень кстати.       Когда на дне не осталось и капли, брюнет откинул пустую емкость в сторону, замечая, как к нему направился один из парней, отделившись от небольшой группы ребят. — Как рука? — Этим кем-то оказался уже знакомый блондин. Присев рядом, он непринужденно закинул свою руку на плечо парня, но тот, кажется, не оценил его дружелюбие. — Прекрасно, — недовольно ответил Чонин, пытаясь скинуть с себя тяжелую конечность, вызывая со стороны лишь тихий смех. Ему же не смешно. Брюнет с детства терпеть не мог все эти прикосновения, от которых по коже противный табун мурашек бегал. Предприняв еще одну попытку освободиться, он не рассчитал силу. Припухшая кисть больно кольнула, словно в его руку только что воткнули иглу. Чонин зашипел, крепко сжимая зубы.       Почувствовав, как тот напрягся, Джисон все-таки сжалился над мальчишкой и выпустил из захвата, облокачиваясь на холодное здание. Этот парень действительно был забавным. — Послушай, ситуация, конечно, получилась отстойной, но ты учти, что извиняться за это, — он кивнул на руку, — я не собираюсь. Самозащита и все такое. Кто же знал, что ты окажешься таким диким.       Младший понимающе кивнул, поджав губы. Взгляд стыдливо опустился к сырой земле. Этот парень пытался помочь, а он чуть не пырнул блондина кухонным ножом. На его месте Чонин бы и вовсе не стал церемониться с таким неблагодарным. Конечно, доверять первым встречным не стоит, но почему ему немного…обидно, неприятно? Странное чувство, которому парень не мог найти объяснения. Тогда в его голове была полная каша с примесью липкого страха. Хотелось просто убежать от всех живых и не живых как можно дальше. Брюнет практически ничего не соображал после случившегося той ночью. Те люди подобрали его, вытащили из ада и подарили шанс на борьбу за свою никчемную жизнь. Чем Чонин отплатил? Он лично перерезал горло тому отчаявшемуся человеку, который молил о помощи. Зараженный, с отодранным куском мяса на скуле и звериным страхом в обезумевших глазах, он все еще был человеком, который отчаянно не хотел уходить из этого мира под ручку с костлявой смертью, дышавшей ему в затылок. Парень и сам не знает, откуда у него тогда взялось столько силы, чтобы так зверски расправиться с тем мужчиной. Страх? Трусость или элементарное желание жить? — Эу, ты еще здесь? — Блондин несколько секунд машет рукой перед лицом отстраненного мальчишки, пытаясь привлечь внимание и тот наконец-то реагирует. — Извини, что набросился на тебя сегодня, — в конце концов, этот парень спас ему жизнь дважды. Улыбка на лице блондина заставила Чонин почувствовать себя последней тварью на земле. — Просто не делай так в следующий раз, хорошо? И кстати, меня зовут Джисон, но ты можешь называть меня хеном. — Первый вариант мне нравится больше, — фыркнул младший, за что получил несильный подзатыльник от блондина. — Ладно, давай, поднимайся. Нам нужно идти дальше. — Парень поднялся и протянул Чонину руку.

***

      Каждый шелест ветра играл на струнах расшатанных нервов, вынуждая крепче сжимать оружие. Чан и еще двое мужчин шли впереди чуть быстрее остальных, освещая сужающуюся впереди дорогу слабым светом фонариков. Пересекать город в такое время суток группой было самоубийством. Да, они недавно справились с парочкой ходячих, но им повезло, что их замыкающие смогли разглядеть этих мертвецов в темноте. Если бы хоть одна тварь осталась незамеченной, то мог погибнуть как минимум один человек.       Впереди их ждала старая часть города, которая была застроена покосившимися двухэтажными домами, а узкие переулочки вмещали в себя человека три, не больше. Шатен знал эту часть города, как пять своих пальцев. Знал, по крайне мере лет девять назад, когда бегал здесь еще мальчишкой, сбивая коленки в кровь. Потом у его отца было долгожданное повышение в должности и переезд в Штаты на долгие годы, а затем вновь возвращение в родную Корею на кануне начавшегося хаоса.       Чан не смог сдержать ухмылку. Нынешние проблемы по сравнению с прошлыми не стоят даже рядом. Оценки, ссоры с родителями, предательство друзей. Он бы все отдал за то, чтобы вернуться в те, как оказалось, спокойные дни, когда не нужно было гадать, какой смертью ты сдохнешь, если потеряешь бдительность. — Будем продолжать идти? Чан, мы можем переночевать в одной из многоэтажек, — в пол голоса сказал идущий рядом мужчина, вынуждая шатена замедлиться, оглядываясь назад.       Чан не собирался соваться в этот район в такое время суток, потому что это было как минимум самоубийством. Тесные улицы — определенно не то место, где хотелось бы сдохнуть, но выбора как такового и нет. Они не будут заходить вглубь, лучшим решением сейчас будет переждать ночь и продолжить свой путь на рассвете где-нибудь на окраине. Конечно, зачистить и контролировать опустевшую квартиру для временного убежища будет намного проще, нежели целый дом с множеством окон. Только вот вход и выход оттуда был всего один и если судьба в очередной раз повернется к ним задом, то эта бетонная коробка может стать для них братской могилой. — Хорошо, — выдохнул парень, — Мы вдвоем проверим второй этаж вон той многоэтажки. Предупреди остальных, останемся на ночь здесь.

***

      Шатен стоял у окна, вглядываясь в темноту. Чан вызвался караулить первым, потому что несмотря на усталость, спать не хотелось от слова совсем из-за навязчивых мыслей, которые крутились в голове одна за одной. От противного чувства тревожности было дурно. Он не сомневался в своих друзьях, но неизвестность гложет. Чанбин и остальные обязаны были выжить, иначе парень лично достанет их с того света и прибьет еще раз. Не из такого дерьма выбирались.       Чан невольно ухмыльнулся, вспоминая их первую крупную ссору, хотя это мягко сказано. В тот день они здорово потрепали друг друга и остальные их еле разняли. Тогда Чанбин здорово ему врезал и отвратительный желтоватый синяк не сходил с его правой скулы больше двух недель. Каждый раз, вспоминая тот день, Чану до сих пор становилось стыдно. Феликс несколько раз повторял, что не ненавидит его и давно простил, но Чан до сих пор не простил сам себя. Потому что предателей не прощают. Он думал лишь о тех нескольких людях, которых называл семьей и совсем не думал о чужаке из банды головорезов, который отчаянно нуждался в помощи. Чан мог стать настоящим палачом, если бы Чанбин тогда не вправил ему мозги обратно.       Чан добрый, но не святой. Грехов за его плечами хватает и он этого не пытается отрицать. Именно они сделали из него того, кем он является сейчас. — Почему не спишь? — полушепотом спросил шатен, не оборачиваясь. Парень уже давно чувствовал, как сидящий позади него мальчишка прожигает его спину взглядом. - Тебе нужно отдыхать, нам еще долго идти. — Не спится. — Добро пожаловать в клуб анонимных сов, — попытался пошутить Чан, все так же вглядывался в освещенные слабым светом луны дороги. Тучи наконец-то немного рассеялись.       За спиной послышалось какое-то копошение и уже через несколько минут мальчишка стоял справа от него, облокотившись на скрипнувший от чужого веса подоконник. Шатен все же посмотрел на этого упрямца, не выдержав его изучающий взгляд. В воздухе вновь повисла тишина. Это было похоже на молчаливую игру в гляделки. — Почему ты мне помогаешь? — Напрямую спросил Чонин. Этот вопрос не покидал его с того самого момента, как они покинули лагерь. Чан лишь по-доброму хмыкнул, разрывая зрительный контакт. — Сам не знаю. Стало жаль? — Ясно. — Брюнет криво улыбнулся.       Все-таки жалость. Снова именно она спасла ему жизнь. Похоже это его судьба — быть тем, кого вечно жалеют. Что-то вроде бездомной собачки, которую постоянно подкармливают неравнодушные прохожие, продлевая никчемную жизнь обреченного животного. Чонин и вправду жив лишь только благодаря таким подачкам. — Спасибо.