District 9: New world

Вопреки этому жестокому миру И всем моим лучшим попыткам, Ты удивляешь меня, насколько ты совершенен. Даже со всеми моими недостатками И примерами отвратных поступков

      Ближе к обеду им почти удалось спокойно пересечь район, но когда до цели оставалось подать рукой, удача отвернулась от них, подкинув подарок в виде ходячих. Все случилось настолько быстро и неожиданно, что они даже не успели понять, как это произошло. Казалось, словно они появились из ниоткуда. Сначала был лишь шум завалившегося ржавого забора и испуганный девичий крик, а потом было поздно. Ходячий уже вгрызся в ногу несчастной, отдирая кусок свежей плоти. Она кричала и плакала, пытаясь голыми руками отцепить его от себя, делая только хуже, потому что шум привлек еще нескольких. Тесные улицы стали ловушкой, которая захлопнулась от раздавшегося в тишине свистящего выстрела и падения мертвого тела на холодную землю.       Ходячие начали появляться из-за углов, направляясь к источнику звука. Чонин слышит лишь чье-то «Разделяемся!», когда кто-то хватает его за руку и одергивает в сторону. Этим человеком оказался Чан, а прямо за ним поспевала невысокая девчушка, которая совсем недавно помогала перевязать Чонину рану.       Парень больно сжимает его запястье и практически тащит за собой по узким дорожкам в сторону невысоких гаражей. Пытается отстреливаться, лишь только привлекая этим ходячих, потому что здесь бесполезен даже глушитель. Чуть подзажившая нога горит адским пламенем и швы наверняка разошлись, но это сейчас определенно не то, о чем стоит переживать. Ян старается не отставать изо всех сил, слыша противные стоны ходячих прямо за спиной. Сердце стучит с бешеной скоростью, грозясь пробить грудную клетку, а места в легких не хватает и вовсе, потому что парень задыхается, урывками вдыхая воздух. Голова кругом, но он все равно мысленно молится, чтобы впереди не оказалось ходячих.       Только вот на верху не услышали мантру мальчишки, потому что как только они огибают очередной поворот, перед ними чертов тупик и высокие стены гаражей. Чонин резко оборачивается и тут же застывает, забывая как дышать, слыша рев приближающихся мертвецов. Девчонка испуганно жмется к брюнету, хватаясь за футболку, в то время, как Чан со злостью пихает пустой пистолет обратно за ремень. Он судорожно оглядывая высоту стен, понимая, что если сам он и сможет ухватиться за края крыши и подтянуться на верх, то его спутники даже близко не смогут сделать этого самостоятельно. Парень что-то бормочет самому себе под нос и буквально через секунду переводит полный решимости взгляд на Чонина. — Я тебя подкину, а потом подброшу ее, помоги ей взобраться, — быстро начинает он, хватая парня за плечи, а брюнет сжимается и не может отвести взгляда от этих темно-карих глаз напротив, кивая болванчиком на автомате.       Чонин отталкивается от сцепленных в замок чановских рук и взмывает вверх буквально на секунды, ловко цепляется за края металлической крыши и подтягивается, не обращая внимания на содранные ладони, а затем протягивает руки и подхватывает девчонку, которая, к его счастью, совсем не тяжелая. Пару секунд, им хватило буквально пару лишних секунд, когда Чан с разбегу подпрыгивает и хватается за края. Чонин чуть ли не падает вниз, но пытается помочь парню, практически затаскивая того на крышу.       Парни буквально рухнули на холодный метал, тяжело дыша. Сквозь гулкий звон в ушах были слышны лишь их рваные вдохи и противный скрежет костлявых конечностей мертвецов, которые не оставляли попыток добраться до свежего мяса, но полакомиться им сегодня определённо не удастся.       Чонин ещё несколько минут неподвижно лежит, пытаюсь унять сбитое дыхание. Рядом сидит напуганная девчонка с красными от невыплаканных слез глазами, которая всё продолжает сжимать в руках свою небольшую сумку, а слева от брюнета послышалось копошение и недовольное шиканье Чана, который рассматривал столпившуюся внизу кучку ходячих. — Придётся подождать пока, им не надоест нас сторожить, — парень все же отходит от края и присаживается рядом с Яном, — В порядке? — кивает он на ногу брюнета, получая положительный ответ. Чонин уже боли то особо не чувствует после такого марафона. У него скоро будет на нее иммунитет. — Как думаешь, надолго? — парень всё же поворачивает голову в его сторону, неторопливо приподнимаясь на локтях. — Понятия не имею, но можно попробовать слезть с другой стороны, их там хотя бы не так много. В любом случае, нам нужно убраться отсюда до темноты.       Чан пытался выглядеть абсолютно спокойным и бесстрастным, однако Чонин видел, как тот постоянно вставал и оглядывается по сторонам в надежде увидеть хоть кого-то из своих. Он лишь молча наблюдал за ним, изредка прикусывая свои губы до крови. Дурацкая привычка, от которой он так и не избавился. Раньше мама постоянно ругала его, распихивая по карманам гигиеническую помаду. Теперь некому.       Они сидели в абсолютной тишине, стараясь не привлекать внимание ходячих еще больше. Даже любые малейшие движения были бесшумными и максимально тихими. Хотелось поскорее выбраться отсюда и найти хоть кого-то из их группы. Желательно Джисона или Уджина. Чан был уверен, что они спаслись во всем этом хаосе. Должны были. Иначе он лично их с того света достанет и прибьет сам. Только вот сейчас надо думать о тех, кто рядом. Живучий мальчишка, которого он толком не знает и девчушка, за которой нужен глаз да глаз. Он чувствует себя чертовой нянькой и от этого хочется засмеяться в слух, но нельзя. Чан криво ухмыльнулся своим мыслям. Это просто какое-то дежавю. Кто же знал, что он вновь окажется в такой ситуации. Его брат похож на Чонина как две капли воды. По крайней мере внешне уж точно, а вот характеры определенно разные. Если на чистоту, то Чан не очень то и доверяет этому парню. Брюнет напоминает лисенка, который вроде как с виду выглядит хрупким, да только внутри дикий и смышленый явно не по годам. Чан это по глазам видит. Как тот постоянно невзначай осматривается, цепляется взглядом за каждую деталь. К тому же, сложно не заметить, как мальчишка постоянно косится на висящий у Чана на левой ноге мачете. Даже сейчас. — Нравится? — еле слышно говорит парень, присаживаясь рядом. Достает нож и не торопясь протягивает его брюнету вместе с чехлом. — Не люблю быть безоружным, — честно признается Чонин, рассматривая оружие. Довольно таки длинный, практически по локоть, с аккуратной плетенной ручкой черного цвета, по своей форме нож напоминал миниатюрную катану. Самое то, чтобы сносить головы. — Красивый. — Отец подарил на день рождения. Почти четыре года висел на стене в гостиной. Кто знал, что он когда-нибудь пригодится. Можешь оставить себе. — Не боишься доверять мне оружие после того, как я на твоего друга набросился? — Чонин прищуривает свои глаза и те полностью становятся черными. Чан передумал. Он не похож на лиса, потому что перед ним сидит настоящий чертенок. — Ты пытался защититься, это нормально. К тому же мой пистолет будет побыстрее, — парень достал оружие, заправляя пулями пустой магазин. — Крис, — прохныкала девочка, привлекая к себе внимание. — Мне жарко… — хоть она и лежала, повернувшись к ним спиной, было видно, как та дрожит. Чану это совсем не нравилось. Парень быстро подошел к ребенку и, придерживая голову, осторожно перевернул ту на спину.       Ее вид не предвещал ничего хорошего. Амалия выглядела уставшей и настолько измученной, словно это не она несколько часов улыбалась, протягивая ему батончик в потрепанной обертке. Влажные от пота волосы прилипли к смуглой коже. Ее потряхивало от жара и Чан чувствовал, как та буквально сгорала изнутри. Парень молился всем богам проклинал себя за то, что не досмотрел, судорожно снимая с нее куртку. «Куда? Амалия, куда тебя укусили?» — он продолжал задирать рукава ее кофты, пытаясь обнаружить следы от зубов. Та лишь плакала так, как это умеют только дети — навзрыд, быстро мотая головой, пытаясь выдавить из себя хоть слово.       Парень обреченно выдохнул, оседая назад. Это было плечо. Это был конец. Когда он упустил этот момент? Чан схватился одной рукой за волосы, пытаясь вспомнить. Она ведь постоянно была рядом, так какого черта?! — Ее укусили. — Чонин не спрашивает, утверждает. След от зубов воспаленный, с запекшейся кровью и красноватыми прожилками, которые уже начали оплетать кожу вокруг раны.       Она продолжала плакать навзрыд, повторяя слова о том, что не хочет умирать, а Чан лишь молча сжимал в тонкую полоску побелевшие губы, не в силах проронить и слова. Тут ведь только два варианта: умереть человеком, быть убитым до того, как обратишься, либо после, будучи и без того мертвецом. Его рука на автомате потянулась за пистолетом, пока девочка хваталась за рукав его кофты. Чан понимал, что не сможет выстрелить. — Кри-ис, — протяжно выла та, когда он попытался убрать от себя ее руку, а у Чана сердце на кусочки разрывалось. Он Амалию практически с Австралии с собой сюда привез, матери ее обещал заботиться о девочке, которая ему как младшая сестренка стала, пока он в ее семье какое-то время жил. Со школы их обоих со своим братом почти постоянно встречал. Сейчас же самолично пристрелить собирался. — Давай я, — Чонин видит, как тот сомневается, не решаясь вытащить пистолет. Это нормально, потому что убивать того, кто тебе дорог, пусть и во благо — это не то, к чему можно привыкнуть. Конечно, помощь сомнительная, но он по крайней мере еще может это сделать, в отличии от Чана. Уж пусть лучше умрет человеком, чем будет скитаться прогнившим трупом или же нападет на них. — Все в порядке, я это сделаю, — слова мальчишки вывели старшего из транса. Он должен нести ответственность до конца.       Чонин понимающе кивает и отходит ближе к краю, отворачиваясь, потому что это личное, а он посторонний. Пытается отвлечься и не слышать голоса за спиной, но до него все равно отчетливо доносится чановское «Прости» и тихий свист пули.

***

      Парни скитаются по улицам уже третий час и Чонин уверен, что они как минимум потерялись, но не возражает и молча идет за старшим, потому что тот темнее грозовых туч, которые сейчас обволакивают небо. За все это время они так никого и не встретили из группы, если не брать в расчет пару знакомых сумок, следы крови и постоянно появляющихся словно из ниоткуда ходячих, которыми кишит весь район.       Обычно говорят, что гробовая тишина угнетает, но это не тот случай. Уж лучше все будет тихо и относительно спокойно, нежели они будут в очередной раз сваливать от неприятностей.       Они идут молча, пока Чан занимается самовнушением, пытаясь думать о том, как им выжить и выбраться. Оплакивать погибших некогда. Он понимает это, но не может ничего с собой поделать, потому что настойчивые мысли не выходят из головы, а свежие воспоминания еще больше давят на и без того воспаленный мозг. Чан привык, что его считают сильным и парень правда старается придерживаться навязанного ему титула. Просто шатен слишком привык, что ему нужно заботиться хоть о ком-то. Многие из его группы часто шутят, называя Чана заботливым папочкой, но сам парень называет это эгоизмом, потому что именно чувство ответственности за чью-то жизнь заставляет его двигаться дальше, выживать.       Чан слышит, как сбито дышит идущий за ним брюнет, однако делает вид, будто не замечает. Конечно, тому тяжело идти, но они просто обязаны выйти отсюда до полного наступления темноты. Этот район был слишком заселен и большое скопление мертвецов все еще блуждают именно в этом лабиринте улиц.       Раздавшийся шум падения за спиной заставляет парня обернуться и наконец-то увидеть, насколько мальчишка истощен. Упавший на колени Чонин упирался руками в сырую землю, пытаясь вновь подняться, но выходило из ряда вон плохо. Бледный, как смерть, брюнет кое-как пытался удерживать свои помутневшие глаза открытыми. Голова шла кругом, а к горлу подступал ком тошноты. Хотелось просто завалиться здесь и к черту весь мир, но вместо этого он лишь сильнее сжал свои губы в тонкую полоску, все же поднимаясь на ноги и бросая короткое «Извини».       Чонин злился на себя и свою нынешнюю беспомощность, потому что быть обузой — это меньшее, чего ему бы сейчас хотелось и парень был действительно благодарен Чану, терпению которого можно только позавидовать. Особенно, когда тот шумно вздыхает, подходя ближе, и перекидывает его руку себе через плечо, помогая устоять на дрожащих ногах. — Протянешь еще хотя бы часа четыре? — тихо спрашивает Чан, не забывая оглядываться по сторонам. Ответом ему служит кивок со стороны младшего, которому удается находиться в сознании только благодаря своему упрямству. — Не надоело со мной возиться? — через какое-то время все же спрашивает Чонин, прекрасно понимая, что старшему сейчас тоже не легко. Это видно и не вооруженным глазом, особенно учитывая случившееся недавно. — Подожди-ка здесь, — Чан не торопясь отпускает парня на землю, заметив приближающегося к ним ходячего. Так же бесшумно подбирает какой-то валяющийся рядом ржавый штырь и ловко вонзает его точно в глаз мертвецу, пробивая прогнивший череп с обратной стороны, на что тот тут же перестает издавать противное рычание, безвольной тушей рухнув вниз. — А ты хочешь, чтобы я тебя бросил? — парень возвращается к Чонину, помогая тому подняться. — Нет. — Тогда зачем спрашиваешь? — Не знаю, — честно признается парень. Он действительно не знал, зачем вообще решил начать этот разговор, который и смысла-то особого не имел. — На самом деле, ты мне кое-кого напоминаешь, — размеренно начал говорить старший, понимая, что тому сейчас это нужно хотя бы для того, чтобы оставаться в сознании. Конечно, это не лучшее решение — сразу вываливать на мальчишку заявление о том, что своему спасению тот обязан своей внешностью, но уж лучше Чонин будет знать обо всем изначально, нежели потом возникнет недопонимание, которое неизвестно к чему приведет. — Кого? — мальчишка пытался сосредоточиться на своих ногах и не виснуть на Чане так сильно. — Моего младшего брата. Пусть и сводный, но он был для меня самым родным человеком. Характер, конечно, не сахар, но я его действительно любил. Правда, когда он пакостил и действовал мне на нервы, я еле сдерживался, чтобы не прибить его самостоятельно, — Чан еле заметно улыбнулся, вспоминая былые деньки. — Наверное, это здорово — иметь брата или сестру, — Чонин хмыкнул.       Он был единственным и не очень любимым ребенком в семье, где вечерами не утихали крики и постоянные споры. Парень всегда с завистью смотрел на подростков, которые могли спокойно разговаривать или же спорить со своими родителями, отстаивая свои интересы, в то время, как Чонин жил под диктовку. Он до сих пор ненавидел себя за эту свою покладистость, жалея, что не успел вдоволь насладиться прелестями того времени, когда не нужно было гадать, выживешь ли ты сегодня, избежав смерти или же помрешь завтра, став безжизненным скелетом, обтянутым кожей. Однако, к счастью, а может быть и к сожалению, катастрофа вынудила его измениться. От добродушного мальчика не осталось и следа, потому что на его место пришел эгоистичный мальчишка, который в первую очередь думает только о себе и если бы Чан только знал, сколько раз брюнет бросал своих, спасая собственную шкуру, то вряд ли бы захотел иметь с ним хоть что-то общее. — В какой-то степени да. По крайней мере, ты не так одинок и… — Чан не успевает договорить.       Совсем рядом раздался оглушающий звук выстрелов, разрывая тишину. Старший моментально напрягся, прислушиваясь. Люди из его группы всегда используют глушители, а не палят так неразумно в столь тесном пространстве, привлекая внимание не только ходячих, но и живых. — Крыски, выходите, я знаю, что вы здесь, — грубый мужской голос противно протягивал гласные, в то время, как Чан тихо прошипел ругательства, судорожно соображая, что им делать. Парень быстро потянул Чонина к ближайшим воротам, приваливаясь к ним спиной. — Да ладно, Чан, я знаю, что ты меня слышишь. Ты ведь помнишь, как я не люблю играть в прятки. Чан достает последний магазин патронов и кидает оценивающий взгляд на сидящего рядом брюнета, понимая, что они в полном дерьме.