Под покровом ночи

Очнувшись, Азалинда неуверенно открыла глаза, плохо понимая, кто она и где находится. В памяти всплыли картины пустынных ночных коридоров, замковая стена, полная луна и... — Что?.. – Азалинда резко села и тут же охнула, пытаясь справиться с сильным головокружением, пришлось на какое-то время замереть неподвижно. Когда мир перестал вращаться, она осторожно огляделась и сразу же напряглась: это определённо не был замок её отца. На стенах был явственный отпечаток старости и запустения, каменная кладка была выщерблена и изъедена кавернами, по углам висели нити старой паутины, словно бы недавно оборванные небрежной рукой, а единственное окно было тщательно заколочено крепкими досками, в щели между которыми с трудом пробивались лучики солнца. Под девушкой был простенький крестьянский соломенный матрас, постеленный прямо на пол, из мебели в комнате был ещё только небольшой комод, выглядевший, впрочем, настолько древним и потемневшим от старости, что было невозможно определить, из какого дерева он был сделан. Паутина, которой комод оброс, словно мхом, только подтверждала его весьма почтенный возраст. Азалинда, оглядев себя, обнаружила, что всё ещё одета в ночную сорочку, плащ и толстые вязаные носки, которые часто спасали её от холода, но, к счастью, в комнате было относительно тепло и она не мёрзла. Девушка осторожно встала, первым делом подойдя к заколоченному окну, нашла щель побольше и, прищурившись, разглядела внизу просторное поле и стену леса недалеко от него, что только подтвердило её подозрения в том, что она очень далеко от родного замка в какой-то глуши. Судя по тому, что земля находилась на приличном расстоянии от неё, это был второй или третий этаж – несмотря на запустение и старость, это здание наверняка было замком, об этом говорили каменные стены и высокие потолки, что было непозволительной роскошью для обычных земледельцев или домов купцов. Глубоко вздохнув, Азалинда нервно заправила выбившуюся русую прядь за ухо и повернулась к двери, старой, но из крепкого морёного дуба, который сопротивляется времени успешнее, чем другие породы дерева. Если такая дверь заперта... Однако старая дверь подалась тонким пальцам девушки относительно легко, только страшно заскрипела, неохотно выпуская юную пленницу. Азалинда вышла в небольшой коридор, выглядевший гораздо захламленнее и древнее комнаты, здесь никто даже не убрал паутину по углам, а тёмные стены кое-где сильно выкрошились. Стараясь не шуметь, девушка прошла по коридору, вышла к относительно чистой лестнице, которая, судя по её широте и роскошным, хоть и полуразвалившимся перилам, была парадной, и тихо спустилась вниз, постоянно оглядываясь. Печать запустения лежала на здании, редкие лучи солнца косо падали на пол, высвечивая пыль в воздухе и на полу, создавая ещё более сильное впечатление древности, Азалинда совершенно не понимала, что здесь делает и кто её сюда доставил, она помнила только тёмную фигуру женщины и невесомое прикосновение к своей щеке... Лестница кончилась, и Азалинда неверяще замерла: в нескольких метрах от неё был выход, дверной проём буквально сиял от свободно бьющего в него солнца, вход не был ни заколочен, ни закрыт, двери, похоже, истлели или были сломаны. Девушка пугливо огляделась по сторонам, но в старом здании было тихо и пустынно, что одновременно её успокоило и насторожило. Зачем было её похищать, если после этого совершенно не препятствовать её уходу? Она подошла к проёму, сощурилась, привыкая к солнцу, и едва слышно ахнула – выход вёл в заросший травой двор, ограниченный старой каменной стеной и ржавыми воротами, створки которых были покорёжены и приоткрыты. Этот двор Азалинда узнала сразу – те самые руины, которые они буквально недавно исследовали с Лиандером. Хвала всем богам, она не так далеко от родного замка! Азалинда быстро метнулась в проём, но едва она сделала шаг, как в глазах потемнело, и она поняла, что сейчас потеряет сознание. Из последних сил она сделала ещё один шаг, но ей стало хуже, она упала на колени, надеясь сохранить разум, но поняла, что не сможет этого сделать, и, с трудом двигаясь, отползла назад. Ей тут же стало легче, она опомнилась, отшатнулась от проёма и смогла отдышаться. Теперь всё стало ясно – нечего было и надеяться, что похитители оставят её незапертой, проём двери был зачарован, хотя она не представляла, сколько сил ушло на такую сложную магию. Она довольно много знала о теории магии благодаря частым беседам с Лиандером, зачарование само по себе было чрезвычайно сложным искусством, оно не всегда давалось даже сильным и опытным магам, поскольку надо было не просто освободить свою силу, но и заставить её работать вне зависимости от воли хозяина, а это требовало долгой, вдумчивой и кропотливой работы с предметом зачарования и с собственной магией. А тут был зачарован цельный дверной проём... Хм, если нет дверей, остаются окна. Азалинда подошла к окну с выбитым витражом, расположенному здесь же, на первом этаже, недалеко от входа, что было вопреки всем традициям строительства замков, поскольку при осаде окна на первом этаже давали нападавшим огромное преимущество, которое было фатальным для защищающихся. Она осторожно сгребла осколки камня и стекла, аккуратно залезла на узкий подоконник – и едва не рухнула обратно, почувствовав уже знакомую давящую темноту. Не может быть! Окна тоже зачарованы?! Неужели все окна в замке? Да что за маг такое сотворил? — Это бесполезно. Сердце словно подпрыгнуло от неожиданности, Азалинда резко обернулась на голос, раздавшийся позади неё, и невольно отступила к стене рядом с окном: у лестницы, прислонясь к полуразрушенным перилам, стояла та самая женщина, которая была той ночью на замковой стене. Длинные чёрные волосы были перехвачены лентой где-то на уровне пояса, одета она была на этот раз не в шаль, а довольно скромный охотничий костюм, такие сама Азалинда очень любила носить, так как они были намного удобнее пышных платьев. Незнакомка не двигалась с места, и Азалинда слегка пришла в себя, совладав со своим голосом: — Кто ты? Женщина прикрыла тёмные глаза и негромко, словно бы устало произнесла: — Вампир. — Вампир?! – Азалинда совершенно машинально коснулась рукой своей шеи, но никаких ран не обнаружила, этот жест вызвал у незнакомки лёгкую улыбку. – Но... ты не похожа на вампира... — А ты много вампиров встречала? – резонно спросила женщина. — Я слышала истории того, кому доводилось убивать вампиров, — ответила Азалинда, сбитая с толку. Она даже не знала, верить ли ей, что перед ней вампир, или её просто хотят запугать. – Они не такие. Они... — ...слепо бросающиеся на людей существа, слабо напоминающие человека? Такие вампиры тоже существуют, но я к ним не отношусь. – Не желая дальше распространяться на тему вампиров, женщина взмахнула рукой, меняя тему: — В любом случае, это не важно. Это здание пронизано защитой от живых существ, ничто живое не способно ни войти, ни выйти без потери сознания. И прежде, чем тебе в голову придёт идея с разбега прыгнуть в проём двери, чтобы по инерции пролететь зачарованное место, я скажу заранее, что от такого резкого удара магии твоё сознание может не оправиться, это равно самоубийству. Я надеюсь на твою сознательность. Азалинда нервно передёрнула плечами и подавила желание обхватить плечи руками, вместо этого она только расслабилась... "— Помни, Азалинда, когда хочешь выглядеть уверенно, не пытайся скрещивать руки на груди, сжимать кулаки и вставать в горделивую позу – опытные враги сразу поймут, что ты дрожишь от страха. Самым верным будет расслабиться и вести себя максимально спокойно: вот увидишь, любой недоброжелатель сразу занервничает и начнёт гадать, что за козыри у тебя в рукаве. Его страх сработает на тебя. Меня, например, это всегда выручало... — А разве ты кого-то боялся, папа? — Боялся, — рассмеялся виконт. – Но это было давно-давно, честное слово!" Один глубокий вдох – и Азалинда успокоилась, стряхивая с себя нервное напряжение. В конце концов, она жива и ещё не – даже не верится, что они существуют – вампир, так что пока что она похитительнице (или похитителям) нужна живой и здоровой. А значит, всё совсем не плохо... — А зачем я тебе? – поинтересовалась девушка, ощущая, что постепенно пробуждается искреннее любопытство. Она никогда в жизни не попадала в подобные переделки и её тем более никто не похищал, пока что ничего сильно пугающего не происходило, и становилось очень интересно, почему это произошло. У лорда Ардера вроде бы не было явных врагов, были слегка недовольные соседи, но они не пошли бы на похищение, чтобы не спровоцировать войну, к которой не готовы, а кому она ещё могла понадобиться? Разбойникам за выкуп? А если правда, что эта незнакомка – вампир, то тем более – зачем ей дочь лорда? Кровь вкуснее? — Мне нужно, чтобы твой отец не трогал руины какое-то время. Здесь нет ничего личного, так что будь уверена, мне не нужна твоя смерть, и я тебя отпущу, как только закончу здесь работу. Мне не нужен разъярённый лорд, который потеряет дочь и поставит себе целью жизни найти меня и зверски отомстить. — Как только закончишь здесь работу? – повторила Азалинда, ощущая, как внутри дрогнула волна гнева. – Это как, проредить ряды наших крестьян?! Незнакомка усмехнулась: — Какое типичное мнение... Нет, мне просто нужны эти руины какое-то время. – Незнакомка вообще не сказала ни слова про крестьян, только покачала головой, отчего волосы заструились чёрным ручьём, и добавила: — Я не собираюсь обсуждать проблемы морали, я просто хочу убедиться, что ты узнала, кто я, и поняла мои мотивы, в которых нет ничего, направленного лично против тебя или твоего отца. Это избавит нас обеих от неприятных инцидентов, которые могут закончиться весьма плачевно. – Она плавно развернулась и бесшумно направилась прочь, к проёму справа от парадной лестницы, а Азалинда осталась стоять, сбитая с толку странным поведением вампирессы. Незнакомка была слишком уверена в себе, спокойна и собрана, это совсем не походило на поведение разбойника и тем более не вязалось с образом зверя в человеческом обличье. Интересно, она правда вампир? Азалинда осторожно подошла к проёму двери, ведущему на свободу, сразу же почувствовала, как сдавило виски и поспешно отступила. Похоже, выбраться прямо сейчас не удастся... Тряхнув головой, Азалинда решительно направилась вслед за загадочной незнакомкой, собираясь устроить ей настоящий допрос, раз уж она так хочет, чтобы её мотивы были ясно и чётко поняты. * * * Когда утром лорд Ардер, проснувшись, вышел из своих покоев и обнаружил, что часовые у его двери мирно спят крепким сном, он не пришёл в ярость только потому, что такого не случалось с тех самых времён, когда он едва не казнил заснувших на посту стражников, но тем не менее он разгневался. Однако, когда часовые с огромным трудом открыли глаза, лорд забеспокоился сильнее и прошёлся по замку, а когда выяснил, что накрепко заснули все, включая многочисленную челядь, то уже был почти готов к сообщению перепуганной служанки о том, что леди Азалинда пропала. Однако сердце всё равно предательски пропустило удар, внутри зазмеились первые признаки страха, и голос изменил ему... Откашлявшись, он громовым голосом приказал приготовить коня и собрать десяток верных людей, а сам облачился в доспехи и решительно повесил на пояс второй меч – тот, который, как он думал, никогда больше не использует в бою, но сейчас был исключительный случай. Лорд уже успел спуститься во двор и взлететь на коня, когда запыхавшийся слуга уже почтенного возраста выбежал из донжона и выкрикнул: — Лорд Ардер! Лорд Ардер, стойте!.. Виконт в раздражении нетерпеливо дёрнул поводья, едва не подняв коня на дыбы, и рявкнул: — Что ещё?! Пытающийся отдышаться слуга выдохнул: — Арт... Арт'Лиандер... Ардер дёрнул поводья ещё сильнее: — Я знаю, тоже исчез! Уму непостижимо, как он обошёл собственное слово мага, но за то, что он отправился вместе с Азалиндой в эти чёртовы руины без солдат и моего разрешения, он поплатится сполна! У немолодого слуги вытянулось лицо, он непонимающе моргнул, но заученно высказал: — Арт'Лиандер просит вас лично подняться в его покои, и передаёт, что это чрезвычайно срочно! Он передаёт, чтобы вы отложили любые дела! Теперь вытянулось лицо у Ардера, он непонимающе тряхнул головой, этот жест от него переняла Азалинда в своё время. — Лиандер в замке?.. — Да, господин! Лорд дал знак своим воинам спешиться и сам спрыгнул с коня, после чего, придерживая мечи, широкими шагами направился в донжон. Лиандер не сбежал с Азалиндой? Ардер нахмурил брови, что сделало его вид ещё более грозным. Почему он вообще решил, что маг сбежал с его дочерью, настолько уверенно решил, что очертя голову ринулся штурмовать руины? Слуги быстро убирались с его дороги, едва услышав грозную поступь и завидев широкоплечий силуэт, и лорд беспрепятственно поднялся по парадной лестнице на третий этаж, свернув направо, к личным покоям Лиандера. Всё очень просто – он ждал, что маг нарушит слово, он не верил, что Азалинда поняла его и смирилась с его решением, и был уверен, что Лиандер, итак избаловавший Азалинду, не сможет отказать помочь ей сбежать к руинам и как-то исхитрится обойти слово. Ардер не поверил ни своей дочери, ни своему старому другу и напарнику до конца, и эта правда неприятно резанула его сердце. Неужели с приближением старости он становится параноиком? Виконт распахнул двери покоев Лиандера без стука – тот, в конце концов, ждал его, — пересёк пустой рабочий кабинет, прошёл в спальню и остановился на пороге, ощутив смутное чувство вины. Лиандер, бледный и явно ослабший, с трудом открыл глаза, взглянул на своего лорда и, несмотря на своё состояние, издал слабый смешок: — Я так и знал... Уже ринулся воевать, да? Ты становишься параноиком, Ардер... — Что произошло? – виконт решил не останавливаться на теме собственной подозрительности. Маг сдвинул брови: — Я не знаю. Я снова потерял сознание, и сейчас всё ещё чувствую себя так, словно на мне потоптался горный великан... – Лиандер потянулся к тумбочке, взял оттуда какой-то листок и протянул лорду: — Когда я очнулся, я обнаружил вот это. Ардер взял протянутый клочок бумаги, глаза пробежали по ровным строчкам: "Ваша дочь похищена. Не предпринимайте никаких попыток искать её, или я не ручаюсь за её безопасность. Условия выкупа будут предъявлены позже. Я хочу стребовать с Вас старый долг – думаю, Вам не составит труда вспомнить, какой именно." — Записка была пришпилена стрелой к моей прикроватной тумбочке, — пояснил Лиандер, пока лорд читал. – Меня сбило с толку обращение "ваша дочь", но, видимо, похитители рассчитали, что я очнусь позже всех, и тем самым выиграли время... — Что ещё за старый долг?! – рыкнул Ардер, принявшись не то что ходить – скорее, метаться туда-сюда, игнорируя тревожно-сочувствующий взгляд Лиандера. – Я никому ничего не был должен! — Возможно, ты просто кому-то сильно насолил, — задумчиво предположил маг, следя за метаниями лорда. – В молодости это не такое редкое явление. Сшиб с коня какого-нибудь задиру, забыл о нём, а он помнил... — Азалинду похищали не идиоты, Лиандер! Если бы это был безвестный юнец, которого я когда-то осадил, он бы не оставил такую туманную записку, зная, что я могу не вспомнить какого-то там задиру! Тот, кто смог усыпить целый замок, либо сильный маг – но с магами я не ссорился, либо кто-то масштабов лорда, который смог нанять этого сильного мага. А со всеми соседними лордами у меня... – тут Ардер осёкся, резко остановился и в упор посмотрел на Лиандера. Тот нахмурился, пытаясь понять, кто пришёл ему на ум, но затем совершенно непроизвольно напрягся и тихо произнёс: — Вестор. Весторское герцогство. Лорд в гневе смял записку в кулаке: — Эти ублюдки из Вестора всё ещё не забыли тебя?! Я думал, они давно забавляются с каким-нибудь новым магом, раз тебя я оттуда вытащил! Неужели они всё ещё хотят мне отомстить? Да как они посмели!! Я сейчас же соберу... — Ардер! – несмотря на слабость, голос мага был необычно крепок. – Опомнись! Именно на это они и рассчитывают! — Что ты предлагаешь?! – рявкнул тот, но уже опомнился, признав, что в словах мага есть резон. Лиандер прикрыл глаза: — Как минимум послать парочку шпионов и приказать им разузнать как можно больше о ситуации в Весторском герцогстве, а самим подготовить более тщательный план. Помни, лорд Вельт требует, чтобы ты не предпринимал поисков своей дочери, значит, придётся действовать в строгой тайне. И не поддаваться эмоциям... Ардер, ты никогда не поменяешься! Уже остывший от вспыхнувшей слепой ярости, виконт едва заметно усмехнулся: — За это ты меня и любишь... Я сейчас же прикажу явиться Дерту и Виллиане, они лучше всего справятся с этим поручением. — Я бы рекомендовал ещё Ундайну, у неё отлично получается заговаривать людям зубы. Что касается стратегии, тут надо как следует подумать... Лорд крепко закусил губу, вниз потекла капелька крови, что заставило Лиандера замолкнуть. Азалинда похищена прямо из замка, и Ардер ничего не может с этим поделать! Погоню он, конечно, вышлет, но тем, кто смог усыпить целый замок с магом в том числе, не составит никакого труда справиться с любой погоней, а Лиандер пока ничем не может помочь. Дьявол и все бездны Ада! Они поплатятся за то, что посмели тронуть его дочь. * * * Азалинда неуверенно ступала по засыпанному осколками камня полу, морщась, когда острые грани пропарывали толстые вязаные носки и царапали ноги. Незнакомка скрылась в этом направлении, но здесь было всего несколько заброшенных залов и за ними только узкий коридор, сильно заворачивающий вправо и заканчивающийся стёртыми ступеньками вниз. Там вообще царила кромешная тьма, но, к счастью, Азалинда с детства не только не боялась её, но ещё и доставила Лиандеру с отцом немало хлопот, ползая по всем тёмным закоулкам замка в поисках "каких-нибудь паладинских приключений". Ардер, конечно, не боялся, что она встретит кого-то опасного – Лиандер тщательно очистил замок от тварей уже давно, но вот застрять где-нибудь между прутьев решётки на третьем ярусе подвала или провалиться на четвёртый заброшенный ярус юркая любопытная девчонка вполне могла. Лиандер не раз говорил, что горе той зверушке, которая изберёт своим домом замок Ардера, она будет немедленно обнаружена Азалиндой и примет на себя весь груз любопытства живого, развивающегося ребёнка. Толику этой живой любознательности Азалинда сохранила и по сей день, что толкнуло её решительно спуститься по ступеням вслед за своей необычной похитительницей, касаясь одной рукой стены. Интересно, вампиры видят в темноте? Когда лестница закончилась, юная дочь лорда получила ответ на свой вопрос: практически рядом с лестницей стоял добротный старый стол, на котором ярко горела масляная лампа, освещая пустынное просторное помещение с аккуратно разложенными на полу книгами. За письменным столом сидела вампиресса, сосредоточенно что-то читая. — А что... – начала Азалинда, сделала шаг и едва не упала, споткнувшись о целую кипу свитков, упакованных в соответствующие чехлы и аккуратно сложенных пирамидой. Незнакомка подняла голову с явной досадой на лице, негромко сказала: — Азалинда... Тебя же зовут Азалинда, да? — Да, — ответила та, присев и принявшись складывать свитки обратно в аккуратную кипу. — Так вот, Азалинда, не мешай мне, пожалуйста, работать. Иди наверх. Девушка подняла голову, озадаченно посмотрела на вампирессу и внезапно тихо хрюкнула, пытаясь сдержать смех. У неё это не получилось, она рассмеялась в голос, просто не смогла удержаться, особенно когда незнакомка непонимающе нахмурилась. — Ты... – выдохнула Азалинда, наконец, — ...ты самая странная из всех похитителей, о которых я когда-либо слышала! Вампиресса выглядела... обалдевшей, если такой термин можно было применить к спокойному и даже в чём-то величественному существу. — Почему? – непонимающе спросила она. – Какой я должна быть, по-твоему? Азалинда, фыркнув, пожала плечами: — Ты совершенно не похожа на разбойницу, промышляющую похищением людей. – Да уж, разбойники не оставляют похищенных гулять свободно, пусть даже и в пределах руин, и не говорят им "не мешай, пожалуйста"! – Что ты здесь делаешь? Незнакомка озадаченно отодвинула книгу, это движение, несмотря на небрежность, получилось весьма аккуратным. — Ты что, меня совсем не боишься? Азалинда глянула внимательнее, уклончиво сказала: — Ты сама сказала, что я тебе нужна живой и здоровой, пока тебе не перестанут быть нужны эти руины. Зачем они тебе? Ты здесь живёшь? — А, по-твоему, здесь удобно жить? – невольно вступила в разговор необычная похитительница, но затем спохватилась и решительно провела перед собой рукой по воздуху: — Тебе не нужно этого знать. Иди наверх, Азалинда, и не заставляй меня... – она осеклась, когда обнаружила, что Азалинда, слушая её вполуха, уже рассматривает древний рисунок на стене, с трудом различимый в свете масляной лампы на столе. — ...Азалинда! — Ты расшифровываешь эти надписи, да? – дочь паладина осторожно коснулась полузнаков-полурисунков, высеченных в камне с чрезвычайной точностью. Вампиресса в лёгком раздражении кивком указала на лестницу: — Уходи. Азалинда повернулась к ней и с неожиданной серьёзностью возразила: — Ты сама сказала, что в твоих интересах объяснить мне свои мотивы предельно ясно, чтобы я не делала глупостей. Я не знаю, кто ты, я не знаю, чему верить, я поняла только, что ты меньше всего походишь на похитителя, что предполагает не менее необычную причину моего похищения. Так объясни мне её! Незнакомка вздохнула и скрестила руки на груди: — Я уже назвала тебе причину, мне нужно оставаться в этих руинах. Мне нужно время. Этого достаточно? — А ты правда вампир? – внезапно спросила Азалинда с непосредственностью в голосе. — Да, — машинально ответила та. — Правда? Покажи клыки! Вампиресса только головой покачала, совершенно не понимая, что делать с девушкой, свалившейся ей на голову и совершенно её не опасающейся. Припугнуть? Да это почти ребёнок! Совершенно открытое любопытство Азалинды обезоруживало, но вампиресса не могла допустить, чтобы ей мешали, у неё для этого было слишком мало времени. — Может, тебя ещё укусить для достоверности? – это прозвучало резко, незнакомка обнажила клыки в угрожающем жесте, и это возымело должный эффект: Азалинда, увидев клыки, непроизвольно прижала ладонь к шее и выглядела явно шокированной – чего и следовало ожидать. — Теперь меня боишься? – усмехнулась вампиресса, и эта усмешка, к её удивлению, вышла весьма горькой. Нет ничего удивительного, что такое создание, как она, будет всегда ненавидимо, в конце концов, она – убийца в глазах людей, рассказами о ней детей пугают... Азалинда медленно, словно через силу покачала головой: — Нет... Не боюсь. – В некотором смятении она добавила: — Я всё равно тебе не нужна мёртвой... Вампиресса хмыкнула, устало махнула рукой: — Уходи. У меня ещё много работы. На этот раз Азалинда не возразила, а молча покинула круг света от масляной лампы и тихо вслепую поднялась по ступеням, пытаясь привести в порядок спутанные мысли. Вампиры – звери. Они нападают на беззащитных людей и убивают их, чтобы выжить. Многие дети не дождутся своих отцов и матерей, это ужасная участь, Азалинда могла себе представить беспомощность тех, кто потерял родителей, особенно в малом возрасте. Но, с другой стороны, когда эта вампиресса усмехнулась, спрашивая, боится ли она её теперь, в усмешке было столько горечи, а во взгляде мелькнуло такое одиночество, что это на миг – всего на один миг! – сделало вампирессу в глазах Азалинды... человеком. Загнанным в условия убийства ради выживания, но человеком. Упрямо тряхнув головой, Азалинда решительно пересекла узкий коридор и анфиладу залов. В конце концов, она дочь паладина! Вампиры – нежить и зло, они убивают людей! Девушка вновь подошла к выходу, намереваясь очень осторожно попробовать снова выйти, а после этого изучить руины поподробнее, вдруг найдётся какая-нибудь лазейка, которую не закрыла эта таинственная непонятная защита. Тогда ей не придётся думать ни о каких вампирах! * * * Надеждам Азалинды не было суждено оправдаться. Если вампиресса и не была похожа на обычного похитителя, то беспечной она отнюдь не была, и юная пленница, обыскав все руины сверху донизу, не нашла ни единой лазейки, на которой не было бы защиты. Азалинда за полдня добросовестно обошла все комнаты, лестницы и залы, не спускаясь только в подвал, и успела основательно проголодаться. Поняв, что единственным собеседником является вампиресса, пусть и не слишком жалующая компанию, дочь лорда решительно тряхнула головой и отправилась, как и вчера, к ступенькам, ведущим в не знавшую солнечных лучей тьму подвала. Внизу всё оказалось как и прежде – горела масляная лампа, пол был едва ли не устлан разнообразными свитками, а на прочном простом столе, положив голову на скрещённые руки, спала необычная похитительница. Блестящие чёрные волосы струились по плечам, причудливо расположились на столе, часть прядей скользнула к полу, немного не доставая до него, бледное аристократическое лицо вампирессы расслабилось, стало спокойным и безмятежным, так она ещё меньше походила на злобное чудовище, как всегда описывал вампиров Лиандер. Азалинда в нерешительности тихо подошла ближе, не зная даже, что делать и как отреагирует вампиресса на то, что её разбудили. Или, быть может, попытаться сейчас её как-то связать или ударить, пока она спит?.. Азалинда помотала головой, так, что её русые пряди рассыпались по плечам, и протянула руку к плечу вампирессы, собираясь просто её разбудить. Она уже почти коснулась ткани охотничьего костюма, когда что-то холодное сжало её запястье, Азалинда вскрикнула от неожиданности, дёрнувшись, и обнаружила, что вампиресса уже не спит, а чуть напружинилась, одной рукой перехватив движение пленницы сильными пальцами. Её движение было совершенно незаметно, словно оно было быстрее, чем способен заметить человеческий взгляд... — Я... – Азалинда не сразу справилась с испугом от неожиданного жеста, — я только хотела тебя разбудить! Ты меня напугала... – она облегчённо улыбнулась, окончательно приходя в себя. Её улыбка явно вызвала удивление вампирессы, та какое-то время смотрела на Азалинду как-то странно, затем разжала пальцы, освобождая схваченное запястье, и потёрла свой лоб абсолютно человеческим жестом, стряхивая сон: — Что тебе нужно? — Мм, я ведь нужна была тебе живой, так? – осторожно полюбопытствовала девушка. Вампиресса насмешливо полуулыбнулась: — Да, я уже объясняла это. Похоже, поверишь ты мне не скоро. — Дело не в этом, — мотнула головой Азалинда. — Я просто могу умереть от голода! Может, я выйду из руин и поищу в лесу какие-нибудь ягоды? Вампиресса не удержала короткого смеха: — Хорошая попытка выбраться, но всё проще, чем ты думаешь. – Она поднялась, машинально отбрасывая водопад чёрных волос назад, и направилась к выходу из подвала. Поднявшись по ступенькам, она указала Азалинде на дверной проём маленькой комнатки без окон, в которой, видимо, когда-то подразумевалась небольшая кладовка. Дверь туда истлела, и в проёме было видно какие-то большие корзины, накрытые простой холщовой тканью. — Там еда на достаточно большое количество времени. Питьевая вода там же, в кувшинах рядом с корзинами. Если что-то закончится, скажешь мне. — Еда?.. – несколько озадаченно отозвалась Азалинда, неуверенно подходя к корзинам. Пахло свежеиспечённым хлебом и вяленым мясом, которое явно было взято из чьих-то запасов на зиму. – Но откуда... — Из деревни, — упредив вопрос, пожала плечами вампиресса, развернулась и направилась обратно к ступеням подвала. — Из деревни? – переспросила Азалинда, чувствуя, как в ней начинает подниматься отвращение. – А ты, значит, тоже там перекусила?! Азалинду совершенно не волновало, что она не в том положении, чтобы обвинять, она просто была слишком чистой натурой со стремлением к справедливости, перенятым от отца-паладина, и потому она не задумывалась над своими действиями. Однако вампиресса не вспылила, только обернулась и раздражённым, но каким-то усталым тоном ответила: — Я не ем людей. Я одна из высших вампиров, мне редко требуется еда. — А кого же ты ешь? – резко спросила Азалинда с оттенком весьма нехарактерного ей сарказма. — В животных тоже есть кровь. И она мало отличается от человеческой. Впрочем, ты мне всё равно не поверишь, — оборвала вампиресса сама себя, решительно поворачиваясь обратно к ступенькам, но её остановил вопрос: — Животных? Но в деревне пропадают люди! В тоне Азалинды было негодование и неверие, но почему-то там осталась логика, там осталось желание выслушать и понять. Это настолько удивило вампирессу, что она замерла на первой ступеньке и обернулась снова: — Я к этому непричастна. Я не в первый раз сталкиваюсь со слепым страхом людей, которые тут же приписывают мне все ужасы, какие только придут им в голову, так что я ничему не удивляюсь. Азалинда не нашлась, что сказать, она так и не поняла, верить этому или нет, а вампиресса начала спускаться по ступеням вниз. — Постой! – Азалинда сделала несколько шагов к своей похитительнице, но остановилась. Что она могла спросить? Какие подтверждения или гарантии могла ей дать вампиресса, да и станет ли? — Что? – черноволосая женщина остановилась, обернувшись в который раз, и Азалинда, передумав, спросила совсем другое: — Как тебя зовут? Та чуть помедлила, пожала плечами: — Зови меня Реана. – Сказав это, она, наконец, спустилась в подвал, оставив Азалинду наедине с массой вопросов и взвившихся мыслей. Так ничего толком и не решив, Азалинда решительно тряхнула головой, заправила выбившиеся пряди за уши и направилась к кладовой утолять голод. * * * Тишину подвала нарушал только едва слышный скрип пера и ещё более тихое дыхание – узкие и длинные пальцы Реаны крепко держали острый кончик, уверенно перечерчивая знаки с древнего свитка перед ней. Чёрные пряди волос постоянно норовили соскользнуть с плеч, чиркнуть по бумаге, размазать невысохшие чернила, и вампиресса отточенными экономными движениями перехватывала непослушные пряди. У неё вечно терялись ленты для волос, это воистину раздражало... К сожалению, она не могла пойти на любой рынок и купить их, во-первых, потому что не было денег, во-вторых, она слишком отличалась по внешности от крепких и загорелых деревенских девушек. Конечно, никто не заявит сразу, что она вампир, к тому же, солнца она не боится, ей всего лишь неприятен резкий свет, но слишком узкая аристократическая кость, тонкие черты лица, ухоженные длинные волосы и негромкий голос выдадут в ней чужака вернее таблички на шее. Как минимум подумают на беглую аристократку или мошенницу из тех, что заманивают мужчин и обирают до нитки, а как максимум объявят её ведьмой, в здешних краях такое изредка случалось. Так что куда ей показываться людям, даже Азалинда с её хорошенькой внешностью и некоторой аристократичностью черт могла бы сойти за деревенскую девушку, но не вампиресса. Осознав, что уже давно смотрит в одну точку, Реана вздохнула и устало провела рукой по лицу, чувствуя, как накатывает страшная сонливость. Она уже давно не отдыхала как следует, но осталось так мало времени, что приходилось пренебрегать сном... Вампиресса снова сосредоточилась на знаках, но, поняв, что они начинают слегка плавать у неё перед глазами, признала, что отдохнуть ей придётся. Немного, совсем чуть-чуть, прямо на этом столе... Предупредительно отодвинуть пергамент с подсыхающими чернилами в сторону, оставить перо в чернильнице, и опустить голову на скрещённые перед собой руки, откинув непослушные длинные пряди. Полчаса... Не больше получаса, только прикрыть глаза и урвать кусочек сна... Страшный грохот где-то на верхнем этаже руин заставил вампирессу буквально подскочить на месте и поспешно оглянуться вокруг, она даже не сразу поняла, откуда раздался грохот. Сверху снова что-то глухо стукнуло, уже тише, и Реана, почти беззвучно чертыхнувшись, бесшумно скользнула к выщербленным ступенькам, ведущим из подвала. Вряд ли в руины мог проникнуть кто-то посторонний, лорд Ардер со своим другом-магом сейчас ловит несуществующих похитителей на соседних землях благодаря с умом составленной записке, а защита руин осталась активна, так что грохот могла вызвать только предоставленная самой себе Азалинда. "Непоседливая девчонка, что же ты там натворила?!" Найти источник недавнего грохота оказалось несложно – достаточно было обойти все этажи и двинуться туда, где поднялось больше всего пыли, это было в конце широкого коридора второго этажа. Сдерживая рвущийся из груди кашель, настороженная Реана бесшумно сделала несколько шагов по усыпанному каменными обломками полу, но тут же в сердцах громко топнула ногой и гневно нахмурилась, перестав скрываться. "Надо было её оставлять в поле зрения!" Запах крови, резкий, манящий, слегка кружил голову, и если бы не вековая пыль в воздухе, от которой першило в горле, вампирессе было бы труднее приглушить свои инстинкты. Часть стены в конце коридора обвалилась, придавив собой непоседливую пленницу, к счастью, несильно, иначе лицо Азалинды было бы сильно искажено болью, но девушка всего лишь морщилась, пытаясь выползти из-под большого обломка, и тихо шипела что-то себе под нос. — Тебе жить надоело? – резко выдохнула Реана, быстрыми чёткими шагами подходя к небольшому обвалу. Запах крови стал резче, отчего у совершенно не выспавшейся вампирессы ещё больше испортилось настроение. Стена в конце коридора, за которой был уже двор замка, была очень старой и едва держалась, кое-где были даже видны просветы, а раствор между камнями уже успел выкрошиться со временем. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что Азалинда искала какие-то лазейки во всех углах, часть камней просто не выдержала, и вот уже готов небольшой обвал... Продолжая морщиться от першения в горле, Реана быстро осмотрела обломок, придавивший правую лодыжку Азалинды, затем сняла с навалившейся кучи несколько небольших камней и присела перед девушкой. — Я... не ожидала, что стена рухнет на меня, — призналась Азалинда, морщась от боли. — Значит, она должна была рухнуть наружу? – саркастично спросила усталая и раздражённая вампиресса, быстро оценивая повреждение. Довольно большой кусок камня, почти глыба, придавил ногу и не расплющил её в лепёшку только благодаря нескольким более мелким камням рядом с босой ступнёй девушки, которые приняли на себя всю тяжесть камня. Разумеется, эта конструкция была крайне ненадёжной, и Реана, не теряя времени, быстро подставила рядом с придавленной ногой Азалинды снятые сверху камни, чтобы они могли хоть как-то смягчить вес глыбы, если она всё же просядет и опустится ниже. – Не изображай из себя героически сбегающего узника, даже если здесь вообще не будет стен, магическая защита будет работать. – Реана поджала губы, выпрямилась, осторожно коснулась большой глыбы и уже смелее ухватилась за её край. – Когда я скажу, быстро выползай из-под камня. Сможешь? Кроме ноги ты в порядке? – запах крови стал настолько отчётливым, что это начинало всерьёз будоражить инстинкты, и вампиресса хотела покончить с этим как можно скорее. Не приведи боги она потеряет контроль над собой, а это никак не входило в её планы – что она будет делать с разъярённым виконтом-паладином, пробившимся наверх с помощью личной отваги и мастерства владения мечом, и не менее разъярённым магом, который был странствующим и вследствие этого намного более опытен, чем любой выпускник магической школы? Смерть Азалинды была крайне нежелательна, особенно сейчас, когда ей позарез нужно было время остаться в руинах и она не могла себе позволить отвлекаться на маленькие личные войны... — Да. – Ответ был сразу на оба вопроса. Рана была довольно серьёзной, выступ большой глыбы хоть и не задел кости, но крови было немало, да и хромать Азалинда точно будет пару месяцев, но девушка самообладания не потеряла и держалась хорошо. Впрочем, пребывая в крайне мрачном и раздражённом расположении духа, Реана просто это машинально отметила, никак не оценив, и сосредоточилась. — Давай! – резко сказала она, толкая камень от себя. Поднять его она и не рассчитывала, но вот сдвинуть так, чтобы он опирался на соседние обломки и завалился на них, было вполне возможно, существовала лишь опасность, что эти самые обломки не выдержат и осядут под весом глыбы, но лучшего варианта всё равно не было. Азалинда тут же дёрнулась, пытаясь выползти, глыба, и так не особо сохраняющая равновесие, опасно зашаталась, Реана напряглась, изо всех сил пытаясь столкнуть её в сторону, и наконец Азалинда улучила момент, сумев выползти на руках и помогая себе здоровой ногой, которую придавило только слегка, оставив пару синяков. Едва она оказалась вне опасности, Реана резко отскочила от камня, и тот, потеряв одну из опор, окончательно рухнул на просевшую от такого веса насыпь из мелких осколков. В воздух снова взвилась туча пыли, вынудив обеих девушек судорожно кашлять, но Реана была даже рада, что это произошло – по крайней мере, это заглушало отчётливый запах крови, который начинал постепенно сводить с ума. Проклятье, она не сможет так долго выдержать, она была безумно голодна, попросту экономя время на еде, и этот запах... чёртова девчонка с её идиотскими идеями выбраться отсюда! Резко развернувшись, Реана почти бегом направилась прочь по коридору, всё ещё кашляя. — Бинты там же, где еда, вода тоже! – хрипло сказала она, даже не обернувшись, и направилась прочь из руин, торопясь оказаться как можно дальше от Азалинды. Сегодня вечером придётся охотиться даже до захода солнца... Азалинда смотрела вслед Реане, стремительно удаляющейся по коридору, и пыталась побороть в себе неуместное чувство детской обиды. Разумеется, никто не говорил ей, что о пленниках обязаны заботиться, и Реана вообще-то её только что спасла, но резкая отповедь и то, что вампиресса оставила её на произвол судьбы, сильно задели Азалинду. Что такого сверхнеобъяснимого в том, что она пыталась выбраться? Обида в душе Азалинды вполне закономерно постепенно сменялась гневом. В конце концов, она могла быть и сама виновата в этом обвале, но только из-за этого вынуждать её ковылять весь второй этаж и лестницу с раненой ногой, которая адски болела – это уже слишком! Злость помогла ей взять себя в руки и подняться, держась за стену, на больную ногу опираться было почти невозможно, от боли ныли даже зубы, но Азалинда терпела, слишком хорошо понимая, что если она не спустится вниз для промывки и перевязки раны, она может заработать что-нибудь и похуже обычной боли, а помощи от вампирессы ждать не приходится. Да и не нужна ей помощь этой Реаны! Тихо чертыхаясь, Азалинда проковыляла коридор, с тихим ужасом посмотрела на лестницу с вычурными полуразвалившимися перилами, но выбора у неё не было, и пришлось спускаться. После того, как перила дважды буквально ломались от её веса и она чудом не падала, она сообразила передвигаться сидя и практически боком, осторожно перенося на следующую ступеньку больную ногу и затем, не напрягая её, перемещаться самой, опираясь на руки и здоровую ногу. Так было больнее, но по крайней мере у неё не было риска свалиться с лестницы и свернуть себе шею... У подножия лестницы ей пришлось передохнуть, непривычная сильная боль действовала словно какое-то кошмарное снотворное, выпивая все силы, и Азалинда впервые подумала, сколько мужества у обычных солдат или её отца, которые такие раны считают царапинами и способны действовать с гораздо более серьёзными ранами и потерей крови. Азалинда, конечно, никогда не была слабой, нежной и беззащитной, да и ссадин она за всю жизнь благодаря своему непоседливому характеру получала несчётное количество, но сама она ещё не пережила ни одной по-настоящему серьёзной раны и не умела отключаться от боли, как делали опытные солдаты и ветераны сражений. Впрочем, выбора у неё всё равно не было, схлопотать заражение и потом стоять перед выбором – остаться без ноги или лишиться жизни, она была не намерена. Поэтому, чертыхаясь и постанывая, Азалинда поднялась и по стенке медленно направилась в комнатку с припасами, где, по словам Реаны, были бинты. Импровизированную аптечку в прочной корзине, затянутой холщовым мешком, она нашла в стороне от еды, к огромному своему облегчению обнаружила в ней пузырёк с лёгким опьяняющим веществом, которое избавляло на время от боли, и без колебаний выпила его. После этого, конечно, слегка нарушилась координация, но девушка как минимум смогла действовать, не обращая внимания на притупившиеся болезненные ощущения. На тщательное промывание раны, наложение лекарственной мази и бинтов ушло больше получаса, но зато теперь Азалинда смогла откинуться на стену комнатки и облегчённо вздохнуть, ощущая страшную слабость, но как минимум рана теперь не опасна. Следовало бы её перебинтовать чем-нибудь ещё на втором этаже, возле завала, но она недооценила серьёзность раны, посчитав, что доберётся сначала до нормальных бинтов. Кстати, зачем Реане бинты? Или вампиры точно так же лечат свои раны, как и люди? Аптечка явно была так же "позаимствована", как и еда, системы в сваленных в корзинку лекарствах не было никакой, возникало впечатление, что Реана наведалась в деревню, захватила мешок побольше и быстро набросала туда всего, что могло бы пригодиться, а потом оставила всё принесённое здесь, собираясь отвлекаться на добывание необходимых вещей как можно меньше. Впрочем, наверняка так и было, судя по тому, что Реана буквально не вылезала из своего подвала с какими-то непонятными записями, книгами и свитками... Азалинда совершенно не заметила, как её сморил крепкий сон прямо на жёстком и холодном полу комнатки, совершенно закономерный после снимающего боль средства, которое она выпила. * * * Очнулась она от боли в раненой ноге, поморщилась и попыталась забыться вновь, но боль была слишком сильной, чтобы это получилось. Словно наждаком раз за разом проводили по ране, методично, уверенно, сверху вниз... Азалинда открыла глаза, коротко со стоном пробормотав не подобающее приличной леди ругательство, медленно села – и вздрогнула, обнаружив себя на соломенном матрасе, на котором она очнулась после своего похищения, а рядом на импровизированной кровати сидела Реана, нанося кусочком бинта лекарственную мазь на рану, с которой бинты оказались сняты. Реана на миг прервала занятие, вздохнула: — Я надеялась, что ты очнёшься позже. Придётся тебе терпеть. – Она продолжила наносить мазь, ни капли не обращая внимания на слегка ошалелый взгляд Азалинды. Впрочем, дочь лорда быстро взяла себя в руки, чуть напряглась, спросила: — Зачем ты это делаешь? — Затем, что тебе надо сменить повязки, — невозмутимо ответила та, не отрываясь от болезненного для Азалинды занятия. Выглядела она не в пример лучше последнего раза, отдохнувшая и умывшаяся, в простой, но чистой и опрятной крестьянской одежде, крепкие штаны и такая же крепкая просторная рубашка наверняка принадлежали какому-нибудь сыну крестьянина, не отличающемуся широтой плеч, но уже вышедшему из юношеского возраста. Чёрные волосы были перехвачены узкой тесьмой у основания шеи, окончательно придавая Реане вид аристократки, которая волею судеб оказалась вдали от положенного ей замка и вынужденная скрываться, не слишком умело, но как уж получается. — Какое тебе дело до моей раны? – резко и не слишком вежливо спросила Азалинда, снова чувствуя отголоски гнева. Она понимала, что обида и гнев были совершенно беспочвенны, она сама решила, что вампиресса не из обычных похитителей и совершенно не планирует издеваться над пленницей, потому и не ожидала такой холодности с её стороны. По сути её эмоции были всего лишь обманутыми ожиданиями – что не мешало теперь пытаться заново оценить Реану и понять, что ей движет. — Мне просто не нужны лишние проблемы, — совершенно спокойно ответила Реана, не отреагировав на резкость. Закончив наносить мазь, она начала осторожно и сноровисто накладывать бинты, не нуждаясь в помощи, было ясно видно, что лекарское дело было для неё привычным. — Тогда, после обвала, ты так не думала, — заметила Азалинда, но вместе с едкостью в её тоне невольно проскользнуло непонимание. Возникало впечатление, что Реана была исключительно человеком настроения, и в гневе она могла рвать и метать, а в хорошем настроении вполне добросовестно заботиться. — Поверь мне, ты не хотела бы, чтобы я тогда осталась, — хмыкнула Реана, закрепляя первый бинт и начав аккуратно накладывать второй, чтобы повязка крепко держалась и пропиталась лекарствами как следует. — Ты настолько разозлилась? – Азалинда спросила это настороженно и с недоверием. – Неужели ты считаешь, что я должна сидеть сложа руки, не зная даже, когда ты меня отсюда выпустишь и выпустишь ли вообще? – она поморщилась от боли в ране, стараясь не обращать на неё внимание. То ли рана стала меньше болеть, то ли она ухитрилась привыкнуть к боли, но теперь её можно было терпеть, не сходя с ума. Реана вскинула тонкую и чётко очерченную бровь, бросив на Азалинду насмешливый взгляд: — Обед просит о том, чтобы его съели? Очень мило с его стороны. — Какой ещё обед? – Азалинда явно начала сердиться, но Реана неожиданно зло посмотрела на неё: — Самый обыкновенный! То, что я не ем людей, всего лишь остатки былой морали, но мне очень трудно сдержаться, когда я голодна и меня дразнит запах крови! – словно осознав, что вспышка гнева была лишней, Реана только раздражённо вздохнула и продолжила бинтование, от которого отвлеклась на время своей речи. Азалинда на несколько секунд замолчала, осознавая полученную информацию. Так это Реана от неё сбегала, чтобы не поддаться инстинктам?.. — А... сейчас? – наверное, не стоило спрашивать, но Азалинда не задумывалась об этом, она просто стремилась понять. — А сейчас нет, — отрезала Реана, слишком резкими движениями закрепляя бинт. Впрочем, даже сейчас лишней боли перевязка не доставила. Не оставаясь рядом ни одной лишней секунды, она кинула бинты в уже знакомую Азалинде корзинку и вышла из комнаты, казавшейся мрачной из-за заколоченного окна, но в щели между досками всё же попадал робкий солнечный свет. Судя по всему, проспала Азалинда весь вечер и всю ночь, совершенно не заметив, как Реана её переносит на второй этаж из комнатки, где хранилось продовольствие. Чувствовала она себя, конечно, разбитой, но всё же немного отдохнувшей, долгий сон был ей необходим. Азалинда уже решила было вставать, так как ей нестерпимо хотелось пить, как к её несказанному удивлению Реана вернулась, неся на большой прямоугольной доске плотный завтрак и старый глиняный кувшин с отколовшейся ручкой, полный воды. Поставив доску на древний рассохшийся комод рядом с матрасом, жалобно скрипнувший от такого обращения, Реана указала на еду: — Завтракай. И не вставай по возможности. Надо будет что – крикни погромче, я услышу. — Хорошо, — с некоторым удивлением отозвалась Азалинда. Реана кивнула и повернулась к двери, но девушка её остановила: — Реана, подожди... – убедившись, что вампиресса остановилась, обернулась и её слушает, Азалинда решительно продолжила: — Я, честно признаться, плохо понимаю тебя, но... спасибо. – Вряд ли каждый похититель будет так заботиться о тех, кого похитил, а тем более, если похититель оказывается вампиром. Азалинда прекрасно осознавала, что Реаны не боялась, и немалую роль в этом сыграла сама Реана, не пытаясь запугать, а представая самым что ни на есть обыкновенным человеком со своим характером, без всякой помешанности на жажде крови, жестокости и прочих качествах, присущих вампирам по общепринятому мнению. А Азалинда привыкла смотреть не на шелуху титулов и штампов, а на саму личность, за что её безмерно любили все слуги замка, поскольку она одинаково относилась как к слугам, так и к важным господам, часто приезжавшим к отцу в замок. Конечно, отец пытался привить дочери какие-то основы особого уважения к титулам, но Азалинда совершенно его не слушала, а Лиандер только беззлобно посмеивался над лордом Ардером – сам маг тоже никогда не склонялся перед титулами в силу своей профессии. Реана только пожала плечами на благодарность Азалинды и вышла из комнаты.