Чертополох и лилия

Он вскоре ушел прочь, но Гермиона ещё долго не могла забыть его жадный хищный взгляд. Её отвели в небольшую двухэтажную виллу, построенную, как видно, специально для местных хозяев, которыми были почти одни оборотни, егери и прочая публика из числа тех, кого Волдеморт посчитал слишком неумными и неотёсанными для того, чтобы служить ему в Министерстве или Хогвартсе. — Так, отлично, — хрипло прокаркал ей один из этих мерзких типов, втолкнув ее в низкое грязное помещение на первом этаже. — Вот кухня. Приберешься здесь, а то у нас немного грязно, хе-хе! Она остановилась на пороге, обводя взглядом доставшееся ей поле действий: "немного грязно" казалось весьма и весьма мягким описанием того, что происходило в этой комнате. Открытый камин успел так закоптить стены, что они, побеленные когда-то, стали почти полностью черными и серыми. Дощатый пол потемнел от разводов воды, грязи и был завален мелким сором и объедками: егеря не утруждали себя уборкой и после обеда просто сметали весь мусор на пол. По углам высились горы всяческого барахла, отобранного у прибывавших в лагерь магов-грязнокровок. Запах стоял при этом такой, что у Гермионы волей-неволей закралось подозрение, что егеря используют комнату заодно и в качестве уборной, и единственное, что захотелось сделать в первые секунды пребывания здесь — так это распахнуть окно шире, что она и сделала. Тот, кто привел её сюда, судя по всему, был к запахам равнодушен. — Так, золушка, слушай мою команду. Не знаю, как ты будешь это всё прибирать, но не очень-то увлекайся: в пять часов сюда после вечернего обхода завалится вся наша компания, и, если ты пока не поняла, это будет значить, что мы все будем адски хотеть пожрать. И не дай бог, если к этому времени здесь не будет накрыт стол. Уяснила? Гермиона меньше всего хотела бы подчиняться этому уродцу, но кивнуть пришлось. пусть они думают, что она смирилась и со всем согласна. А она просто-напросто сбежит отсюда, как только сможет. И если сможет. Но стоило ей только начать копаться в горах мусора и тряпок в углах в поисках случайно забытой кем-нибудь палочки, как сзади вновь хлопнула дверь, и вновь ввалился недавний оборотень. — Чем это ты там занята? Я что, не английским языком приказал тебе готовить ужин? — окрикнул её он и затащил внутрь ещё одну девушку, бледную и испуганную. — Смотри, кого я притащил тебе на подмогу. Он оставил их вдвоём, пообещав спустить с них шкурки, если они вздумают вытворить что-нибудь, и ушёл. Гермиона посмотрела на невольную напарницу. Она не знала её, хотя лицо было смутно знакомо: кажется, она училась двумя или тремя годами старше. Девушка отвечала ей односложно и молчала, замкнувшись в себе; лишь позже Гермиона узнала, что приспешники Волдеморта убили родителей прямо на её глазах перед тем, как отправить её сюда. Действия её были скорее механическими и медленными, и видно было, как хочет она забыть обо всем. К её чести, она пыталась помочь ей, но дел было более чем достаточно, а в отсутствие волшебной палочки только и можно было, что развести огонь и согреть воды, а потом начать прибираться и варить ужин. Беспалочковая магия всегда давалась Гермионе с трудом, а сейчас — наверное, от волнения, — и вовсе почти исчезла. Она попробовала отпереть дверь — заперто было наглухо, хотела вылезти через окно — напрасно, оно было зарешечено так, что не пролезла бы и кошка. В нервном обдумывании способов побега и механической работе прошли незаметно часы до ужина. Удалось подмести пол, расчистить горы мусора и сварить целый котёл супа, после чего усталость не давала даже поразмыслить как следует, не говоря уже о сопротивлении. Можно было бы украсть нож и попробовать напасть на своих надсмотрщиков, но что сделали бы две миниатюрные девушки против десятка мужчин? Только разозлили бы лишний раз. — Сильнее всего боюсь, что они напьются и начнут лапать нас, — пробормотала неслышно новая знакомая Гермионы. — Может, это будет к лучшему? Напарница удивленно вскинула на неё глаза: — Что? Только не говори, что тебе понравился один из этих монстров! — Что ты! Но если они крепко напьются, то уснут и забудут нас запереть. Или мы сможем украсть у них ключи — было бы хорошо, верно? — Да. Жаль, что мне все равно некуда бежать. Гермиона вздохнула. У двери послышался многоголосый шум. Заскрежетал замок, отпирая её. Надсмотрщики, все почти бывшие егеря, неспешно входили внутрь. — Ещё не накрыто? Грязнокровка, о чем ты думаешь? Пошевеливайся живее, если через минуту на столе не будет еды, то клянусь, я сожру тебя саму на ужин вместо хлеба! — Скабиор будет против, сдаётся мне, хе-хе. Скабиор. Вот, значит, как его зовут. Теперь она знала. Это, правда, скорее всего была кличка, но все же. — Это еще с чего? — Он же её выбрал. — И что? В лагере дополна девок, одной больше, одной меньше! Егерь замахнулся было, чтоб шлепнуть её по заднице, но почему-то медленно опустил в друг руку и замолк. Подняв глаза, Гермиона увидела, что он стоял рядом, смерив второго егеря взглядом. Медленно отошёл и сел за стол. — Я жду, красотка. Остальные засмеялись. Высмеивать нерасторопность и прочие качества грязнокровок здесь не возбранялось. Она поднесла ему варево, миску с хлебом и поспешила уйти, лишь бы не встречаться с ним больше глазами, ощущая безотчетный страх и замирание сердца. Утолив первый голод, надсмотрщики приказали вынести им пива из кладовки. Тут Гермиона подчинилась с охотой. Она была готова принести им и что покрепче, лишь бы те быстрее перепились и задремали. Обе девушки спрятались в каморке за чуланом, изредка смотря в щели между досками за происходящим в зале. Слышен был громкий смех, крепкие словца и прочие непременные атрибуты мужского досуга. Изредка их громко окрикивали с просьбой вынести закусить или протереть пролитое, но, к счастью, никто больше не покушался ни на их честь, ни на целостность "шкурки": или боялись своего главаря, или считали зазорным сближаться с грязнокровками. Постепенно шум смолкал, надсмотрщики разбредались кто куда. Некоторые будто бы дремали, оставшись за столом. Гермиона выскользнула на кухню, взяла тряпку, будто бы стереть со стола, и прошлась вдоль него, высматривая, у кого есть ключи. Простой ключ от этого помещения был у каждого, но у Скабиора болталась целая связка: надо думать, были там и входные, и ключи от кладовой, и те, которые отпирали калитку в заборе, что вела наружу. Как назло, приближаться к обладателю кольца со всеми ключами хотелось меньше всего на свете, хоть он и казался крепко уснувшим и лежал, откинувшись на спинку стула и закрыв глаза. Гермиона выдохнула и вдохнула несколько раз поглубже, чтобы успокоить нервы и набраться сил, после чего незаметно, будто бы стремясь получше вытереть стол, начала к нему подбираться. Встала рядом, нагнувшись и сметая крошки со стола. Рука её в этот миг протянулась вниз, к поясу штанов. Ключи звякнули негромко... И почти тут же Гермиона почувствовала, что запястье крепко сжато. Катастрофа. Нетрезвый и взбешённый попыткой украсть ключи — что он сделает с ней теперь? К счастью, пока что особо злым он ей не казался, но она уже знала, что это впечатление обманчиво. — Ай! Отпустите меня! — вскрикнула она. — Да? А мне показалось, ты наоборот хотела стать со мной ближе, — протянул он с фальшивым удивлением. Он взял её ладонь в свою, не давая вырвать, и плавно сместил к своей промежности, заставляя огладить крепкий холмик в штанах. Засмеялся, видя её страх. Отпустил руку, но только затем, чтобы обхватить за талию и силой усадить к себе на колени. В ответ на сопротивление и мольбы отпустить снова деланно удивился: — Прелесть моя, что тебе не нравится? Ты разве не за этим полезла ко мне в штаны? Хриплый голос мурчал у уха. Шею щекотали выбившиеся из хвоста грубые пряди его волос. — Нет... Ай! Отпустите! Я хотела взять у вас ключи, — призналась она. — Да что ты? Так попросила бы: я бы тебе их дал. Тебя ведь интересуют ключи от моей спальни, а? — поддел он её смешливо, игнорируя возражения. — Нет, вовсе нет! Отпустите меня... Пожалуйста... Она уже чуть не плакала. Кожи на шее, тонкой и чувствительной, коснулись губы и язык. Скабиор прижимал девушку к себе, не давая вырваться. Она ощущала его горячее дыхание на своей коже, солоноватый запах, исходивший от него, его влажные поцелуи, такие пугающие, что тут же хотелось замереть, лишь бы он прекратил. Но нет: ласки становились все настойчивее, и он пару раз даже легонько, будто дразня, прикусил её кожу. — Нет... Прошу вас, не надо. Я не хочу стать оборотнем, как вы! Он рассмеялся, оторвавшись. — Откуда ты знаешь, что я оборотень, а? Может, я обычный негодяй? — Ваш нюх. Вы запомнили мои духи — и выследили меня по ним. Тогда же, когда забрали себе мой шарф, — призналась она. — Ты меня запомнила? Ах, как приятно. — Вовсе нет. Отпустите. Отпустите! Иначе я позову сейчас на помощь. — На помощь? Кого? — фыркнул он. Правая ладонь пробралась ей под одежду, гладя живот и грудь. — Не смейте! У меня есть жених! И он чистокровный. Он отомстит вам, если только вы сделаете со мной что-нибудь дурное. — Правда? Что ж он тогда с лёгким сердцем позволил тебя забрать сюда? И кстати, не сомневаюсь, я могу показать ему мастер-класс по тому, как доставить тебе удовольствие.