Но в пределах сна...

Ко мне в кабинет зашёл Инк. В руках он держал поднос с какими-то сладостями. Там же присутствовал чайник и чашки тёмно-синего цвета с золотыми узорами. - Тебе нравятся эти угощения? Только не убивай, если что-то не так, - проговорил он, смотря на меня строгими глазами(?). - Кончай шутить, радужный мудак, - шикнул я. Вскоре его взгляд смягчился, стал теплее. Значит, он либо простил меня за убийство, либо забыл про мои пакости. Поставив поднос на стол, Инки разлил горячий чай по чашкам. Он отломил ломтик от печенья, покрытого белым шоколадом, и сунул себе в рот. Лично я, в отличии от сидящего передо мной, недолюбливаю белый шоколад. Хотя Радужка употребляет совсем мало сладкого. Именно по причине моей ненависти к белому шоколаду, рядом лежал молочный шоколад в форме "сердечек", как говорит Инк. Лично я эту фигуру называю " душой". - Я тебе чая принёс, - улыбнулся Радужный. - Ну надо же, а я не заметил. - Именно поэтому я говорю тебе носить очки, но ты ж меня не слушаешь, - не поняв сарказма, ответил он мне. - Даже не собираюсь! Очки... Нет. В них я выгляжу глупо и смешно. - Ладно, не хочешь - не надо. Это уже не мои проблемы, а твои. Я хотел поговорить насчёт ПиДжея. Я занервничал. Инк до сих пор не знает о смерти его сына. Что ему говорить? - И... о чём же ты хотел поговорить? - я отвёл взгляд. - Он мне уже почти 3 месяца не пишет. Три! Я, конечно, понимаю, что он сейчас живет в интернате, ведь вы с ним не в ладах и все такое, но я согласился его отправить туда с условием, что он будет писать о своей жизни там, - он нахмурился, явно чуя что-то неладное. - Я думаю, что у него очень плотный график. Он же учится, занимается с управляющими и... - сочинял я на ходу. - И у него очень плохая память. Просто не обращай на это внимание. Рано или поздно он все же напишет. - Не обращать внимание? На собственного сына? Эррор, я - не ты! Я не собираюсь игнорировать его поведение. Скажи мне адрес интерната. Я отправлюсь туда сегодня же, - он поставил чашку на стол и встал со стула. Я последовал его примеру. - В-вряд ли тебя пустят! Детей можно навещать только на каникулах! - встревожился я, но пытался быть спокойнее и держать себя в руках. - Эррор, что происходит? - запаниковал он. Я уже потерял дар речи и мысли. В дверь постучали. Ну, хоть что-то радует. - Войдите, - приказал я. Из дверного проёма высунулась голова моего слуги. Вроде бы его звали Джеймс. - Извините, сэр... - робко начал он, но я его перебил. Хоть бы этот дебил меня куда-нибудь позвал или сказал что-нибудь тревожное, отчего мне в любом случае придётся покинуть Инка. - Ничего, продолжай. - Замечены изменения в организме 1-ФП17, - чуть твёрже продолжил он. - Джеймс, повышение! - воскликнул я и сорвался с места. - Вообще-то я Вениамин... - обиженно прошептал пришедший, теперь уже не олух, слуга. - Эррор, ты куда?! - крикнул мне вслед Инк, но я притворился, что не услышал и покинул свой кабинет, убегая дальше по коридорам. Обычно, я не бегаю, не люблю это дело, но сейчас исключение. Конечно, мне не хочется покидать моего Инки, но и умереть от его рук тоже пока не хочется. Добежав до подвала и открыв дверь, о которую недавно шмякнулся Гено (лучше не вспоминать, а то снова на меня нападёт приступ смеха), я подошёл к кое-какому механизму. Посмотрев на экран, я убедился, что в повседневной и неподвижной жизни 1-ФП17 действительно были замечены некоторые изменения, но на экране не отображался счётчик сердцебиения. ПаперДжем как-то двинулся, но признаков жизни не подал. Я подошёл к кровати этого мелкого сорванца. Его там не оказалось. В голову что-то прилетело. Послышался треск стекла и я отключился.