Модель И Фотограф

*** Сегодня шел третий и последний день художественной выставки набирающего популярность художника. Но хоть этот день и был последним, людей от этого не поубавилось, даже несмотря на высокую цену за вход. Помещение было очень светлым: стеклянный потолок, через который проникали солнечные лучи, белоснежные стены и мягкая подсветка для каждой картины. Чимин сегодня не хотел никуда выходить вообще, но 10 пропущенных звонков и 54 коротких раздражающих СМС-ки от друга, вытащили его из дома тисками. Сейчас у Пака не было ни малейшего настроения для всяких там выставок, но ему нужно было вдохновение для его собственного творчества. И хоть он не художник, а фотограф…, но кто сказал, что фотографу не нужно вдохновение? Они такие же творческие личности, как и художники. На выставку его пропустили без платы, сказав, что его ждут внутри. Чимин вопросов не задавал, халява, так халява. Как только парень вошел в комнату, то чуть не ослеп от яркости в помещении. «Да уж, он слишком постарался,» — промелькнуло в голове, пока он привык к освещению. Как только Чимин увидел картины, ему стало трудно дышать. Они были поразительны настолько, что хотелось смотреть на каждую очень долго, изучая каждую деталь вкрадчиво и до мельчайших подробностей. Гамма цветов тоже была превосходна и, когда смотрел на портреты, казалось, что это просто окно и тот человек сейчас высунется к тебе и поприветствует. Но это были лишь, до мурашек по коже, точные картины. В этот раз этот художник превзошел себя, ведь обычно он рисовал картины в одном направлении — пейзажи. Ну, вообще, он рисовал в разных направлениях, но выставки делал лишь по пейзажам. Чимин всегда удивлялся таланту его друга, ведь на то, чтобы нарисовать эти картины ему потребовался лишь месяц. 23 картины за месяц! Как это вообще возможно? Минут через двадцать своего пребывания на выставке Пак все же нашел героя этого дня. Он ходил с серьезным выражением лица, но в его глазах плескалась по-настоящему детская радость. Усмехнувшись этому, парень направился в сторону художника. — Чон, мать его, Чонгук, — тихо сказал Чимин на ухо другу, — В этот раз ты превзошел сам себя! — Хен, — младший расплылся в довольной улыбке, показав свои красивые зубки. Сейчас он был похож на зайчика и от этого хотелось затискать его. — Я старался, ведь для меня некоторые вещи новы, например-портреты. Их я делал дольше всех. — Я заметил, но почему здесь в основном девушки? — озираясь по сторонам, спросил Пак. — Ну, — Чонгук немного смутился, — потому что вряд ли бы кто-то из парней согласился на это. — На это? — он вопросительно изогнул бровь, заглядывая младшему в глаза. — Оу… — до него только дошло, что девушки были одеты не полностью, какие-то части тела были обнажены. — Но знаешь, один парень все же согласился, — Гуки кивнул в сторону портрета в углу. Он был оформлен в черно-белых тонах. На картине парень опирался на стол и смотрел в сторону пустым взглядом. На нем были лишь темные джинсы, которые держались на его бедрах лишь благодаря ремню, и худое, но не менее прекрасное тело. Из-за того, что это был всего лишь рисунок, точных черт лица не было видно, поэтому Паку очень захотелось увидеть этого человека в живую. Чимин настолько долго смотрел на этот портрет, что уже и не слышал, как друг его несколько раз окликнул. Парень очухался только тогда, когда Чон хорошенько тряхнул его за плечи. — Хен, что с тобой? Ты че, картину просверлить взглядом хочешь? — усмехаясь, спросил младший. — Гукки, сколько стоит эта картина? — спросил Пак, стараясь снова не засмотреться на портрет того парня. — Э? Хен, ты чего? — он удивленно моргнул. — Ну, эм, картина мне нравится, — тут же ответил фотограф и отвел взгляд от проницательных глаз младшего. — Значит, тебе все-таки модель приглянулась, — вздохнув, Чон отпустил плечи старшего и внимательно посмотрел на парня на картине. — Ох, Чимин-хён, не умеешь же ты модель себе выбирать… С этим парнем было труднее всех, — Чонгук устало потер переносицу и отрицательно покачал головой. — Я ни за что не скажу информацию об этом человеке, но картину продать могу. — Э? Ну, Гукки, почему не скажешь? — Чимин жалобно уставился на своего друга, надув и без того пухленькие губки. — Потому что, зная твою натуру, ты расплачешься или психанешь на следующий день вашей совместной работы, — с серьезностью ответил Чон, — Я сам чуть не украсил ему личико на следующий день, ибо ему то «это не так», то «то не эдак». Через день вообще сказал, что ему лень, поэтому не придет. Ащ! Так вмазать хотелось. — распалялся младший, но это все равно выглядело очень мило. Сейчас это был злой, но от этого не менее милый парень, поэтому Чимин просто засмотрелся на друга с глупой улыбкой умиления на лице. — Хен, ты вообще меня слушаешь?! — Конечно, но ты настолько мил, когда злишься, что невозможно не умиляться, — глаза Пака улыбались вместе с ним. Чон лишь тяжело вздохнул и, подозвав к себе сотрудника на выставке, попросил упаковать эту картину, вокруг которой они оба развели такой хаос. Пока картину бережно упаковывали, хорошо заворачивая, парни сходили перекусить и сколько бы Чимин не выпытывал у младшего о той, «вредной» по словам Чона, модели, тот молчал как рыба и умело переводил тему. Уже садясь в такси, Пак сдался, ведь другу надоели расспросы старшего, и он отправил того домой. Чимину, конечно, было немного обидно, что его вот так вот намеком послали, но что ж тут поделаешь, он и правда вел себя как одержимый. Дома, он положил на стеклянный стол хорошо упакованную картину и смотрел на обертку. Открывать было волнительно, ведь теперь это произведение искусства принадлежало ему. Теперь на такую замечательную картину может смотреть только он. Сердце пропускает удар, он облизывает пересохшие губы и медленно, с осторожностью разворачивает портрет. Смотрит на него с замирающим дыханием, затем глубокий выдох и картина уже стоит на самом видном месте. По лицу расплывается счастливая улыбка, и теперь ему еще сильнее хочется нанять этого парня. _________________________________________ Через несколько дней Чимину, который усердно обрабатывал новые сделанные фотографии, позвонил раздраженный Чонгук и сказал, что когда та самая «вредная» модель узнала о продаже портрета с ней какому-то парню, очень сильно выносила Чону мозг и попросила дать адрес местонахождения портрета. Чимин долго не мог понять, чего от него-то хотят, но, когда до него дошло, он удивленно подскочил. — И ты ему дал адрес? — Хен, ты дурак что ли? Конечно же, нет. Я сказал адрес кафе, в котором вы встретитесь. Ну, и он, как бы, согласился, — ответил шуршащий чем-то на заднем плане Чон. — Ах, да и это наше кафе, в котором мы часто бываем. Встреча в одиннадцать, так что не опаздывай. Пока~ После этих слов в трубке послышались гудки, а ошарашенный Чимин посмотрел на время. Половина одиннадцатого. — Чертов Чонгук! — воскликнул Пак, подрываясь с места, чтобы вовремя успеть на встречу. Он очень хотел успеть точно к нужному времени, ведь все эти дни с выставки парень горел желанием увидеть настоящего человека с картины. И, чтоб его черт побрал, ведь это был ужасно творческий интерес. Если Чонгуку, как художнику, нужно было запечатлеть на холсте лишь образ, то Чимину, как фотографу, нужно запечатлеть все до мельчайшей детали. Без пяти одиннадцать Чимин уже стоял около кафе и пытался восстановить дыхание. Ведь он, почему-то, не додумался взять такси, сесть на автобус или метро, а все это виновато застилающее всю усталость и прочие мелочи желание. Желание увидеть то, что так красиво было скопировано на полотно. В одиннадцать ровно Пак спокойно зашел в кафе и осмотрелся, ища глазами знакомое тело и фигуру, но никак не лицо, ведь его он так и не рассмотрел на картине, как бы не пытался. Когда он заметил нужного человека его сердце пропустило удар, а ноги будто приросли к полу. Лицо этого парня было настолько же невероятным, как и сам парень. Выражение его лица почти напоминало лицо на картине, такой же пустой и отсутствующий взгляд. На одеревеневших ногах Чимин подошел к парню и сел напротив, и тот сразу же одарил его своим вниманием, медленно повернув к Паку голову. Несколько секунд они играли в гляделки, а затем Чимин улыбнулся и, протянув руку, сказал: — Привет, я Пак Чимин. И я тот самый парень, который купил твой портрет. — Привет, — прохрипел в ответ парень и, прочистив горло, посмотрел на протянутую руку с подозрением. — Сразу спрошу, ты извращенец или гей? От такого вопроса Чимин даже возмущенно подавился воздухом. Улыбка тут же сползла с его лица, а руку он опустил к себе на колено. — Не тот и не другой, — как можно спокойнее ответил Пак, — Просто я ценю красоту, мне по профессии положено. Парень напротив сначала вопросительно изогнул бровь, а затем начал сверлить взглядом Чимина. — Тогда зачем нормальному человеку покупать портрет парня, когда там было полно портретов девушек? — этот вредный парень почему-то начал действовать на нервы Чимина. — Потому что я не работаю с полуголыми девушками. Девушки должны быть чисты и невинны, а парни сексуальны и желанны. Я работаю только так, — Чимин надулся такому любопытству парня, он теперь понимал, что имел в виду Чонгук, о том, что хочется ударить этого человека. — Понятно, — только и сказал тот на выдохе, — Я Мин Юнги и хочу выкупить у тебя эту картину. — Что? Она не продается! — воскликнул Чимин, еле сдержав порыв подняться из-за стола. — Как это? Ты же ее купил, — пофигистически ответил Юнги. — Я ее купил для вдохновения, а не для перепродажи, — прошипел Чимин, на что Мин лишь пожал плечами. — Но я могу подумать над этим, если ты станешь моей постоянной моделью, — хитро прищурившись, предложил Пак и продолжил следить за реакцией парня. Юнги долго вглядывался в это лицо и пытался понять настоящие мотивы этого, по его мнению, извращенца, но не найдя ответов, тяжело вздохнул. — Хорошо, — ответил Мин отстранено, — Все равно заняться нечем. Сказать, что Пак был на седьмом небе от счастья, ничего не сказать. Ведь вот он, тот человек, которым он восхищался, только увидев на картине, а теперь он умудрился уломать того на постоянную работу его моделью. Теперь Чимин понял, что такое счастье, но то, что Пак радовался сейчас — было очень зря. Ведь с этого жизнь его изменится с плавной жизни без каких-либо сильных запар, на жизнь полную ленивого Юнги, раздражающего Юнги и, мать его, прекрасную модель Юнги. После того, как Мин согласился, прошло три дня. И все эти три дня Юнги отмазывался от работы своим глупым «мне влом». Два дня Пак пропускал это через себя, но на третий не выдержал: — Юнги-хен, прекрати, блин, вредничать и неси свою задницу в студию! — со сдерживаемой злостью сказал в трубку Чимин, стараясь не обматерить старшего, ведь тот уже целые двадцать минут отпирался от работы. — Мне влом, Чимин. Отстань от меня, — спокойно и даже лениво протянул Мин в трубку. — Ащ, если ты сейчас же не приедешь, то я приеду к тебе и разукрашу твое прекрасное личико о какую-нибудь поверхность! — Пак все же не сдержался, хотя очень старался. — Удачи тебе, — в его голосе еле слышались нотки вызова, но Чимин отмахнулся от этих мыслей сразу же, как только старший сбросил звонок. Все внутри Чимина просто пылало от гнева. Он понял теперь, почему Чонгук так яро отказывался знакомить его с этим человеком. Чон заботился о нервах своего хена, а тот, как одержимый, ничего не слышал и вбил себе в голову, что потерпит, лишь бы этот человек работал на него. Но теперь Пак очень жалеет, что не послушал младшего. А Юнги не то, что делает все это из-за вредности или из-за того, что «зажрался» этим вниманием. Нет, оно ему в какой-то степени даже нравится, но границы этого внимания он ставит сам. Ведь до жути бесит, что абсолютно все ведутся только на его миловидную мордашку и внешность модели. Это настолько несправедливо, что он уже и забил на все это внимание. Нет, ну реально… он просто идет по улице в магазин, а к нему подходят какие-то люди из, якобы, известных модельных агентств и просят его, чтобы он работал на них. Он их отшивает, но от этого меньше их не становится. Даже прохожие просят с ним сфотографироваться, будто он похож на знаменитость. И это происходит на протяжении 10 лет. А вам бы не надоело? После того, как тот парнишка художник уговорил его быть его моделью для портрета, Юн ужасно бесился, но виду не показывал. Ну почему опять все ведутся на внешность? Достали! В конечном итоге, он согласился, но от этого не перестал вести себя как ленивая задница. И он понимал, что все за такое поведение хотят ему вмазать, но так же, что из-за его лица этого никто не сделает. Угрозы угрозами, но никто на это так и не решился. Хотя в глубине души Мин на это надеялся. После того, как ему в очередной раз позвонил Чимин и сказал, чтобы Мин топал в студию, так и хотелось его послать, ведь Юнги спал, очень сладко спал. Но нельзя снимать эту маску безразличия, иначе он все и всех пошлет на три буквы и будет жить, как жил до этих ужасных 10 лет. И, в конечном итоге, Юн сказал, что ему тупо лень. В ответ угроза Пака прозвучала даже смешно, ведь он это слышал столько раз, что и пальцев не хватит, чтобы сосчитать. Поэтому он лишь пожелал парню «удачи» и скинул звонок. В этой жизни у него сплошное постоянство, как же скучно. Мин плюхнулся на кровать и, взъерошив свои темные волосы, снова было уже погрузился в сон, как в дверь его позвонили. Подумав, что ему снится, Мин даже не сдвинулся с места, но буквально через секунду в дверь снова настойчиво постучались. Нехотя, парень поднялся с кровати и, подойдя к двери, спросил: — Кто? — Юнги-хен, дверь открой, — голос был знакомый и раздраженный. Дверь открывать не хотелось, но не за дверью же парня держать. Пока Юнги думал открывать или нет, Чимин снова постучал. — Хен, быстро открой дверь и, желательно, тебе быть одетым и готовым ехать на работу, — с каждым словом раздражение в голосе росло. Вздохнув, Юнги открыл дверь и отошел в сторону, что бы пропустить гостя. Пак тут же вошел в квартиру и, разувшись, окинул взглядом сонного парня. Вопросительно изогнув бровь, Чимин сложил руки на груди и нервно постучал по локтю пальцем. — Что это за выкидоны, хен? — Чимин старался успокоиться, глубоко дыша. — О каких «выкидонах» идет речь? — якобы не понимая, спросил старший. — О таких, что ты мне заявляешь, что тебе влом идти на работу. Ты говоришь это уже третий день, и мне это оправдание уже, ох, как не вкатывает, — прошипел Чимин в ответ. — Так это не выкидон, я всегда такой. Если больше нет вопросов, то можешь уже идти, — безразлично зевнув, ответил Мин. Вот тут-то Чимин не выдержал. Кулаки ужасно зачесались, а язык так и покалывало, чтобы обматерить парня, стоявшего перед ним. Ну, Пак долго сдерживал себя, поэтому он поддался желанию и, не задумываясь, хорошенько вмазал хену по его симпатичному личику. Юнги, ясное дело, не ожидая этого удара, пошатнулся и приземлился на пятую точку. Рука невольно потянулась к месту удара, которое неимоверно жгло, но от этого почему-то было приятно. По лицу Мина расплылась улыбка, а сердце, на секунду остановившись, забилось с большой скоростью. То, что это неожиданно, сразу понятно. Но то, что он наконец-то получил за свой пофигизм, приводило в восторг. Это, по-любому, выглядело со стороны странно, поэтому Юн быстро убрал с лица эту глупую улыбку и, поднявшись, спокойно посмотрел на парня, который с ужасом наблюдал за тем, что сделал. — Ну, так что, мы едем на работу? — он мысленно благодарил Чимина за то, что, наконец, хоть кто-то выполнил свою угрозу его ударить. — А? Да-да, — потерянно ответил Пак, который никак не мог собраться. Он просто не сдержался, хотя так пытался. Черт! пока он смотрел на Юнги, который как умом повредился и лыбился после удара, то мысленно уже избил самого себя. Это же надо было так умудриться. Но с этого момента он пообещал себе стараться не бить хена, подавлять желания калечить его. _________________________________________ — Так, какая у тебя профессия? — спросил Мин, когда они уже были на студии, и Чимин только сейчас отошел от раздумий. — Ну, я фотограф. — А по студии не скажешь, — осматривая помещение, сказал старший, ведь в этой студии было полно всего. Его внимание больше всего привлекла дверь с надписью «комната звукозаписи». Кроме этой комнаты здесь стояли большие холсты, на нескольких даже висела ткань, которая закрывала содержимое картин. Также здесь можно было найти музыкальные инструменты: гитара и электрогитара, барабаны и синтезатор, по которому, кстати, Юнги пробежал длинными пальцами. В углу студии стоял небольшой диван, на котором лежал скомканный плед, напротив него небольшой кофейный столик, а на нем ноутбук. Сразу ясно, пишет иногда парень. — Ты точно только фотограф? — спросил Мин, садясь в офисное кресло за стол, где Чимин обрабатывает фотографии. — Да, просто пробую себя во многих направлениях, мне нравится экспериментировать, но вот только кроме вокала, который тоже так себе, и фотографий, я, похоже, и правда ничего не умею, — честно ответил Чим, настраивая фотоаппарат. — Ммм… — промычал Юнги, покосившись на картины, на которые хотелось посмотреть. — Итак, приступим! __________________________________________ Мин не понимал своих мыслей, эмоций и чувств вообще, особенно в последнее время и, если он раньше мог запросто держать пофигистическое выражение лица, то теперь же это было сложно. В основном, это было из-за человека, которого он доводил уже две недели, а Чим еще не сорвался и не выгнал. С трудом, но держался. Обычно, Юнги хватало недели, чтобы довести его работодателя так, что тот его сам будет отсылать, говоря, чтобы тот брал что угодно и уходил. То что Чимин еще терпел выходки старшего одновременно и радовало Юнги, и бесило. Но было интересно, сколько тот продержится, поэтому Мин иногда перегибал палку, уже не стеснялся посылать младшего, но тот терпел и сдерживал себя от еще одного удара, пересиливал, улыбаясь, и тащил хена в студию. Это тоже сильно бесило. Весь этот Пак Чимин, похожий на ребёнка, бесил до чертиков. Ну, хоть что-то у них было взаимно, часто думал Юнги. Но парень признавал, что фотограф этот мальчишка — потрясающий. — Юнги-хен, не хочешь записать песню? — спросил Чимин, когда заметил очередной сверлящий дверь взгляд Мина. — С чего бы? — Юнги недовольно посмотрел на парня. — Ну ты так смотришь на эту дверь, что мне кажется, будто в ней дыры скоро появятся, — смеясь, отвечает Чимин. — Не горю желанием что-либо записывать, — пожав плечами, отвечает старший и больше не смотрит в ту сторону при Чимине. Почему-то от этих слов Пак немного обиделся, но тут же отмахнулся от такой глупости. Что обижаться на этого хена, он все равно откажет, даже если очень хочет. Да, Пак многое уже понял о Юнги за эти адские две недели. Тот никогда не говорил чего ему хочется на самом деле и постоянно отказывался от любого предложения. Даже на работу шел только благодаря Чимину и его «пинкам». Он терпел Юнги и не знал, сколько еще он сможет держать себя в руках, чтобы не ударить. Ведь на вторую неделю Мин начал вести себя агрессивнее гораздо и много раз пытался отшить Пака, но не тут-то было! Чимин упертый, он будет держаться за то, что уже стало его. Перетерпит…, но тем не менее от осознания того, что Юнги к нему так холоден, делало немного больно внутри. — Тогда послушай мой вокал, — предложил Чимин, спустя несколько минут молчания. — Нет, — предложение, конечно, заинтересовало Мина, но Юнги был бы не Юнги, если бы не отказался. — Ну, пожалуйста, Хен! — Чимин состроил щенячьи глазки и теперь старший не мог отказать, хотя очень хотелось вмазать по этому лицу, у Юнги такое впервые. — Хорошо, — тяжело вздохнув, Мин согласился и наконец зашел в комнату звукозаписи, куда так хотел. В одной стороне стояла аппаратура для монтажа мелодии и ее создания, а в другой стороне микрофон с некоторыми приборами, фиксирующими звук. Пак тут же встал к микрофону и с помощью пульта включил мелодию. Как только заиграла приятная музыка, Юнги неосознанно расслабился, но когда Чимин начал петь… Просто, когда Юн услышал его, дыхание будто и вовсе остановилось, по телу пробежали приятные до безобразия мурашки, а этот прекрасный голос захотелось слушать вечно. В груди сдавливает, и только сейчас он понимает, что ужасно хочется прикоснуться к Паку и заполнить ту ощутимую пустоту в груди. Дыхание уже возвращается, но оно сбивчиво. Будто Юнги под водой, пытается выплыть и вдохнуть кислород, но все бессмысленно. Через какое-то время он все же делает вдох и судорожно выдыхает, приводя все мысли в порядок. Когда Юнги стал себя так странно чувствовать? Хотелось записать этот голос на диктофон и слушать вечно. Боже, что за ужасная пытка… Когда песня заканчивается, Чимин подходит к Юнги и ждет его реакции, но тот будто застрял в прострации. — Чимини, — тихо на выдохе говорит Мин и смотрит младшему в глаза. От того как его назвал Юнги, Пак вздрагивает. — Ты прекрасно поешь, — прочистив горло, сказал Юнги и… улыбнулся. Боже, Юнги улыбнулся. Он впервые улыбнулся, и эта улыбка стала настолько цена, что хотелось сейчас сфотографировать старшего именно таким, но, черт, фотоаппарата не было поблизости. Мин улыбнулся, а у Чимина сердце пропустило удар и пустилось в пляс. Боже, как же его захотелось сейчас обнять, поцеловать. — Спасибо, Юнги-я, — хитро улыбнувшись, ответил Пак, переборов в себе это желание. _________________________________________ В который раз Чимина отвлекали от работы звонком мобильного. Это ужасно раздражало, ведь стало названивать много народу после того, как он слил в интернет фотографии (не за бесплатно, естественно) с фотосесии Мина. — Да, — нервно рычит в мобильник Пак. — Нет, извините, не продается! Вы правы, я и за такие деньги не отдам, до свидания. Мин внимательно наблюдает за его разговором, и у него созревает вопрос — что же у Чимина хотят купить так яро последние несколько дней? Но Юнги как всегда не решается узнавать что-то у младшего. И видимо, в его взгляде был виден этот вопрос, раз Пак решил дать ответ: — Это модельные агентства. Они названивают мне уже несколько дней и пытаются выкупить тебя за большие деньги, — Юнги от этого ответа нервно закусил нижнюю губу, ведь ему теперь не хотелось уходить с работы, где есть раздражающий, но такой милый Чимин. — Я уже задолбался отказывать, но ничего не поделаешь, раз они такие бараны. Сколько раз им можно повторять—"мой», значит «мой»! — ворчал Чимин, не задумываясь о значении сказанных слов. Юнги удивленно уставился на фотографа. В голове вертелось это самое «мой» и приятно билось по вискам. По телу разлилось какое-то приятное тепло, а на лице расплылась улыбка полная радости. Чимин же, когда понял, что сказал, неосознанно сократился, вжав голову в плечи, и медленно посмотрел на Юнги. Он думал увидеть, пофигизм, осуждение, неприязнь, но никак не счастливую улыбку. Пальцы приятно покалывало, а держаться было уже трудно, поэтому Чимин, плюнув на все, подошел к Юнги и обнял. Дыхание Пака обжигало, поэтому Мин не мог понять происходящего. Все было будто в тумане. Захотелось поцеловать этого ребёнка, но и не хотелось стереть всю эту невинность его улыбки и глаз. Да и неправильно это. — Чимини, — прохрипел ему на ухо Юн, — Как долго ты будешь меня обнимать? — он старался вложить в этот вопрос раздражения, но не получилось. Пак, осознав происходящее, резко отстранился. Он не понимал, что происходит, но Юнги был очень теплым и родным что ли, поэтому не очень-то хотелось прерывать объятия. И это Чимину нравилось, но он не подумал об ощущениях Юнги. — Прости, — виновато опустив голову, извинился младший и сразу же вернулся к работе. А Мину хотелось выть от такого Чимина, ведь такой его вид полный разочарования делал больно. «Черт… Какой же я кретин», — было странно, но мысли сейчас у них были одинаковы. ________________________________________ После этого прошло дня два. Чимин думал над своим поступком и пытался понять, что же тогда произошло. А Юнги не понимал своих действий в тот момент, но после этого он часто наблюдал за Чимином. Пак часто облизывал свои пересохшие губы. Ему очень нравится фотографировать. У него прекрасный голос. К нему хочется прикоснуться. Его хочется поцеловать. Эти желания Юнги считал неправильными, ведь они оба парни. Хотя, Мину, в принципе то, было все равно на пол того, к кому он что-то чувствует, но вот насчет Чимина, он не знал. И чем больше Юнги наблюдал за Чимином, тем сильнее понимал, что влюбился… А вот Пак ничего этого не понимал. Ведь наблюдать за Юнги, он и до этого наблюдал, поэтому ничего нового, кроме взглядов старшего, он не нашел. Он сказал свой адрес, когда они обедали вместе. Хотя думал, что старшему будет плевать, и он все равно не придет, но ошибся. _________________________________________ В общий для парней выходной к Чимину пришел его друг, с которым они вместе учились — Ким Тэхен. Он был немного странный, но от этого не менее классный. С ним всегда было весело и можно поговорить обо всем. Тэхен — свободный художник. Ким рисует что-то типа свободных картин, таких как его фантазия. Картины по настроению не менее гениальны. Пак пригласил друга в кухню, и они уже битый час обсуждали все, кроме серьезного. В квартире раздался стук, и Чимин, удивленно вскинув бровь, пошел открывать. Почему удивленно? Да потому, что он никого не ждал в гости. Открыв дверь, Пак был еще больше удивлен. Это был Юнги. — ЧимЧим, — раздался голос Тэхёна, — Кто там? — выйдя из кухни, он улыбнулся своей фирменной улыбочкой. — О, так у нас гости? Юнги почему-то замер на пороге, когда увидел этого парня. В груди неприятно заныло так, что хотелось либо ударить кого-нибудь, либо разодрать грудь и вытащить эту ноющую часть себя. — А, знакомьтесь, Юнги-хён, а это мой друг-Тэхен, — затаскивая Мина в квартиру, представил их Пак. Чимин был немного удивлен тому, что Юнги пришел вообще. А самое ужасное было, что он пришел тогда, когда к нему в гости приперся Тэхен. Ким кивнул старшему и снова скрылся на кухне. Чимин прикусил губу и нервно посмотрел на старшего, но тот не двигался. — Юнги-я, ты чего? — тихо спросил младший. На его вопрос не последовало ответа, но через секунду Пак был прижат к стене. Юнги грубо целовал, до боли кусая нижнюю губу, и пытался приоткрыть рот младшего. И это у него получилось, когда Чимин хотел вдохнуть, ведь воздуха вдруг стало катастрофически мало. Мин тут же проник в его рот, сталкиваясь с языком младшего. Поцелуй был грубый и настойчивый, будто так Юнги вымещал злость, но в то же время он был настолько крышесносным, что Пак даже немного обмяк и почти съехал вниз по стене, но руки старшего не дали этого сделать. Хотелось большего. И осознание того, что Ким может в любой момент выйти, чтобы посмотреть, где застряли парни, только подливало масло в огонь. Как только Чимин обнял Юнги за шею, тот сразу же отстранился, напоследок снова прикусив младшему губу. Пак даже не ожидал, что с его уст сорвется разочарованный стон. — Больше, чтобы не было никого, когда я прихожу, — пригрозил Мин, обжигая ухо младшего горячим дыханием. По телу промчалась волна мурашек и Пак, облизав губы, лишь коротко кивнул. Юнги ухмыльнулся и, отпустив Чимина, прошел в кухню знакомиться с Тэхеном. Тэхен для Юнги был слишком оживленным. Он много говорил и говорил сплошную чушь, что в голову взбредет. От этого парня у Мина начала болеть голова. Хотелось заткнуть его каким-нибудь кляпом, но Юнги не поддавался своим желаниям, а просто наблюдал за Чимином. Пак смеялся вместе Тэхеном и так же весело ему что-то рассказывал, из-за чего в Юнги зарождалась буря эмоций. Распознать какие именно это были эмоции было очень тяжело, ведь они смешались до неузнаваемости. К тому же, некоторые эмоции Мин испытывал впервые. Когда Чимину позвонили, он, извинившись, вышел в другую комнату. Парни проводили его взглядом, а затем Ким хитро улыбнулся и задал мучающий его вопрос: — Тебе нравится ЧимЧим? — Нет, — сразу же без колебаний ответил Юнги, сохраняя безразличное лицо. — Да, — протянул Тэхен, положив голову на руки, скрепленные в замок, — так я тебе и поверил. — С чего ты вообще это взял? — сверля парня взглядом, спросил Мин. — Ну, я знаю этот взгляд, которым ты пожираешь Чимина, — младший пожал плечами и улыбнулся, — Я раньше так же на него смотрел. — Что, прости? — Юнги поднялся со стула с угрожающим видом. — Я же сказал, РАНЬШЕ. Ты чем вообще слушаешь, хен? — сказал Тэ, хлопнув ладонью по лицу. — В общем, тебе не на что надеяться, если не скажешь о своих чувствах. Это я тебе как опытный советую. — Я подумаю, — ответил Мин и отвернулся к стене, теперь сверля ее взглядом. В это время в кухню вернулся Чимин. Он был очень довольным и чуть ли не светился от радости. — Кто звонил? — спросил Тэ. — Гукки. Сказал, что удачно продал все работы, и теперь он нас угощает выпивкой. — Замечательно, где он сейчас? — подскочив со стула, воскликнул Ким. — У себя дома. Там еще Намджун, Сокджин и Хосок, ответил Чимин, на что Тэхен тут же подорвался и со словами «Щас все вылакают без нас» умчался. — Юнги-я, пойдёшь с нами? — Я не люблю шумные компании, да и домой мне потом далеко возвращаться от Чонгука, — ответил Юн, поднимаясь и собираясь домой. — Хен, — Чимин неосознанно схватил старшего за руку. — Если тебе далеко будет возвращаться домой, то можешь остаться у меня, ну, или на студии. — Спасибо, — Юнги улыбнулся и, наклонившись к Паку, еле ощутимо поцеловал того в лоб. — Как же я тебя люблю, — на выдохе сказал Мин, опираясь на лоб Чимина. Сказать, что Чимин был в шоке, ничего не сказать. Ужасно хотелось ответить, но язык будто прилип и не хотел двигаться с места даже тогда, когда Мин, извинившись, развернулся к выходу. Двигаться не хотел язык, но не тело, которое тут же поддалось вперед. Развернув к себе старшего, Чимин, не задумываясь, впился тому в губы. Хотя Юнги этого и не ожидал, но он быстро взял ситуацию в свои руки, углубляя поцелуй. Пак оказался прижат к стене. Руки Юнги блуждали по спине парня, прижимая к себе. От такого напора старшего Чимин простонал в губы. Разрывать поцелуй не хотелось, но все же пришлось, хотя Пак тут же притянул Юнги обратно. Ему было сейчас все равно на то, что хочет сказать ему старший. Сейчас у Чимина была конкретная проблема. Он хотел Юнги. В животе все скрутило в приятный узел, а в груди было неимоверно жарко. Юнги хотелось до покалывания в кончиках пальцев. Чимин схватил Мина за загривок и оттянул голову назад, оставляя на шее дорожку алых следов и тут же зализывая их. Юн сдавлено простонал, прикусив губу. — Чимини, что ты делаешь? — его речь прерывалась лишь томными вздохами. — Тс, не видишь, я тебя совращаю, — прошептал Пак, прижимаясь к бедру Мина своим стояком. Звучало немного забавно, но им было не до смеха. — Но… дверь… она не закрыта, — сдерживаться было сложно. — Да кто может прийти сейчас? — Чимин недовольно посмотрел в глаза старшего. — Кхм… например, я… — на пороге стоял Тэхен, неловко переминаясь с ноги на ногу. Киму не хотелось прерывать их. Ему хотелось тихо уйти, не отвлекая парней, но зрелище, когда ЧимЧим соблазняет парня, который в него влюблен. Это была забавная, но такая захватывающая картина, что Тэ просто не мог сдвинуться с места. Он даже не понял, как обнаружил себя. Голос сам вдруг прорезался, а рот открылся. Юнги резко обернулся, как будто так и знал, что их застукают, а Чимин так и не понимал, что происходит. До него медленно доходили слова постороннего третьего лица. — Черт, Тэхен, что ты здесь забыл? — прошипел на друга Чимин. — Эм… ну, так я телефон забыл. Хотел тебе с порога крикнуть, чтобы ты его мне отдал, но вот только на вас наткнулся… — ответил Тэхен, все еще неловко переминаясь. — Я пойду, Чимин, — сказал Мин, не смотря на него, и ушел. — Аааа, Тэхен-а, ну что ж ты так не вовремя вечно! — воскликнул Пак, опускаясь на корточки и запуская руки в волосы. — Прости, ЧимЧим, — Тэ подошел к другу и погладил по спине. — Кхм, может в ванную сходишь? — спросил, усмехаясь, парень. — Или тебе помочь? — поиграв бровями, снова спросил Ким. — Дурак, — надувшись, Чимин толкнул друга в плечо и пошел в ванную. Тэхен рассмеялся, подняв руки вверх. Через несколько минут Чимин вышел, вытирая волосы. Вид у него был расстроенный и отстраненный. Тэхену было очень жаль, что он прервал их, но сделанного не воротишь. Ким растормошил Чимина и силой потащил к Чонгуку, который уже давно их ждал. Сокджин расспрашивал, что у них случилось. Чонгук пытался взбодрить друга, а Намджун просто споил Пака. ________________________________________ Больше Юнги не поддавался на провокации Чимина. Он старался держать дистанцию между ними, но хотел ли этого Пак? Нет. Хотел ли дистанции на самом деле Мин? Естественно, нет. Но ничего не поделаешь, приходилось. Это же Юнги, он всегда отказывается от того, чего ему хочется. Чимин это знал, поэтому он и не бросил добиваться этого, переходя к серьезным мерам. — Юнги-хен, пойдёшь сегодня с нами выпивать? В прошлый раз ты отказался, а в этот не получится, — с недовольством сказал младший, делая последние снимки. — Получится, — устало ответил Мин. — Нет, — сказал как отрезал Пак. Отложив фотоаппарат, Чимин быстро преодолел расстояние между ними и, пока старший не опомнился, сцепил их руки наручниками. — Пак, мать твою, Чимин что это и откуда у тебя? — лицо Юнги не меняется, но вот в голосе слышится угроза. — Это наручники и купил их я в магазине, — ответил счастливый парень с широкой улыбкой на лице. — Сними их, — приказным тоном сказал старший, прожигая виновника взглядом. — Ни за что, — Чимин поднял демонстративно ключи от наручников и кинул их за спину в сторону мольберта. — Ты теперь от меня никуда не денешься, — тихо прошептал Пак, обдавая ухо старшего горячим дыханием. — И я не расстегну эти наручники, пока мы не продолжим то, на чем нас прервал Тэ. Голос у Чимина был будоражущим до кончиков пальцев. А когда он обвел кончиком языка раковину уха и прикусил мочку, хотелось выть от того, что этот малец творит. Хотелось бы оттолкнуть его, но одновременно хотелось повалить на пол и изучить, пометить каждый участок тела. В этот раз Мин держался, держался как мог, но даже ему это было сложно. Ну, скажите, кто удержится от такого Чимина, который сам к тебе ластится и просит о большем, чем простые поцелуи. А младший уже не только целовал, он продолжал оставлять свои метки на шее Мина. Слегка оттянув ворот футболки, Чим припал зубами к ключице парня, на что тот отозвался сдержанным стоном, больше напоминающим мычание. — Хен, и сколько же ты будешь сдерживать себя? — Столько, сколько потребуется, но если продолжишь в том же духе, то я тебя трахну без подготовки, — прорычал Юн, но Чимин был доволен. — Так давай тогда, приступай, Юнги-я, — Чим провел горячей ладонью по животу старшего, — я уже готов. Ну, от такого сексуального голоса сорвало крышу уже Юнги. По студии раздался грохот, падающих на пол тел. Мин собственнически орудовал языком во рту Пака, от чего тот лишь промычал ему в губы, а затем победоносно ухмыльнулся в поцелуй. Но его ухмылка была стерта, когда старший перешел на шею. То как Юнги его ласкал, ужасно возбуждало. В джинсах было уже до боли тесно, а Мин, будто и не торопился, продолжая эту пытку для Пака. А тот, в свою очередь, уже столько ерзал, что Мин на него рычать начал. Снять верхний предмет одежды им бы не удалось из-за наручников, поэтому футболка с треском была разорвана и безжалостно отброшена в сторону. Юнги, ненадолго отстранившись, посмотрел на Чимина, у которого взгляд уже помутнел, а сам парень уже изнывал от желания. Пак тяжело дышал, рот был приоткрыт, а на шее большое количество меток. Юн ухмыльнулся и, наклонившись к парню, коснулся языком живота, обвел вокруг пупка и повел вверх до самого уха. Чимин вздрогнул и судорожно выдохнул. — Хен, ну, хватит меня мучать и… — прошептал Пак. Но закончить ему не дали, прерывая младшего требовательным и даже мокрым поцелуем. Рука Мина прошлась по прессу младшего и, спустившись к поясу, ловко расстегнула пояс и ширинку. Когда Юн немного приспустил мешающую одежду, Пак облегченно простонал, ведь больше не было той ужасной тесноты. Но через мгновение штаны с него уже стянули вместе с боксерками. Чимин наблюдал за Юнги, который так же ловко раздевается сам. Хотелось увидеть все его тело, поэтому Пак протянул руку к рубашке старшего и с силой дернул. Мин пошатнулся, а рубашка треснула, но полностью не разорвалась. Юн, пока Чимин был занят его рубашкой, ввел в младшего один палец, который с легкостью прошел, поэтом Пак лишь тихо промычал. Два пальца тоже прошли с легкостью, а Чим уже сам насаживался на них. Наконец, Пак закончил с мешающим предметом гардероба и снял лоскутки оставшиеся от одежды. Тремя пальцами уже было немного туго, но Чимину это доставляло дискомфорт совсем недолго. — Возьми меня уже, блять, Юнги-я, — прошипел младший приказным тоном. Юнги и так не собирался делать что-то другое. Просто он любовался на такого Чимина. Возбужденный, растрепанный и требующий большего. Юн и сам не против, поэтому он, вытащив пальцы, тут же приставил налитую кровью головку к колечку мышц. Мин вошел, но на половину. Чим тут же напрягся, а на уголках глаз у него выступили капельки слез. Хен слизал их, поцеловал того в нос и тихо сказал: — Расслабься. Мин чувствовал все напряжение Чимина, ведь тот резко сжал его член внутри. Спустя некоторое время, Чимин наконец расслабился, благодаря нежным поцелуям и успокаивающим поглаживаниям старшего, и Юн вошел в него полностью, давая время привыкнуть и покрывая плечи младшего поцелуями. Последний же заметно дрожал сначала от дискомфорта, приносящего некоторую боль, затем от медленно подходящего наслаждения. Хотелось обнять Юна руками за шею, притянуть ближе и поцеловать, но одна его рука была связана наручниками с другой рукой парня. Он в свою очередь опирался руками по обе стороны от лица Пака, держа равновесие, поэтому нарушать его младший не решился и, обняв его лишь одной рукой, прохрипел: — Давай. Большего Мину и не надо было. Получив разрешения, старший тут же медленно двинулся, стараясь найти то самое заветное место. Держаться было тяжело, ему уже давно хотелось набрать темп, чтобы втрахивать это поддатливое тело в пол. Но нужно было доставить большее удовольствие не только себе, но и партнеру. И вот, после нескольких толчков, Чимин вцепился в руку и в плечо старшего, прогибаясь в спине, а с его уст сорвался несдержанный, полный наслаждения стон, поэтому Юнги тут же начал набирать темп, задевая то самое место, что приносило столько удовольствия Паку. Жар разливался по всему телу. Губы уже не сходились в нормальном поцелуе, а лишь криво проходили по лицу, но от этого не становилось менее приятно. Чимину было слишком жарко, слишком хорошо и слишком сильно болела спина от жесткого пола, о который он исцарапал спину. В этом был виноват, конечно же, старший, поэтому Чимин в отместку царапал его, на что тот, сквозь свое рваное дыхание, тихо шипел. Вся студия была заполнена стонами и сбивчивым дыханием с утробным рыком. Это возбуждение не проходило и лишь сильнее разливалось по телам обоих. Когда Юн был уже близок к разрядке, то спустил свою руку между животов, обхватывая сочащийся смазкой член, и начал надрачивать младшему в темп своих движений. Чимину просто снесло крышу, поэтому он долго не продержался и, выгнувшись, как кот, кончил себе на живот. Мин почувствовал, как Пак сжался, и еле успел выйти, чтобы не кончить внутрь. Рваное, сбивчивое дыхание. Старший падает рядом с Чимином на пол и оба стараются отдышаться. — И все-таки, я своего добился, — усмехаясь, подмечает Чимин, на что старший лишь недовольно выдыхает. — И что это должно значить? Это типа ответ? — Пак посмотрел на старшего сначала, не понимая о чем говорит хен, а затем, поняв суть вопроса, широко улыбается и кивает. — Хен, ты глупый. Спал бы я с тем, к кому ничего не испытываю?! — это прозвучало немного обиженно. — Прости, — Юнги немного растерялся, но тем не менее приподнялся, оглядывая комнату в поисках ключа. — Идем за ключом. Пак кивнул, но вставать вообще не хотелось из-за ноющей боли в пояснице. Но пришлось для того, чтобы освободиться от натерших запястье наручников. Сам виноват, что додумался скрепить руки наручниками. Спустя некоторое время, ключи были найдены, наручники сняты, а Чимин бережно протерт Мином лоскутками оставшейся рубашки. — Боже, я так устал! — проныл Пак, одевая джинсы. — Ты же к друзьям собирался, — с усмешкой напомнил Юнги. — К черту, я и с тобой время неплохо провел, — ответил Чимин. — Я тоже, поэтому до завтра, — Мин хитро ухмыльнулся, косясь на младшего, у которого тут же вытянулось лицо в удивлении. — В…всмысле? Ты куда? — сказать, что Пак растерялся, ничего не сказать. Он так и застыл на месте. — Ну, я домой, — ответил Юнги и хотел пойти, но увидев вмиг погрустневшего Чимина, передумал. — Да шучу я, Чимини. Рассмеявшись, Мин подошел к парню, обняв, прижал к себе и поцеловал в лоб. Пак тут же прижался в ответ, обвивая руками пояс старшего и утыкаясь тому в шею. Было так тепло и хорошо, что хотелось бы так вечно. Конечно, это банально и вряд ли у них все будет так хорошо и гладко, но… у кого вообще бывают спокойные отношения? Все не важно, пока ты любишь, а сказать это сейчас вслух, слишком заезжено, ведь все понятно и без слов.