Новые тайны

Андрей сидел у себя в комнате на кровати с покрасневшими от слез глазами. Дверь тихонько приоткрылась, и вошла Даша. Она уже переоделась ко сну и была так прекрасна в своей ночной рубашке! Надела специально, очень хотела понравиться. Она неслышно прошла по комнате, присела рядом с Андреем. Андрей никак не реагировал. Даша видела, как ему больно, как он страдает. Она взяла его за руку, сжала. Он опустил голову. Андрей винил себя за то, что все эти месяцы ничего не делал для спасения своей мамы. Но ведь он не знал! Даша попыталась убедить его, что он ни в чем не виноват, но Андрей качал головой — а кто виноват? Он не знал, где она, что они с ней сделали, зачем? Даша слушала его и сама чуть не плакала. Она так любила его! Так хотела помочь! Он поднял голову, взглянул на нее и прижал палец к ее губам. Даша замерла, мгновение они смотрели друг на друга, как будто передавали друг другу поцелуй… но дверь распахнулась, в комнату с шумом ввалились Максим, Рома и Вика, за их спинами в коридоре стояла Юля. Андрей и Даша резко отпрянули друг от друга. Максим со злостью резко захлопнул дверь перед носом у Юли. Рома тут же набросился на него: — Ты что, очумел! — Она меня достала! — выкрикнул Максим. — Пусть развлекает своими байками из склепа кого-нибудь другого! — Это ты ее достал! — взвился Рома. — Она не виновата, что твой отец убийца! — Мой отец никого не убивал, ясно! Девочки попытались их остановить. Еще немного, и парни сцепились бы всерьез, но дверь снова распахнулась, и на этот раз вошла Вероника. — Опять из-за этой колхозницы ругаетесь?! Было бы из-за кого!— Ника закатил глаза. — Андрей, тебя Виктор Николаевич просит зайти к нему. Андрей со страхом переглянулся с друзьями, встал и вышел в коридор. * * * От своего опекуна Андрей узнал страшную новость. Яхту Авдеевых подняли со дна и обнаружили из тела. Андрей сидел на стуле в коридоре морга и смотрел невидящим взглядом перед собой. Он не знал, что думать. Тайна двери под знаком Гемини была раскрыта. Но если его мама все это время находилась рядом, то чьи тела лежат в морге? И кого он будет опознавать? Виктор стоял рядом, сжимая плечо Андрея в знак поддержки, но Андрей не замечал его. Вошел какой-то мужчина, Андрей поднялся ему навстречу. — Куняев Олег Сергеевич, старший следователь прокуратуры, — представился он, пожимая руки Андрею и Виктору. Потом отозвал Виктора в сторону. Андрей снова сел, скорее автоматически. — Уголовное дело заводиться не будет. Греки, со своей стороны, провели расследование, они считают это несчастным случаем, — вполголоса сообщил следователь Виктору. — Мы согласны с их выводами. Яхта шла на автопилоте, оба тела найдены в каюте, смерть наступила во сне. Винить некого… Опознание в этом случае — чистая формальность, — сочувственно добавил он и оглянулся на Андрея: — Вы уверены, что парню надо это видеть? — Он понизил голос: — Тела пролежали в воде несколько месяцев… Климат субтропический… Виктор растерянно обернулся к Андрею: — Андрей… Следователь говорит, тебе не обязательно… Но парень сделал над собой усилие, встал и заявил: — Я должен быть уверен… Вдруг это ошибка… Следователь кивнул и пригласил их следовать за собой. За оцинкованной дверью их ждал патологоанатом. Он открыл камеру, выдвинул каталку с телом, накрытым белой простыней, подкатил к Андрею, затем привез вторую. Предупредил негромко о том, что тела находятся в крайней степени разложения. — Андрей, послушай — есть и другие способы опознания. Анализ ДНК… — с беспокойством предложил Виктор. Андрей покачал головой. Он должен увидеть своими глазами! Патологоанатом откинул простыни. На каталках лежали два полуразложившихся тела. По лицу Андрея потекли слезы, Виктор почувствовал себя дурно. — Как можно здесь кого-то опознать? Патологоанатом по жесту следователя накрыл тела и достал из отдельного отсека пакет с личными вещами. Одежда и обувь абсолютно потеряли форму и превратились в кучу лохмотьев. Андрей высыпал из маленького пакета два обручальных кольца, часы на металлическом браслете, цепочку с кулоном, несколько монеток. У него задрожали губы, рыдания подступили к горлу, он не смог сдержаться и выбежал в коридор. Андрей побежал в туалет, открыл кран, ополоснул лицо холодной водой и только поднял голову, чтобы посмотреть на себя в зеркало, как погас свет. Андрей вздрогнул от неожиданности, замер и услышал щелчок выключателя. Свет снова зажегся, и парень увидел у противоположной стены незнакомого пожилого мужчину, можно сказать, старика, но старика весьма представительного вида. — Это тела не твоих родителей, — сказал старик. — В каком смысле? — не понял Андрей. Мужчина прищурился и, шагнув к Андрею, сообщил: — Твои родители живы. Взволнованный Андрей подошел к нему, стал расспрашивать, но старик покачал головой и ответил, что все это не важно, а важно сейчас подтвердить следователю, что Андрей опознал тела родителей. — Но ведь это не они?! — опешил парень. — Нет… — Так почему я должен подтверждать? И почему я должен вам верить? — недоумевал Андрей. — Я знаю, что твою мать долгое время держали в подземелье школы, но теперь с ней все в порядке. Андрей слушал его и чуть не плакал. Мама жива, а что с его отцом? Но незнакомец не собирался отвечать на его вопросы. Он предупредил, что сейчас очень важно сделать так, как он велит, чтобы некие люди убедились в том, что Андрей поверил в смерть своих родителей. И еще Андрей никому не должен рассказывать об этом разговоре. Парень смотрел на незнакомца недоверчиво, у него накопилось слишком много вопросов, но вместо ответов он получил лишь догадки и новые вопросы. Свет снова погас, а когда Андрей его включил, незнакомца и след простыл. Андрей выбежал из туалета в надежде его догнать, бросился к двери в конце коридора, но его окликнул Виктор. Пришлось вернуться. Виктор беспокоился, предложил провести анализ ДНК, чтобы все уточнить, но Андрей категорически отказался. Он подтвердил — это тела его родителей… Виктор сник, теперь сомнений не оставалось, он потерял любимую сестру. Зато следователь, казалось, остался доволен решением Андрея. Даже сказал, что все формальности уладит сам. * * * Максим заболел. Его бил озноб, саднило горло. Рома, потрогав его лоб, определил высокую температуру. Пришли девочки, и пока они обсуждали с Ромой, кто побудет Максиму за мамочку и принесет молока с медом, дверь открылась, и в комнату вошла Мария с большой кружкой горячего молока. Рома и девочки, переглянувшись, сбежали на урок. Всем не терпелось взглянуть на нового математика. А Макс остался с заботливой Марией. И хотя он чувствовал себя неловко, все же ему было очень приятно, что о нем кто-то вспомнил и позаботился. После обеда вернулся ошеломленный Андрей и рассказал ребятам о том, как прошло опознание, и о том, что произошло после. — …Я не знаю, кто этот старик, но говорил он очень убедительно, — подытожил он. — Подожди. Так они что, специально прикончили кого-то, чтобы выдать их за твоих родителей? — переспросил Максим. — Нехилый розыгрыш. — Они даже подбросили личные вещи родителей для убедительности. Цепочку с кулоном, папины часы… — сказал Андрей. Ребята переглядывались с некоторым сомнением, уж очень все это выглядело странным. И можно ли доверять какому-то незнакомому старику? — Не уверен… — отозвался Андрей. — Но он знал, что мою маму держали здесь, в подземелье. И сказал, что теперь она в порядке. Я уже не знаю, во что верить, во что нет. Если она жива, то почему не приходит за нами? Значит, что-то мешает ей это сделать. Или кто-то. — А может, этот старик сам ее похитил? — предположила Юля. Максим презрительно ухмыльнулся: — Ага, похитил, а потом раскаялся и решил во всем признаться. Гениально, Ватсон. Поприветствуйте Самойлову — королеву дедукции! Юля вспыхнула, выкрикнула гневно: — Достал своими шутками! Болеешь — так лежи молча, пей молочко. Макс от возмущения даже с постели встал: — А ты мозг включи. Где у тебя там кнопка? — Да хватит вам, — прервала их Вероника. — голова уже раскалывается от ваших перепалок. Кое-как удалось их утихомирить, хотя Макс еще огрызнулся напоследок. — Андрей, а как же похороны? — спросила Вика. — Ведь надо будет указать имена на памятниках. И отпевание будет. А если твои родители живы, то… не знаю. Это грех. Андрей кивнул и воскликнул в отчаянии: — Другого выхода нет. Я никому ничего не могу рассказать.