Новые тайны

Весь вечер ребята пытались разгадать загадку оставленного мамой Андрея письма. Все изрядно устали. Вика засомневалась, а может, нет никакой головоломки! Но Андрей был уверен — есть. Его осенила догадка: а что, если шифр в самом слове «Заволье»? Но девочки не соглашались, ведь они перепахали слово вдоль и поперек. — Слушайте, а почему мы прицепились к буквам? Может, тут цифры зашифрованы? — догадалась Вика. Даша схватила чистый лист бумаги и быстро написала алфавит, нумеруя буквы. — Значит, так: З — это у нас девять, А — один, В — три… м-м… Готово. девять-один-три-шестнадцать-тринадцать-тридцать-шесть. Но что значат эти числа? Может, номер счета или какой-нибудь код? Ребята внимательно присмотрелись к числам: — Хм! Это похоже на номер телефона! — Ника быстро записала числа с другими пробелами: 913-161-33-06. Значит, мама Андрея хотела, чтобы он кому-то позвонил по этому номеру! Андрей нерешительно достал из кармана телефон и набрал номер. Кто-то снял трубку, женский голос произнес: «Слушаю». — Алло! С кем я говорю? — спросил Андрей. Женщина не ответила. — Простите, вы знаете Наталью Колчину? В трубке раздались короткие гудки. Андрей растерянно посмотрел на ребят. — Кажется, она страшно перепугалась. Бросила трубку. — Так позвони еще раз! Но как только он начал набирать номер, пришло сообщение. Андрей открыл его прочитал и ошарашенно взглянул на друзей. «Больше не звони, или мы все умрем», — написала неизвестная женщина… — Вот скажите мне, почему никто не может хоть раз нормально все объяснить? — воскликнула Вероника, привелекая к себе внимание друзей. — Не надо на меня так смотреть ,вы так же думаете. Друзья не проронили ни слова, мысленно соглашаясь с девушкой. * * * Вика ухитрилась добыть имя владелицы номера — ей оказалась некая Гаврилова Анна Алексеевна. Вот, поди теперь, найди эту Гаврилову. В Интернете женщин с таким именем — сотни. Неожиданно пришла Даша, специально отпросилась с урока, попыталась помочь. Но как тут угадаешь… А потом появился Войтевич и позвал на отпевание. — Хочешь, я пойду с тобой? — спросила Даша. Он отрицательно покачал головой: — Нет, достаточно того, что на этом жутком спектакле буду я, — наотрез отказал Андрей. Единственное, что он позволил сделать Даше, — завязать ему галстук. А она так хотела быть ему нужной, так рвалась помочь… На похороны ехали в машине Виктора. Надя всю дорогу молчала, отрешенно глядя в окно. Она молчала и во время отпевания, и на кладбище… У Андрея сердце разрывалось, глядя на нее. Он не мог смотреть на два закрытых гроба, не мог слушать молитву священника. Единственное, что он мог, — молиться за безымянных мужчину и женщину, лежащих в этих гробах вместо его родителей. Кто бы они ни были, пусть Господь будет к ним милостив… Когда все закончилось, на выходе с кладбища Андрей нечаянно столкнулся с какой-то женщиной в трауре, извинился, подошел к машине, увидел маленькую Надю, застывшую от горя, и решился рассказать ей о родителях. — Надюша, там лежат не наши родители… Она подняла на него глаза, полные слез: — Ты так говоришь, чтобы я не плакала? — Нет, это правда. Но это большой-пребольшой секрет, и мы никому не должны о нем рассказывать. Договорились? — Договорились! — ее лицо осветилось счастьем. Виктор, садясь за руль, взглянул на племянников и не узнал внезапно повеселевшей Нади. Что такое сказал ей Андрей? * * * А в школе между тем продолжались уроки. В одиннадцатом классе стояла какая-то слишком напряженная атмосфера. Авдеев отсутствовал по уважительной причине, Даша отпросилась, сославшись на боль в животе, Максим Морозов вел себя невыносимо, Вероника весь урок цеплялась к Самойловой, и Войтевич выставил Веронику за дверь вместе с Морозовым, приказав сразу же идти к директору. Мало того, старшеклассники болтали о том, что старший Морозов заказал где-то букет цветов, явно для Гиены Сергеевны. «Типа, он ее клеил». Подружка Харитонова своими глазами видела… Одним словом, нервная обстановка была на уроках. Выйдя из кабинета, Макс зашагал по коридору в сторону душевой. Документы об усыновлении, переданные ему отцом, жгли руки. Что делать? Подписывать или нет? Убийца Петр Морозов, или Самойлова все выдумала? Ника шла рядом, не отставала. Зайдя в душевую, он обернулся и протянул ей бумаги: — Видишь бумажки? Не хватает только моего автографа, чтобы у меня снова был отец. Но есть одна маленькая деталь — эта сумашедшая утверждает, что он убийца… Вероника не знала, что сказать парню. Но ей хотелось поддержать его. — Макс, я все понимаю… — Ни хрена ты не понимаешь, — вдруг вспылил Макс. — Да пошел ты! — Она вскипела от возмущения. Она уже собиралась уходить, как вдруг дверная ручка душевой повернулась, кто-то хотел войти. Ника даже испугаться не успела, как Максим втащил ее в кабинку, прижал к стене, зажал рот рукой, чтобы не возмутилась. Они замерли, глядя друг другу прямо в глаза. В душевую кто-то вошел, открыл кран, было слышно, как плещется вода… Макс медленно опустил руку и, не вынимая сигареты изо рта, тихо спросил: — Кто там? — Я не увидела… — прошептала она в ответ. — Блин… — он попытался свободной рукой разогнать дым от сигареты, потом поднял крышку унитаза, швырнул туда окурок и еще успел придержать крышку, чтобы не хлопнула. Но Павел, а это был он, услышал шум в кабинке. Он вовсе не хотел, чтобы кто-нибудь увидел его. Быстро схватил полотенце, вытер лицо и, отшвырнув полотенце, вышел. Только что он убедился в том, что Петр Морозов решил отбить у него Елену, а она была совсем не против, принимала ухаживания, кокетничала и уже перешла с ним на «ты». И всему этому Павел был свидетелем. Он даже попытался поговорить с Морозовым, но тот посоветовал не вмешиваться и отойти в сторону. «Елена достойна большего», — так он сказал. Павел понял, что проиграл. Елена уходила от него. Значит, она никогда не любила его, а он надеялся… Едва за ним захлопнулась дверь, Макс и Ника, прижатые друг к другу в тесной кабинке, облегченно вздохнули. Макс медленно провел рукой по шее, задержал на груди, взглянул девушке в глаза, скользнул рукой ниже, на талию, на бедро. Замер… В ответ Ника обхватила руками его шею и начала страстно целовать. Он ответил ей с не меньшей страстностью…