neo lucernis

Когда смех утих, обоим стало немного неловко, будто вы сделали что-то смущающее. Глупо, да? Что может смутить и без того странную ситуацию. Сидеть с мальчиком по вызову, чья стоимость измеряется чуть ли не в каратах, и пить пыльный кофе, вместо того, чтобы поддаться случаю и ублажить своё черствое тело, что как сухарь, язвительно царапает словами, но чуть дождь — мякнет от романтики. Единственное, что тебе сейчас просто необходимо было сделать, так это избавиться от неловкого молчания, которое с каждой секундой становилось только больше, как снежный ком — чем дольше молчишь, тем сложней начать говорить. Что ты конечно и сделала. — Так, который час? — вглядываешься в черный циферблат настенных часов. Ничего не разобрать. — Мечтаешь поскорей от меня избавиться? — парень сворачивает сиреневый фантик от конфеты в комок. — Мечтаю, чтобы этот день закончился без дополнительных сюрпризов. — А есть повод? — Да нет, всего лишь день моего рождения, и кстати о сюрпризах, — идёшь в коридор и наощупь извлекаешь из сумки мобильный. Заряд кажется давно на исходе, дак вот почему от родителей не было звонка. Уходишь в комнату и ставишь на зарядку, дожидаясь включения. Несколько пропущенных звонков и сообщений, среди которых и родители были, и подруги, что в нетерпении ждут твоих восторженных экстазами сообщений, и ещё коллега с офиса. Что ещё за новости? Почему он тебе звонил? С работы тебе никогда не звонили, а тем более коллеги, подозрительно, что аж волнение берет. Сообщение тоже от него. Открываешь: «Т.И., привет, я не смог дозвониться, конечно было лучше сказать лично, но… Вобщем сегодня было собрание среди начальства, они решили сократить количество редакторов. Тебе надо будет забрать завтра все вещи, Т.И., они тебя уволили. Извини»  — Чтооооо????? — тишина немой квартиры разрывается твоим возмущением, — серьезно???? Уволить работника без его присутствия и передать информацию через коллег, как по-взрослому. Дешёвая газетёнка… — гнев разгорается огнем в твоих глазах и устах. Ты ведь только пару месяцев назад нашла квартиру побольше той кладовки, что снимала до этого целый год пополам с тараканами, которые уже стали привычными гостями твоих завтраков. Дорогой мальчик входит следом в комнату. — Орешь, как потерпевшая, — он уже понял, что либезить и притворяться послушным кобелем перед тобой не имеет смысла, хоть и гонорар уплачен. — Ты бы не орал, если бы тебя уволили? — Оу. Хреново, — останавливается у порога и, выдержав паузу, задумчиво добавляет, — Но я один из самых ценных ублажателей богатых тёток, что любят мальчиков помоложе, так что меня не уволят. Цыкаешь, сжимаешь кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли. Как надоело перебиваться этими подработками на месяц, испытательными сроками, что не успевают перевести тебя на полную ставку, как вылетаешь будто пробка из шампанского, с характерным хлопком, даже не оформившись официально. А ты ведь не плохой работник, считаешь себя довольно скрупулезным исполнительным редактором, и вот какого черта им не нравится. Ты работала в нескольких издательствах и всегда получала похвалу от начальства, как и обещания трудоустроить нормально. Мерзкие крысы, делают всё себе в выгоду, пользуются полуоплачиваемыми услугами образованного человека и выкидывают, как одноразовые перчатки. — Может я помогу расслабиться? Это же твой день рождения, просто не парься, — парень подходит сзади и кладет руки на твои плечи, начиная некрепко массировать затекшие мышцы, затекшие от работы, которой у тебя теперь нет, — найдешь работу лучше прошлой. Вздрагиваешь, собираясь отмахнуться.  — Просто массаж, обещаю, — прижимает ладони к твоим плечам, аккуратно удерживая, — не беги. «Вот услужливая скотина» — закрываешь глаза и запрокидываешь голову назад, может хоть так слёзы не потекут от обиды. Хорош день. Когда ты успела замахнуть залпом этот коктейль из увольнения и элитной проститутки? Парень проминает твои плечи, крепкими пальцами изощеренно перекатывает под кожей закостенелые нелегкой жизнью мышцы, они как подмерзшее тесто, что положили в холодильник 'отдохнуть' и забыли. Давит большими пальцами и скользит по футболке так гладко, чуть больно, но боль приятная, аж до пяток пробирает. Этот парень явно знает как надо пользоваться собственным телом до самых кончиков пальцев, чтобы за него были готовы платить бешенные деньги. Тебе никогда не делали массаж, по крайней мере настолько хорошо, чтобы ты это запомнила. Начинаешь слабеть, как физически, так и морально, обида охватывает с новой силой и слезы катятся сами, крупным градом по бледным щекам, что месяцами солнца не видят в душных офисах. Ты устала, мокро шмыгаешь носом несколько раз подряд, что не похоже на насморк. Мужские руки останавливаются. — Ревешь что ли? — Заткнись, — всхлипываешь ты и прячешь лицо в ладони, еле сдерживаясь, чтобы не выть. Это была твоя шестая неудача с работой за этот год, и она упала крупной каплей в бездонную, как тебе казалось поначалу, чашу терпения, да так, что хлынуло через край. Чону было бы сейчас привычней задыхаться от кожаного ошейника какой-нибудь обеспеченной бабёнки, или запивать дорогим розовым шампанским солёный куни на свежем воздухе огромной яхты в открытом море, но никак не успокаивать слёзы такой простой девушки, как ты, что ещё и огрызается на каждое слово. Он обходит тебя, загораживает свет уличного фонаря, что слабо и лениво лезет в окно по ночам, подходит вплотную, мягко охватывает твои плечи руками, будто кутая в плед и прижимает к себе. Утыкаешься в его грудь и уже не сдерживаясь плачешь, истерично всхлипывая. Так сложно постоянно уговаривать себя быть сильной, что ты сдаешься, прерываешь дыхание на шумном вдохе и протяжно воешь, напрягаясь всеми мышцами живота и глотки на выдохе, оставляя слёзы с черными разводами накрашенных ресниц на дорогой футболке.