neo lucernis

Проревев минут 20, всхлипывания утихают, и ты значительно меньше вздрагиваешь на резких прерывистых вдохах. Чонгук до сих пор держит тебя у груди, чувствуя какой большой и мокрой медузой ты растеклась по его футболке, не в силах больше язвительно жалить словами в ответ. На удивление одежду Гуку сейчас не жалко, а вот тебя почему-то да. Его грудь такая крепкая, теплая, в отличии от твоей подушки, в которую ты утыкаешься после работы ночами. Приходишь поздно и без сил падаешь на постель, закрываешь глаза и видишь мелькающий неразборчивый печатный текст, в который вглядываясь весь день без перерыва на обед и отдых, прочитывая строчку за строчкой в поисках опечаток и орфографических ошибок. Авторы бывают так невнимательны в порыве своего творчества. Ладно, если просто опечатка, а вдруг это спорное слово, которое можно понять и так и так, например, тебе в тексте попадается слово 'реких', вот что автор хотел сказать? Пропущена ли тут 'з' или 'д', или вместо 'р' и вовсе должна была быть 'н'. Если контекст не даёт однозначного ответа на решение проблемы, то в таких случаях приходится самой созваниваться с писателями и сквозь чужое творческое похмелье, иногда длящееся месяцами, так сказать 'для поиска вдохновения', пытаться что-то выяснить, и дай бог, если тебе удалось решить вопрос по телефону или тет-а-тет, а не прибегать к помощи всего редакторского отдела. Дыхание парня глубокое, спокойно вздымающее мужскую грудь, будто широкими волнами бережно баюкает одинокую лодку в море. Вот только море хитрое — усыпит, убаюкает твою колыбель, а затем, когда совсем не ждёшь — набросится, утягивая на самое дно, не даст ни воздуха ни тепла, всё отберет. К сожалению, и люди бывают как это море. Ты ни раз обжигалась, утопая в собственных романтичных грёзах, которые били скользким рыбьим хвостом по лицу. Иногда даже хочется сказать спасибо всем отношениям, что заканчивались неудачно, ведь это только закаляло тебя, как сталь, обжигало грубым огнем и делало сильней. Но в очередной раз удар пришелся туда, куда било чаще всего, и наконец, хвалёное каление дало трещину. Сердце парня бьётся тихо, ничего не говоря, не нашептывая, как в фильмах, просто бьётся, потому что оно есть. Ритм ровный, стремительно разливается по венам упругой пульсацией, наверное он и задаёт мелодию волнам, что укачивают твою лодку. — Свари мне ещё кофе, — наконец парень нарушает тишину. — Тот горький? — с тихим, чуть охрипшим до боли голосом отрываешься от его груди, стираешь ладонями черные разводы под глазами и хлюпаешь носом, немного дергая плечами на коротких истеричных вдохах. Заплаканное лицо плохо видно в темноте квартиры, лишь приподнятые брови, что слишком жалобно изогнули капризные дуги на твоём лице. Но этого вполне хватило, чтобы парень желал больше никогда этого не видеть. — Да, я хочу ещё, скорей, — разворачивает тебя прочь и выталкивает из комнаты. Парень может спокойно воспринимать слёзы женской радости после цепочки оргазмов, что тянется друг за другом, не давая им времени на отдых, слёзы боли и нетерпения от жёсткого секса, когда внутри уже всё саднит от сухости; Чон даже с лёгкой иронией относится к слезам унижения или наигранным страстям в ролевых рамках с переодеваниями в латекс и алыми полосами кожаной плёткой по нежной коже. Мысленно закрыть глаза можно на всё что угодно, а когда за это еще и щедро платят, ты можешь и вовсе научиться получать удовольствие. Казалось бы — на всё. Но не на такие искренние, открытые и заставшие его врасплох чувства, что промочили слезами ткань его футболки насквозь. «По сравнению с этими девичьими слезами, твой кофе не такой уж и горький», — думает про себя Чонгук и следует за тобой на кухню.