Лучшие друзья

      Всю тошноту и головокружение Чимина (но вот коленки все еще подрагивали и подкашивались) как рукой сняло после того, как парень почувствовал запах любимого десерта, исходящий из открытого настежь окна кафе. Именно это кафе встречало с распростертыми объятиями Чимина, когда ему не спалось в два часа ночи, именно в нем они с Юнги пережидали внезапно начавшийся ливень и обсуждали за молочными коктейлями новую песню старшего или просто сидели в тишине, смотрели в окно и делили на двоих одни наушники. В этом родном сердцу кафе они с друзьями устраивали посиделки во время обеденных перерывов в университетах. Если кому-нибудь из парней было плохо, то именно в этом кафе они могли найти друг друга и сказать «не переживай бро, мы с тобой, все образуется», подогнать молочный коктейль и с благодарными улыбками вместо грусти выпить его.       Когда парни шумно завалились в кафе, стоящая за прилавком тетушка уже приветливо им улыбалась и махала рукой. — Чонгук, Тэхен, давно вас, голубки, не было видно.       На глазах у Чимина выступили слезы, как же давно он не чувствовал такого родного и уже пропитавшего насквозь запахом выпечки, кофе и молочных коктейлей кафе. Как давно он не видел теплую улыбку и лицо тетушки, которая уже стала для них другом и часто подкармливала бесплатно. Он всегда был сентиментальным и просто не мог не растрогаться от того, как же он скучал по этому месту.       В кафе ничего не изменилось. Все тот же столик, об который он запнулся, пытаясь поймать Хосока, когда тот начал шутить про его рост. Чимин тогда ободрал ножку стола, но тетушка лишь мягко улыбнулась и сказала, чтобы он об этом не волновался и сам был аккуратным. С лампы, что висела над их излюбленным столом, все также свисала мишура. Это был канун нового года, друзья завалились в кафе поздравить всех с наступающим, и Намджун, в попытке украсить помещение, закинул мишуру на лампу, но та оказалась так высоко, что никто не смог ее снять. Намджун тогда, наверное, раз сто извинялся. — Чимин, ты наконец-то приехал! Как учеба за границей? Я надеюсь, ты не забывал о нас? — тетушка вышла из-за прилавка и поспешила к парню. — Аджума, все хорошо, — Чимин со слезами на глазах наклонился, чтобы обнять тетушку. — Я приехал совсем недавно, всю дорогу в самолете проспал. Я жутко проголодался, сейчас меня спасет только лимонный пирог и лаймовый молочный коктейль! — Чимин картинно состроил умирающего лебедя. — Ладно, ребенок. Садитесь, я сейчас все приготовлю, а после ты расскажешь мне об учебе. Когда еда была принесена, парни с жадностью стали ее поглощать. Чимин рассказывал тетушке все смешные случаи, произошедшие с ним в университете, конечно же, опуская некоторые непристойные подробности, если таковые были или что-то, что могло бы повергнуть женщину в шок. — Ох, Чимина, — весело смеялась на все кафе тетушка. Ее смех подхватывали и Чонгук с Тэхеном. Хоть и не в первой, но слышать эти истории было все еще смешно. У Тэхена пару раз чуть еда изо рта не вывалилась. Парни очень весело провели несколько часов в любимом кафе, знатно набив животы и отдохнув с дороги. Попрощавшись, они вышли на улицу и вдохнули освежающий ночной воздух. Время было уже далеко за полночь. Учитывая то, что Чимин летел целых 13 часов, до Кореи он добрался к вечеру. Сев в машину, парни направились к дому Пака. Его квартира находилась в 10 минутах езды от кафе.       Чимин жил один, эту квартиру ему оставили родители, когда сказали парню, что разводятся и собираются жить раздельно. Парень не захотел уезжать с матерью в Пусан — в Сеуле была вся его жизнь, учеба, любимые друзья. Отец же и вовсе улетел в Португалию. Поэтому родители, решив не продавать квартиру, отдали ее сыну, Чимину тогда было девятнадцать и зарабатывать, понятное дело он сам не мог. На учебе грузили так, что времени на сон почти не было, нечего уж и говорить о работе, поэтому родители каждый месяц по очереди переводили сыну деньги. За учебу платить не надо было — парень мало того, что был отличником со стипендией, (которая неплохо ему помогала) так еще и поступил на бюджет. Поэтому небольшой суммы от родителей ему хватало. — Юнги не знает, что ты приехал? — вытащив Пака из прострации, спросил Чонгук. — Нет. Я решил сделать сюрприз. Завтра утром собирался к нему зайти. Вы не знаете, как он завтра работает? — Юнги сегодня в ночь, — отозвался Тэ — так что он будет отсыпаться до обеда. — Спасибо. Не думаю, что я ему помешаю, тем более у меня есть ключи от его квартиры. — Смотри не задуши его и не затопи слезами, — усмехнулся Куки — Мы то знаем, какой ты эмоционально-нестабильный тактильный маньяк. Особенно в отношении Юнги. — Хей! — Чимин толкнул друга в плечо — Ничего я с ним не сделаю. Наверное…       Подъехав к многоэтажке, Пак простился с парнями и вышел из машины. Когда Чимин уже зашел в подъезд, то услышал гудки и невольно улыбнулся, как же он скучал по своим несносным друзьям.

***

      Повозившись с ключами (на этаже Чимина, так же, как и два года назад, почти никогда не горел свет) и, наконец, зайдя в квартиру, Чимин стал разуваться, не включая света. Он любил, когда было темно, поэтому знал квартиру как свои пять пальцев.       Пройдя в гостиную, парень все-таки включил свет, чтобы осмотреться. На Пака снова нахлынуло чувство ностальгии. На полках покоились толстенные слои пыли. Каламондин, стоявший на подоконнике, до последнего боролся за жизнь. Похоже, у него ничего не вышло и растение уже начало гнить. Пак никогда особо не любил растения, да и заботу на них в детстве всегда брали родители. Вот и сейчас, парень даже забыл попросить своих друзей позаботиться о дереве, потому что попросту забыл о нем. Одна из лампочек в люстре все так же устрашающе мигала раз в двадцать минут. Сначала всех это бесило, но после парни привыкли и даже стали отсчитывать по ней время, например, до того, как готовящееся Джином блюдо будет готово. На полочке над телевизором стояли все чиминовские награды, грамоты и дипломы. Несмотря на то, что парень часто забивал на учебу и не блистал хорошими оценками, у него всегда было навалом достижений за танцы, которыми он непременно гордился. Даже родители иногда спускали ему с рук плохую учебу, потому что знали, насколько Чимин любит танцы и что карьера их сына точно будет связана с ними. Родители всегда поддерживали Чимина. Вспомнив это, Пак понял, насколько сильно скучает по ним, по тем тихим вечерам, когда они все вместе собирались около телевизора и смотрели какие-нибудь комедии, как же Чимин ценил эти моменты.       Встряхнув головой и прогнав напавшую грусть, парень переоделся и принял расслабляющую ванну. Чуть не заснув в теплой водичке от усталости, (тех 13 часов сна, как и не бывало) Чимин с тяжелой головой, наконец, завалился на кровать. Прочитав сообщение от Юнги, в котором старший желал ему спокойной ночи и прислал свою селку из-за барной стойки, Пак нежно улыбнулся и, позалипав на крутого хена еще пять минуточек, так и вырубился с телефоном в руке.       Чимин проснулся от назойливой полоски света, что , проникая сквозь шторы, настойчиво била в глаз. Сладко потянувшись, парень зажмурил глаза от ломоты в мышцах. Все тело болело, Чимин вчера уснул в очень неудобной позе и теперь пожинает последствия. Несмотря на это, с удивительной легкостью поднявшись с кровати, парень решил переодеться в домашнюю одежду, ведь так в полотенце вчера и отрубился. Когда с переодеваниями было покончено, Пак, наконец, решил посмотреть на время. На циферблате бледным неоном горело 12:36, не хило он так поспал, учитывая, что даже в выходной день во время учебы, парень не просыпался позже десяти. Видимо, домашняя атмосфера и расслабляющий душ сделали свое дело (а может это целебная сила сахарной улыбки на экране? Мы никогда не узнаем). Хоть мышцы до сих пор немного болели, танцор давным-давно не чувствовал такой легкости при пробуждении. Настроение было на высоте и, если бы Пак мог летать, то давно бы уже разрезал небесное пространство на скорости света на высоте птичьего полета. Сегодня он, наконец-то, встретится с Юнги. Когда он думал об этом, сердце начинало стучать быстрее.       Судя по словам младших у Юнги сегодня выходной, и придя с ночной смены, он будет спать минимум до трех дня. А зная то, насколько его хен любил поспать, то может вообще не подняться до самого вечера. Чимин не сказал ничего Юнги о том, когда именно приезжает, он хотел сделать старшему сюрприз. И сейчас, он чуть ли не пищит от предвкушения. У Пака есть ключи от квартиры Юнги, и он уже отчетливо представляет, как подойдет к кровати старшего, будет пялиться на его красивое и умиротворенное спящее лицо, а потом, когда разбудит, сначала услышит в свой адрес поэму из отборных матов, а после, словив на себе, милый заспанный взгляд милого котенка Мин Юнги, будет готов (если его сердце не помашет ему ручкой от вида такого Юнги) к яркой улыбке и крепким объятиям с новой порцией матов, только уже в радостном ключе. Возможно, позже он огребется несколькими подзатыльниками за то, что не предупредил и за то, что прервал любимое дело парня — сон (но он, конечно, будет несерьезен).       Пока Чимин ставит телефон на зарядку, ест и собирается, парень напевает себе под нос приятную мелодию, Адам настолько часто слушал эту песню, что ее навязчивый мотив просто въелся в голову парня, и никак не хотела ее покидать. Когда со сборами было покончено, танцор в последний раз посмотрелся в большое зеркало, висящее в коридоре, дабы оценить свой внешний вид: чуть пушащиеся после душа, опущенные на лоб волосы, большой и мягкий синий свитер, как бы ненароком открывающий вид на красивые ключицы, черные обтягивающие джинсы с вставками небольших цепей, висящих рядом с передними карманами. Идеально. Юнги точно оценит (оценил бы, если бы был геем…). В меру милый и сексуальный концепт — скрывает все, что не нужно и подчеркивает все достоинства (опять же, не будь Юнги натуралом, то заметил бы). Улыбнувшись своему отражению и схватив связку ключей, Пак выбежал из дома и, предвкушая встречу с любимым хеном, на крыльях любви полетел к дому Мина.       Подходя к до боли знакомому подъезду, парень стал осматриваться: вот, прямо перед железной дверью стоит сломанная лавочка. Сколько Пак себя помнит — она всегда здесь стояла, всегда сломанная. Чимин не знает, почему ее никто не уберет, не починит или, в конце концов, не поставит новую. Кажется, она уже стала частью дворового интерьера, и все уже привыкли. Танцор вдохнул в легкие побольше кислороду — и точно, снова этот запах, парень ни с чем не спутает запах двора Юнги. Странно, но только здесь из всей округи, пахло сиренью и имбирным печеньем — убийственное сочетание. От этого запаха сразу становилось тепло внутри, и просыпался аппетит у любого. Запах сирени исходил собственно от самой сирени — по три юных деревца расположились с разных сторон дворика. Их высадила главная по дому — бабуля Шин. Она была очень добродушной и заботилась о дворе, ее все знали и любили, женщина жила в доме дольше всех. Она же стала виновницей бурчащих животов каждого, кто пересекал район через двор или же жил в нем. Старушка очень любила готовить. В то время, когда она еще не ушла на пенсию у Шин была маленькая пекарня, которой сейчас владеет ее дочь. Бабуля любила баловать своего мужа (огромного любителя сладостей) и дворовых детишек имбирным печеньем — оно у женщины получалось отменным.       В то же мгновение из окна первого этажа высунулась пышная курчавая седая макушка. — Мистер Пааак! — завопила старушка, чуть не вывалившись из окна. — Здравствуйте, бабуля Шин, — немного смущенно проговорил Чимин, от чего его щечки обдал легкий румянец. — Я же просил не называть меня так официально, мне неудобно. — Старушка, от чего непонятно, всегда называла всех в слишком официальной форме — будь то взрослые или совсем маленькие дети. — Чимин! Как давно ты приехал? Мистер Мин уже знает? — не убавляя голоса, радостно кричала женщина. — Бабуля, прошу… Будьте тише. Я приехал только вчера, Юнги, — парень сделал акцент на имени — еще не знает, я решил сделать ему сюрприз. — Ах! Прости, — уже тише сказала Шин — подойди сюда, ребенок, дай-ка я на тебя взгляну.       Когда Чимин подошел к окну, старушка схватила его лицо, и стала вертеть в разные стороны. — Ты так вырос, возмужал! Девушки за тобой толпами теперь должны бегать. — Теперь…? — Пак смутился еще больше. — Ай, да забудь, старуха ляпнула, не подумав, — тут же начала отмахиваться она, — ты всегда был красавцем, — они рассмеялись. — Раз ты решил навестить мист… Юнги, то вот, — бабуля в одно мгновение исчезла в окне и уже через секунду снова высунулась, с баночкой свежеиспеченного печенья в руке — держи. Вместе попьете чайку, я то знаю, как Юнги любит сладости. В последнее время он так много работает, что мне давненько не удавалась ему ничего передать. Он же совсем худенький! Следи, чтобы он хорошо кушал… (режим бабушки: АКТИВИРОВАТЬ!). — Не волнуйтесь так, я прослежу, — иногда бабуля слишком много болтала, а Чимин уже торопился. — До свидания! — кинул парень и скрылся за подъездной дверью.

***

      Стоя перед дверью квартиры, у Чимина начали чуть подрагивать руки и потеть ладошки — он не знал, чего боялся. Они не виделись с Юнги два года, но регулярно разговаривали по телефону. И все равно в голову парня лезли плохие мысли: (накручивать себя — как смысл жизни), а вдруг он сейчас спит в обнимку с Юрин или еще чего хуже… Только на секунду представив эту картину, парень яростно замотал головой, дабы не разнервничаться еще больше. Собравшись с мыслями, Пак с профессиональной ловкостью, быстро и бесшумно открыл замок.       У всех друзей Юнги был ключ от его квартиры. Парень оправдывал это тем, что: «Если вы еще раз пьяные позвоните мне в три гребаных часа утра, прервав мой драгоценный сон, я оставлю вас ночевать в мусорном баке около дома». Друзья часто просились к Юнги переночевать у того или пожить пару дней. Мин никогда не отказывал — его дом, дом его друзей, вот только в том случае, если они не будят его ночными звонками.       Только вот, очень уж противный был у Юнги дверной замок, никто не мог открыть его с первого раза, кроме самого Мина. Ключ то застревал, то наоборот, идеально входил, но не поддавался прокручиванию — беда какая-то. И как выяснилось потом — кроме Чимина. Пак настолько часто бывал у хена дома, что замок открывал на раз. Друзья даже подшучивали, что такими темпами в квартиру старшего смогут попадать только они с Чимином, на почве чего возникали подколы о том, чтобы этим двоим жить вместе, за которые ребята нередко отхватывали пинков от Юнги и подзатыльников от Чимина (только Чонгук и Тэхен — Пак не поднял бы руку на хенов, как бы они его не бесили в эти моменты).       Наконец, зайдя в квартиру и с еле слышным хлопком закрыв дверь, танцор прислушался — ни звука. Сняв обувь, Чимин крадучись стал идти по направлению к комнате Мина. Юнги всегда закрывал в нее дверь, и неважно: находится он там или нет, один дома или с кем-то — просто так было уютнее. Парню было комфортнее в маленьких помещениях. Так что, если (о боже, лишь бы нет) Юнги и Юрин «заняты», то гробовая тишина в квартире не опровергает этого. Глубоко вдохнув и задержав воздух в легких, Пак медленно приоткрыл дверь в комнату хена и, открыв один из недавно зажмуренных глаз, глянул в образовавшуюся щелочку. Чимин шумно выдохнул, может быть слишком шумно…