Не отпускай

Когда тело Локи падает на пол изломанной куклой, на секунду Тор не верит своим глазам. Это просто невероятно. Такого не может быть, не может быть... Как выясняется, может. И стоит этому простому осознанию постучаться в голову, внутри что-то взрывается. Разлетается на части, выплескиваясь наружу абсолютно неконтролируемыми криками, сжигает к чертям внутренности, заставляя их осыпаться ядовитым пеплом. От учащенного, сбившегося дыхания только хуже – кислород лишь распаляет внутренний пожар, хоть кажется, что и гореть больше нечему. Не-че-му. На мгновение воцаряется пустота – топкая и вязкая, как болото. И такая же до боли отвратительная. Так, что кажется – больше уже ничего не будет. Он просто останется здесь, на этом горящем корабле, позволяя себе сгореть на этот раз по-настоящему. Рассыпется. В ушах звенит, а перед глазами пелена, не дающая увидеть хоть что-то. Зубы сами собой закусывают щёку, впиваясь до тёмно-алой вспышки в попытке хоть немного заглушить внутреннюю боль. Ничего не выходит. Собственная жизнь начинает казаться чем-то абсолютно никчёмным и бесполезным. Кто он теперь – без целой части личности, вырванной с мясом? Отражение, призрак, тень прошлого себя, которая растворится, как только солнце зайдёт совсем. Чтобы уже никогда не засиять вновь. Ведь... Локи наполнял его жизнь смыслом. Как глоток воды в сухой пустыне, трикстер не позволял ему засохнуть, зачахнуть на раскалённом песке. Сиял звездой, освещающей путь, когда вокруг была одна пустота. Он отдавал всё, не требуя ничего взамен, а Тор до недавнего времени даже не замечал этого, принимая всё как должное. И лишь только когда он увидел Локи за стеклом в тюрьме Асгарда, внутри что-то наконец щёлкнуло. Однажды заметив конец нити, громовержец потянул за неё, постепенно распутывая, раскладывая факты по местам. Перед глазами вставал внутренний надлом, трещина, готовая вот-вот разрушить айсберг. Ну конечно. Умом ещё не понимая собственных выводов, Тор почти протянул руку, собираясь наконец вырвать брата из когтистых лап кошмаров, что мучили его, не давая покоя... И испугался, в самый последний момент отдергивая ладонь. Оставил Локи в темноте на милость – на растерзание – его собственным демонам, убеждая себя, что с ним ничего не случится. А трикстер в очередной раз простил его. Не оттолкнул, вполне справедливо решив прекратить наконец издеваться над собственными чувствами, не закрылся, не исчез. Он был весь словно оголенный нерв, малейшее касание – и отзовётся, откликнется, прильнёт к рукам, позволяя вновь причинить себе боль. Которую, как всегда, спрячет за язвительной маской, не позволяя вылезать наружу. Не показывая собственной слабости, что занозой поселилась в сердце, заставляя небольшую рану гноиться, заражая сначала кровь, а потом и весь организм. А Тор тогда пообещал, что больше никогда не причинит боли, и другим не позволит. Что будет рядом. Тогда – глаза в глаза, горячо, с переплетёнными пальцами – это было легко и правильно, как что-то, само собой разумеющееся. В ту ночь казалось, что так и будет. А Локи лишь грустно усмехнулся в ответ. Как оказалось, обещать что-то было действительно опрометчиво. Пару часов буквально перевернули жизнь с ног на голову, в очередной раз доказывая, что далеко не все обещания можно выполнить. Мир вокруг в очередной раз сжимается, а затем... Тело под руками шевелится. – Голова раскалывается, – хрипло, словно после долгой простуды, жалуется Локи. Внутри всё обрывается, скатываясь в бездну. "Докатился, – грустно усмехается Тор, не торопясь открывать глаза, чтобы не разбить иллюзию. – Галлюцинации". – Можешь не сжимать меня так? – снова начинает говорить трикстер. – У меня и без этого всё тело болит. – А у меня голоса в голове, – жалуется в ответ Тор. – Мы стоим друг друга. Локи хмыкает. – Сочувствую. А, подожди... Ты в другом смысле. Это довольно оскорбительно. Мгновение молчания растягивается в невероятно длинную нить, опутывающую пространство, пока понимание наконец не врывается в голову, сметая последние остатки самоконтроля. – Ты жив, – заключает громовержец, борясь с закипающим внутри желанием врезать трикстеру. Кулак против воли сжимается, будто в попытке сдержать самого себя. – Ты не рад? Да к Хель этот самоконтроль. – Ты умер на моих глазах, – едва не рычит Тор, перед глазами мелькают вспышки. – Танос сломал тебе шею! Почему ты жив? – Какой ты зануда, – всё так же хрипло выдыхает Локи, прикрывая глаза, но, словно поняв настрой громовержца, поясняет: – Расщепление души, слышал о таком? А сейчас пожалуйста, отпусти меня наконец. Хотя бы до того момента, пока тело полностью не регенерирует. Аккуратнее! Всё происходящее слишком сюрреалистично и напоминает какой-то фарс. Сначала лицо трикстера постепенно бледнеет, становясь таким, каким было всегда, а из глаз уходят красные прожилки, будто лопнувшие от недостатка кислорода вены вновь возвращаются к своему обычному состоянию. Затем тело на мгновение охватывает синее свечение, Локи болезненно выдыхает – и сломанная рука с раскрошенными костями сама по себе выпрямляется и бледнеет, кисть покалывает от восстаналивающегося кровообращения. Спина неестественно выгибается, словно от удара током, с губ, несмотря на всю выдержку, слетает стон, а потом трикстер наконец просто откидывается на грязный пол, устало прикрывая глаза. – Знал бы, что это так больно – сто раз подумал, прежде чем воскресать, – делится он, одновременно пытаясь шевелить левой рукой. Получается плохо – пальцы почти не слушаются, а при малейшем движении до локтя пронзает острая вспышка, заставляя остановиться. – Потом, – заключает в итоге Локи, пока Тор продолжает шокированно таращиться на него, не в силах отвести глаз. – Мне от твоего взгляда плохо становится. Ты можешь отвернуться? – Ты-ы-ы... Локи, стиснув зубы, встаёт на ноги и довольно щёлкает пальцами здоровой руки. – Отлично, контакт налажен. А теперь, ваше задгардское величество, прошу проследовать за мной, потому что этому прекрасному месту осталось недолго. Словно в подтверждение этим словам корабль начинает трястись, как перед взрывом. Затолкав подальше все рвущиеся наружу вопросы, Тор хватается за выжидательно протянутую ему руку, а затем всё вокруг действительно будто взрывается, озаряя пространство режущими глаза белизной вспышками.

***

– Почему Норвегия? – хмуро интересуется Тор. У Локи под глазами синяки, волосы растрепаны, а одежда порвана в нескольких местах, но громовержец уверен, что и сам выглядит не на много лучше. Трикстер окидывает его насмешливым взглядом из-под полуопущенных ресниц и садится на холодный камень. – Мне тут нравится, – просто поясняет Лофт, пожимая плечами. – Атмосфера не слишком располагает к размышлениям, впрочем, тебе этого не понять... Но если хочется отдохнуть от собственных мыслей – это лучшее место. – Что за расщепление души? – интересуется Тор, игнорируя подколку. – Высшая магия. То, что недоступно абсолютному большинству. Единственный шанс вернуться оттуда, откуда нет дороги. Громовержец нетерпеливо закатывает глаза. – А если по делу? – Ты не только зануда, ты ещё и абсолютно бестактный зануда. Никакой тяги к прекрасному, – бурчит Локи. – Позер, – авторитетно фыркает Тор. Трикстер мгновенно вскидывается. – А сам? "У-у-у, я теперь могу управлять молниями, наконец-то до меня дошло, что так тоже можно", "У-у-у, брат мой, смотри, какой у меня..." – Не перегибай! – перебивает его громовержец, несильно пихая в бок. – Или ты сейчас рассказываешь мне, что за прорыв*, или... Локи закатывает глаза, бормоча себе под нос что-то вроде "не продолжай" – Расщепление. Если коротко, то с помощью ритуала ты разделяешь свою душу на две части, которые остаются в теле вместе до момента смерти. И когда она наступает, одна из частей остаётся, постепенно возвращая тебя к жизни. Трикстер замолкает, прокашливаясь – говорить всё ещё больно, но Тор и так всё понимает. Он в очередной раз всё продумал, снова обманул смерть, вырываясь из её цепких когтей. Только теперь у этого появляется ещё один плюс. Танос уверен, что Локи мёртв, а значит... – Ты можешь помочь... – едва слышно проговаривает громовержец, от чего трикстер бросает на него недовольный взгляд. – Могу, – тем не менее, соглашается он. – Вот только надо ли это мне? Я только что в очередной раз чуть не умер. Может, мне наконец стала ясна истинная ценность и цель жизни. Хочу разводить лошадей где-нибудь в Англии, забыть о магии и обо всём остальном. Открыть чистую страницу. – Если только лошадей-мутантов с кучей ног, – качает головой Тор. В глазах Локи вспыхивает огонь, а спустя секунду он рывком оказывается в опасной близости от лица громовержца, касаясь кожи рваным дыханием. – Так убеди меня, – шёпот срывается на шипение, проникая в голову, распространяется внутри, словно яд. – Убеди меня остаться. Помочь тебе и твоей клике мстителей... Тор принимает правила игры. На секунду губы обжигает кусачим поцелуем, страстным и яростным, как июльская гроза, а затем их вновь отбрасывает друг от друга.