Lоvely

      Четыре дня я просидела в палате одна, изредка впуская Джинджер, ради еды. Медсестра иногда разговаривала со мной о всякой ерунде, но не часто. Она меня, видимо, не очень то и любила. Но при всем при этом она позволила мне называть ее Джин, что мне нравилось.       За эти четыре дня ко мне так никто и не пришел, что только доказывало мое одиночество после ухода от родителей. На телефон, уже умирающий на последних процентах, мне иногда приходили сообщения от мамы, но я их даже не читала, наверняка Джинджер и так им все докладывает.       В палате не было и Джозефа, хотя здесь все вполне логично, я сама просила рыженькую медсестру не впускать его, ссылаясь на то, что не знаю кто он. Джин кивала головой, и судя по всему собиралась со всей серьезностью отнестись к моему поручению.       По словам медсестры, он и не протестовал, просто отдавал ей передачки, которые она приносила позже мне, и уходил. Меня немало удивляло, что человек способен приходить каждый день, невзирая ни на что. Кто он такой, черт возьми?!       Вечер четвертого дня стал для меня достаточно сложным. Я уже два часа билась над очередным рисунком, но тот никак не становился чуть более реалистичным. Расстроенная и полностью разочарованная в себе, я кинула листик в мусорку и села на кровати, уставившись на стену. В этот момент, я услышала стук, и из-за двери показалось кругленькое личико Джинджер. Девушка неуверенно вошла и прикрыла за собой дверь.       — Что-то важное? — мне не особенно хотелось видеть кого-либо сейчас.       — Н-нет… То-есть да… Наверное…       — Джин, не мямли, — я закатила глаза, — ближе к сути.       — Ваши родители вернулись, и завтра собираются проведать вас, — я подняла взгляд на растерянную рыженькую, — я просто подумала, что вам стоит знать.       — Да-да, молодец, спасибо. — девушка кивнула и вышла за дверь.       Я откинулась на подушки и выдохнула. Они не только все знают, они еще и приедут. Чтобы поиздеваться? Боже, как же я не хочу их видеть…

***

      Слудующий день наступил достаточно быстро. Ранним утром я встала, готовясь к худшему. Я просто смотрела в потолок и думала обо всем, что может случится. Мы опять накричим друг на друга? Меня вернут домой? Домашний арест? Но я же уже не маленькая! Хотя, черт, куда мне еще идти? Последний день оплаты квартиры итекает завтра, а меня только выпишут. Ну, а платить за новый месяц мне элементарно нечем. Вариантов, кроме как переехать обратно в родительский дом, у меня нет.       Я села в кровати, свесив ноги в белых носочках вниз. Спустя секунду мои ноги так привычно уже коснулись холодного пола, и я сделала несколько шагов в сторону зеркала над раковиной. Из отражения на меня смотрела блондинка двадцати трех лет, с приятными чертами лица, небесно-голубыми глазами и странным, серьезным взглядом. Слишком худая, небольшого роста. В общем и целом — самая обычная девушка, ужасно смотрящаяся в больничной одежде.       К слову сказать, так как с собой у меня были только джинсы и водолазка, в которых я сюда попала, да и те были порваны и испачканы, мне выдали жуткий белый комбинезон, больше напоминающий мешок. Да, точно, мешок, с дырочками для рук, и кое-где подшитый.       Я дотронулась рукой до своих вьющихся волос. Раньше я всегда выпрямляла их, так как ненавижу эти странные, неровные завитки. Теперь же плойки под рукой нет, и приходится ходить урод уродом. Еще и эти мелкие раны, на лбу и губе, которые я получила при не очень мягком падении на асфальт. Эх, ужасная это все-таки жизнь…       Я вздохнула. Да уж, здесь, без косметики, да еще и с огромными синяками под глазами, я выгляжу поистине ужасно. Возможно даже хуже, чем этот комбинезон…       Я услышала голоса за дверью. Один я узнала сразу, Джинджер. Девушка явно не хотела кого-то пускать, ссылаясь на то, что сейчас не время приема. Но этот «кто-то» с неверотяной настырностью пробивался к моей палате. Я тут же отвлеклась от зеркала и обернулась, уставившись на дверь, и не зря. В палату вошли двое.       Первой была женщина лет сорока на вид, хотя только некоторые знали, что ей почти пятьдесят. Крашеная блондинка, достаточно высокая, хотя роста ей добавляли еще и каблуки на сапогах. Ее любимые итальянские сапоги. Красное пальто, вечно подкрученные в аккуратноые локоны волосы. Ровные стрелки, кораллового цвета помада. Мама как всегда шикарна.       Мужчина, что вошел чуть позже был примерно ее роста. Облаченный в длинное темно-синее пальто, с вьющимися от природы, светлыми волосами, мужчина выглядел серьезным, и даже немного злым. Его брови почти всегда были сведены на переносице, делая его вид еще более устрашающим. А ведь именно на него я похожа больше всего…       — Боже, Мэри, ты выглядишь ужасно! — женщина подошла ближе и начала осматривать мое лицо.       — Надо же, наша малышка и трех месяцев не продержалась, — я повернулась к отцу, что смотрел на меня своим голубым взглядом. Как у меня, такой же ледяной, — ну зачем же было сразу под машину прыгать?       — Не твое дело, — огрызнулась я и отошла от матери на несколько шагов назад, — и вообще, что вам нужно здесь?       — Убедится, что ты жива и забрать тебя домой, — мама смотрела на меня своим обычным мягким взглядом, — пойдем с нами, врач разрешил забрать тебя пораньше.       — Мне не нужна ваша помощь.       — Но Мери…       — Нет!       — Так, хватит, — папа встал между мной и мамой, — ты в любом случае поедешь с нами, хочешь ты того, или нет. Тебе больше некуда идти, у тебя нет выбора.       — Но…       — Мы дали тебе полную свободу, два месяца ты жила на свои средства, и что же получилось? Маленькая съемная квартирка, официантка в какой-то забегаловке! Ради этого ты бежала? — отец смотрел на меня со смесью злости, презрения, и легкого чувства радости, так как оказался прав, — я надеялся, что хоть эти месяцы научат тебя чему-нибудь.       — Да! Они научили меня тому, что мне не нужно все это! Я хочу продолжить жить так, как жила, мне понравилось! — мой крик наверняка слышала вся больница. Но что поделать, я настолько же эмоциональная, насколько и гордая.       — Оно и видно. А под машину от счастья прыгнула? — мужчина повысил тон, так же как и я. Мама стояла в сторонке, часто моргая и переводя взгляд с меня на мужа. Она никогда не вмешивалась, — но напомню, выбора у тебя особенно нет, так что сегодня, или завтра ты поедешь с нами.       — Это нечестно!       — Жизнь никогда не бывает честной, Мери, — отец достал из кармана до боли знакомые мне ключи, — все что я могу — дать тебе еще день. После чего ты сама приедешь к нам.       Он бросил ключи мне. Я поймала и осмотрела брелок. Да, точно, это мои ключи, от моего любимого средства передвижения, моего малыша.       — И даже не надейся, что я еще хоть раз тебя куда-нибудь отпущу. — отец развернулся и вышел из палаты, вслед за ним направилась и мама, улыбнувшись мне на последок той самой улыбкой, какую она использовала после моих ссор с отцом.       Женщина выходила последней, так что быстро вытащила из сумки какой-то пакет и, продолжая виновато улыбаться, бросила его мне на кровать. Я проводила ее взглядом, и только потом заглянула внутрь. Нормальная одежда. Как мило.       За дверью я услышала странный толчок, вызванный столкновением двух людей в узком коридоре и чье то «извините». Знакомый голос. Черт, черт, черт…       Напротив двери остановился брюнет, проводив своим карим взглядом пару, только что вышедшую из моей палаты. Затем он моргнул и посмотрел на меня. Такой привычный, растерянно-неувернный взгляд. Простояв так несколько секунд, парень, вздохнув, пошел куда-то в сторону поста медсестры, явно намереваясь услышать очередное «не сегодня» от Джинджер. Я почувствовала себя еще большей стервой и, все-таки не удержавшись, негромко позвала брюнета по имени.       — Тайлер? — шаги тут же стихли, а потом возобновились, но уже в мою сторону.       — Да? — парень неуверенно заглянул в палату, с какой-то странной надеждой во взгляде. Как же меня бесит этот его вечный вопрос на лице, «можно»? Нет, просто так позвала!       — Заходи, если хочешь. — я села обратно на кровать и неотрывно смотрела на брюнета, зашедшего внутрь и осматривающего палату. Словно что-то могло изменится с его последнего визита.       — Как ты себя чувствуешь? — такой банальный вопрос для больницы. Тебе что, душевное или физическое состояние?       — Нормально. — мне кажется, я наврала про оба.       Я откинулась на подушки и уставилась в потолок. Джозеф сел на стул, рядом с кроватью. Я медленно перевела взгляд на него, пытаясь понять, о чем он думает.       Если быть правдивой, в нашей прошлой ссоре виновата я, но почему же тогда он сидит с таким видом, будто изначально готовится к тому, что его выгонят? Я вздохнула. Тайлер из тех самых людей, которых ты можешь видеть впервые в жизни, но кажется, что вы знакомы с рождения. Хочется расказать про все, пожаловаться, накричать, обнять и рассказать что-нибудь интересное одновременно. Это странно, я никогда раньше не встречала никого похожего. Сейчас мне кажется, что какой бы бред я не несла, он поймет, что я имела в виду. И это в такой же степени странно и ново, как и знакомо. Да, точно. В моей жизни уже был человек, прекрасно понимавший меня, терпевший все мои обиды и вытирающий слезы с глаз. О, Дэнни…       Я мотнула головой и опять уставилась в потолок. Мне стало элементарно сложно смотреть на Джозефа. Теперь в его чертах лица я видела уже почти забытые черты того зеленоглазого брюнета, с которым так дружила в детстве. Или дружил только он? Я не знаю…       — Кто это были?       — Мои родители, — ответ вырвался сам, как-то необдуманно. Хотя что тут скрывать, здесь и так все очевидно, — узнали таки насколько их дочь бездарна.       — Что будешь делать дальше? — парень чуть сощурился при упоминании слова «бездарность», но продолжал наблюдать за мной своими карими глазами.       — А разве у меня есть выбор? — я усмехнулась, — на нормальную работу, с таким то увольнением меня уже вряд ли возьмут, за квартиру мне платить нечем, идти собственно тоже. Сомневаюсь, что кто-то из друзей примет меня с распростертыми объятиями. А следовательно мой единственный путь — в родительский дом. С растоптанной к чертям гордостью и признанием того, что без родителей я действительно ничто.       Я подбрасывала маленький шарик в воздух, каждый раз ловя его и повторяя все заново. Маленький, красный, мне дала его Джинджер, чтобы я не скучала. От телефона особого смысла не было, он сел, а подходящей зарядки поблизости не оказалось. Так что уже который день я занималась бессмысленным подкидыванием мячика в воздух, размышляя только о том, что ни на что не способна. Депрессия поселилась внутри меня, и уходить пока явно не собиралась.       — Ты не хочешь домой? — вопрос парня словно вывел меня из прострации, в которую я уже успела впасть после пятиминутного молчания.       — А как ты думаешь? — я поймала мячик и задержала ненадолго, после чего подкинула выше обычного, — вернуться значит поднять белый флаг, капитулироваться. Значит, что я не смогла, не справилась. Ты действительно думаешь, что я так хочу сдаваться?       — Ну ты… Ээ… — брюнет словно собирался с мыслями, пытаясь сказать что-то, о чем возможно еще пожалеет, — то есть…       — Боже, говори уже! — в этот момент больше всего на свете меня бесил этот парень, непонятно что желающий сказать.       — Ты можешь пожить у меня, — Тайлер выпалил эту фразу быстро, словно тая где-то внутри себя глупую надежду, что я ее просто не услышу, — если хочешь.       — Что, прости?       Мячик замер в моей руке, не взлетев снова. Я сама замерла, словно этот мячик, не веря тому, что только что услышала. Прокручивая его слова снова и снова у себя в голове, я пыталась найти какой-нибудь изъян, обман. Но его не было. Я не могла поверить в то, что человек, с которым я знакома от силы дня четыре, готов помочь мне, хотя не готовы друзья, с которыми я знакома больше четырех лет. Это невозможно.       — Мы с другом снимаем дом, не так далеко отсюда, — Джозеф упорно смотрел на белоснежный пол, — если хочешь, можешь переехать к нам.       — Под девизом «вместе веселее»? — я усмехнулась, — ты издеваешься?       — Нет. — парень поднял на меня свой карий взгляд. Знаете, его глаза имеют странный цвет шоколада, никогда раньше таких не видела.       — А не пожалеешь?       — А нужно будет? — какая-то странная, легкая, непонятно откуда появившаясь уверенность загорелась маленьким огоньком в его глазах.       — Возможно, — я села на кровати.       Это… Это же просто прекрасно! Мне не придется никуда возвращаться, ни домой, ни к родителям. Я продлю свою свободу еще на месяца два точно. Ну, а Тайлер… Я же не вечно у него жить буду! Только работу постоянную найду, и сразу же сниму квартирку. Да, жизнь опять будет не самой лучшей, но уже что-то.       — Тебя завтра выписывают, я заеду за тобой. — парень посмотрел время на телефоне и встал.       — О, нет, спасибо, я уже насмотрелась на красивый бампер твоей машины, — я взяла с тумбочки ключи, что дал мне папа и покрутила их на пальце, — я на своем.       — Как знаешь, — брюнет пожал плечами и вышел из палаты, — еще увидимся.       — Да…

***

      Весь оставшийся день я ходила по палате, собирая те немногие вещи, что у меня были с собой. Основная часть была в квартире, и то я не уверена, что хозяйка не сожгла их, после неоплаченной аренды. Она старушка резкая, с залетом на ведьм. Небось еще и внутри пентограммы сжигала, кидая в огонь мои фотографии с выколотыми глазами…       Ночь я провела достаточно беспокойно, но новенькая медсестра, что дежурила ночью, благородно поделилась со мной чаем. Милая девушка азиатской наружности, с ней было о чем поговорить.       Под утро я все же заснула, что способствовало моему позднему подъему. Где-то в районе двух дня я поняла, что явно проспала. Где-то в три я была более или менее собрана, а уже в четыре в дверях появился Тайлер.       — Пока, больничка! — азиатка, и пришедшая сменить ее Джинджер улыбнулись и помахали мне ручками на прощание. Радуются, наверное.       Я послушно следовала за Джозефом вниз, к парковке. Если верить папе, именно там и припаркована моя единственная настоящая любовь.       Мы вышли на улицу и я вдохнула свежий осенний воздух. Холодный ветер ударил в лицо и я инстинктивно поежилась. Плащ был благополучно выброшен, так что теперь оставалось только мерзнуть.       — У тебя нет куртки? — я перенаправила свой взгляд с машин на парня, что осматривал меня с ног до головы, — или холоднокровная?       — Пошел ты, — я махнула рукой, обогнала брюнета и начала быстро искать глазами нужное мне средство передвижения, — у меня был плащ, если тебе интересно. Но сейчас его нет.       — Невероятно интересная история.       Я остановилась и уставилась в одну точку. Да. Да-да-да-да и еще раз да! Это был он, точно он! Блестящий, идеально черный, отполированный до блеска металл отражал редкие солнечные лучи. Я сорвалась с места и остановилась только напротив него. Мой малыш, как же долго я ждала, чтобы увидеть тебя…       — Мотоцикл? — я услышала голос Тайлера, стоящего чуть позади, но не отвлекалась.       — Мой малыш, — я провела рукой по рулю, после чего мои пальцы медленно съехали вниз, к гладкой поверхности сидения, — все так же прекрасен.       — Мне кажется, что на мотоцикле в такой холод ездить без куртки не особенно прекрасно, — я услышала какое-то шуршание сзади, — а вот на машине ничего, может лучше со мной поедешь?       — Ни за что!       — Ну тогда бог поможет выжить.       — Эй! — я поймала черную куртку. И нужна она мне? — забери, мне она не нужна!       — Я тебя не слышу! Ведь я уже ушел! — парень тянул гласные, явно издеваясь надо мной. Однако он и вправду был уже около черной, знакомой мне машины.       Идти к нему мне было элементарно лень, но и так просто одевать его куртку мне не хотелось. Да как он смеет? Нет, не одену.       Я закрепила куртку там, где раньше висел шлем, забрав его оттуда. Замерзну? Возможно. Но какая к черту разница? Как будто кого-то это интересует…       Да, его интересует.       Я мотнула головой, отгоняя ненужные мне мысли и оседлала своего малыша. О, это прекрасное чувство…       Я следила за черным мерсом, что достаточно медленно выезжал с больничной парковки. Заткнув уши наушниками, я вздохнула и надела шлем. Черный, с алыми отражателями, мне всегда он нравился. Я тронулась и выехала на дорогу, вслед за машиной.

***

      Дорога была действительно сложной для меня. Не зря все-таки Тайлер хотел посадить меня в машину. Ледяной ветер пронизывал насквозь, словно намереваясь сдуть меня с мотоцикла. Пальцы онемели от слишком сильного холода и ветра. Я дрожала, сама не понимая как продолжаю следовать за черной машиной. Еще и рука, что не до конца зажила неприятно ныла. Помнится Джин говорила не нагружать пока руку…       На самом деле, я была бы нипрочь остановится и одеть таки эту куртку, но уж точно не на глазах у Джозефа, который непременно остановится, если это сделаю я. Нет, я еще не настолько наплевала на свою чертову гордость. Я сама себе враг, всегда это знала.       Возможно, я могла бы остановится где-нибудь за углом, а потом просто догнать Тайлера, ведь для мотоцикла это не проблема, но район, в котором я находилась я знала ужасно. Куча странных поворотов, из-за чего иногда казалось, что мы едем по кругу. Нет, если он свернет, я его не найду.       Такими темпами, спустя уже двадцать минут непрерывной езды я была вымотана, замерзла, и мысленно обругала все и вся последними словами.       Наконец мы выехали на более или менее ровную дорогу, где почти не было машин. Я вздохнула спокойно, так как давно устала вечно петлять. Полос стало меньше, а в конце концов их осталось всего по одной в каждую сторону.       На светофоре я немного отстала, не успев за мерсом, но ненамного. Стартовав таки, я нашла черную машину. Далеко уехал.       Я прибавила скорости, надеясь догнать его как можно быстрее. Чертова рука начала ныть в запястье сильнее, чем прежде. Я старалась игнорировать боль, продолжая нагонять машину Тайлера. Давай же…       В руке неожиданно особенно больно кольнуло, и руль на несколько секунд пустился в свободное плавание, тут же вильнув влево. Мотоцикл наклонился, и я оказалась на встречной полосе, ослепленная фарами какого-то джипа, едущего прямо на меня. Во мне тут же проснулось чувство самосохранения, и я резко вильнула вправо, обратно на свою полосу. Всего секунда отделяла меня от казалось бы неминуемого столкновения с серебристым джипом. Мастерство, что сказать.       Вот только поворот оказался слишком крутым. Я не вернулась на свою полосу, а выехала за пределы дороги, круто повернувшись, и даже коснувшись коленом асфальта. Визг тормозов, крики немногих людей, что спокойно себе шли по пешеходной зоне, пока не появилась я. Ну что могу сказать, не повезло.       Мотоцикл остановился достаточно быстро, тупо повалившись набок, вместе со мной. Слава богу еще придавило не больную ногу… Хотя черт, чему тут радоваться? Теперь две ноги больные.       Люди разбежались. Кто-то продолжил идти по своим делам, кто-то фотографировал, кто-то обсуждал произошедшее с ближайшим. Но никто черт возьми не подошел ко мне. Вот же…       У бордюра остановился знакомый черный мерс, из которого тут же выскочил брюнет. Парень подбежал и присел рядом, посмотрев на меня оценивающим взглядом. Я кое-как сняла шлем с головы и убрала волосы с лица.       — Жива?       — А сам как думаешь? Помоги мотоцикл поднять, — Тайлер послушно приподнял моего малыша, а я вылезла из-под него, после чего встала и посмотрела на Джозефа, — спасибо.       Поставив мотоцикл в нормальное положение, я осмотрела своего малыша. Значок «Honda» немного поцарапался, корпус с правой стороны весь в царапинах…       — Этим шинам конец, — я присела рядом с задним колесом, шина которого была достаточно неплохо так повреждена. И как я только умудрилась? — но думаю, доеду.       — Доедешь?! — Тайлер явно был удивлен моим решением, — и как ты вообще так быстро его остановила?       — Сам мотоцикл не из самых тяжелых, останавливается быстро, если постараться, — я встала, — ну и да, доеду. А почему нет?       — Этот мотоцикл аварию пережил. Ты аварию пережила! Может тебе и плевать, но мне страшно на это смотреть, — Джозеф вытащил ключ зажигания из мотоцикла, — поэтому лучше уже едь со мной, на машине. Безопаснее, знаешь ли.       — Я хочу на мотоцикле!       — А я хочу доехать, и увидеть тебя живой!       — Я доеду!       — Почему я должен тебе верить?       — Да какая тебе к черту разница?! Не доеду — ну и что? Не судьба значит! Отвали, я все равно поеду на нем, — я выхватила ключи из его рук и снова завела своего малыша, — можешь ехать, я догоню.       Разобравшись с мотоциклом я подняла взгляд, на все еще стоящего рядом парня. Он смотрел на меня достаточно странно, даже для него. Такой грустный взгляд, с каким людей провожают на верную смерть. Я закатила глаза. Когда ему уже станет плевать?!       Я надела шлем обратно на голову и оседлала своего малыша. Брюнет вздохнул и направился к машине, быстро сев и тронувшись. Я дождалась, пока люди соизволят расступится передо мной и быстро выехала на дорогу. Черт, даже доехать без приключений не смогла…       Спустя минут пять, когда я опять начала мерзнуть, а пальцы окоменели окончательно, черная машина начала снижать скорость и остановилась перед гаражом какого-то дома. Я соответственно тоже, только возле обочины. Спрыгнув с мотоцикла и заглушив, я размяла руки и, забрав куртку и закрепив на ее месте шлем, направилась к брюнету.       Парень стоял, облокотившись на машину и смотрел на меня оценивающим взглядом. Я же была разумеется злой, после такой то поездки, и шла отнюдь не с добрым настроем.       — Что случилось? Замерзла? — какой сарказм, какая драма. Ему доставляет удовольствие издеваться надо мной?       — Нет! — я швырнула в него курткой.       — Не забывай, ключи от дома у меня. — парень покрутил связкой у моего носа.       — Я сейчас перееду тебя мотоциклом, — Джозеф подхватил ключи и посмотрел на меня, словно задумавшись, шучу ли я. Я усмехнулась и кивнула на ключи, — и заберу ключи.       — Полегче, — парень обошел меня и направился в сторону дверей дома, — ты идешь?       — Иду.       Я обвела дом взглядом. Обычный, ничем не примечательный беленький домик с серой крышей и гаражом. Таких десятки на этой улице, взять даже дом напротив. Не слишком шикарно, но других вариантов у меня пока нет.       Я вошла вслед за Тайлером внутрь, оказавшись в маленьком коридорчике. Бросив куртку где-то в районе шкафа и скинув кроссовки, Джозеф пошел куда-то вглубь дома. Мои черные «тимберленды» требовали расшнуровки, так что мне потребовалось чуть больше времени.       Расправившись со шнурками я прошла чуть дальше и попыталась вспомнить, куда шел Джозеф. Налево? Наверное…       — Ой, — я столкнулась с кем-то в дверном проеме, не сразу поняв с кем именно, — Тайлер, где тебя носит?!       Я подняла взгляд и поняла, что это явно не знакомый мне брюнет. Парень передо мной был чуть ниже, и совершенно другой внешности. Отличительными чертами я подметила яркий, красный цвет волос и тоннели в ушах. Парень осмотрел меня сверху вниз. Я отошла на пару шагов назад.       — Ты кто? — мы спросили одновременно, чем вызвали смех брюнета, появившегося из ниоткуда. Мы устаивились на Джозефа, пока Тайлер не подошел ближе.       — Мери это Джош, Джош это Мери, — мы с красноволосым переглянулись, — вот и познакомились.       — Джошуа Дан, сожитель этого. — парень ткнул в Тайлера. Тот подавил смешок.       — Мередит Лайт, меня сбил этот, — я усмехнулась, — я у вас временно.       — Мотоциклистка? — Джош кивнул в сторону окна, где красовался мой поцарапаный малыш.       — Ага.       — Класс, вы нашли друг друга, — Джозеф закатил глаза, после чего посмотрел на меня — пошли, я покажу тебе твою спальню.       Я последний раз посмотрела на Дана и проследовала за Тайлером куда-то наверх. На втором этаже он провел меня к одной из дверей и открыл ее, впустив внутрь.       Комната оказалась небольшой, но достаточно уютной. Большое окно, темные стены и пол, синее кресло-мешок, двуспальная кровать из черного дерева под красным покрывалом, стол, стул и шкаф. Не «по-королевски» конечно, как любит говорить моя мама, но сойдет.       — Чья это была комната?       — Ничья.       — Мог бы сразу сказать, что твоя.       Да, я не дура. В таких домах, как этот, обычно две спальни на втором этаже и в общем то все. Ну, а в том, что Тайлер не спит с Джошем в одной комнате я могу быть уверена.       Я повернулась к парню лицом и посмотрела в теперь уже немного растерянные карие глаза. Нет, брюнет упорно не опускал взгляд. Старается, наверное.       Зачем это все? К чему это странное самопожетвование? Куртка, комната… Он действительно думает, что если я привыкла жить дорого, он должен что-то сделать? Серьезно?!       — Черт, Тайлер, — я подошла ближе к нему, остановившись в полуметре, — ты ничего не должен мне, ты ни в чем не виноват, ты не должен… Я не знаю… Беспокоиться? Да, наверное.       — Я знаю. — о, нет, ты мне врешь. Причем прямо в глаза. Но дело твое.       — Мне плевать, я буду спать здесь.       — Отлично.       Парень вышел за дверь, прикрыв ее за собой. Я вздохнула и села на кровати. Зачем ему все это? Он действительно думает, что если человек прыгнул под машину, виноват водитель? Придурок.       Мне было сложно общаться с Тайлером, так как я не знала, что ему нужно от меня. Я не понимала, почему ему просто не плевать, почему он делает это, не прося ничего взамен? Именно поэтому я всегда ждала чего-то. Подвоха, обмана. Но его не было. И меня пугала эта странная неизвестность.       Нужно будет съездить за оставшимися вещами, наверное. Хотя чего они стоят? Несколько водолазок, блузка, пара джинс и кроссовки. Переживу как-нибудь.       Я мельком взглянула на часы, висящие на стене. Почти четыре часа.       Сама не зная как, я просто вырубилась на кровати, провалившись в странный мрак. Усталость и стресс дали о себе знать, мне нужен был отдых.

***

      Автор       — Эй, Тай, — Джош негромко окликнул друга, на что тот даже не обернулся, продолжая смотреть в одну точку, — ты напоминаешь маньяка. А вдруг проснется?       Брюнет молчал. Он чувствовал себя странно. Как будто об этой девушке, что лежит сейчас в трех метрах от него, в его же собственной кровати, должен заботится именно он, парень чувствовал странную ответственность за нее. Вся ее жизнь должна была оборваться еще неделю назад, под колесами машины. Но что если это была бы не его машина? Если бы водитель не остановился? Или если бы он сам не успел остановится? Пережил бы он это? Смог бы жить со знанием того, что помог человеку изчезнуть из этого мира?       — Ладно, чувак, дело твое.       Дан ушел к себе, так и не дождавшись ответа, а Джозеф остался стоять в дверей комнаты, в которой жил еще несколько дней назад. Сейчас на кровати, к которой он уже так привык, лежала невысокая девушка в обычной водолазке и джинсах. Ее светлые волосы спутанно лежали на подушке, а несколько особенно непослушных прядей спадали на лицо. По детски милые щечки и чуть вздернутый носик.       Очередная прядь светлых волос упала девушке на лицо, отчего та дернулась и смешно чихнула, так и не проснувшись. Брюнет улыбнулся и, отстукивая странный ритм о стены, направился в сторону гостинной, напевая странные песенки.       — Мери спит, она устала       Целый день она кричала       На меня, на медсестру,       Маме, и в лицо отцу.       Мери хочет быть свободной       А не злой, и не холодной…