А цена — время

Северус открыл рот, чтобы сказать что-то в свое оправдание, но на ум ничего не шло. — Отлично. В таком случае я ухожу! — гневно выпалила Гермиона, продолжая натягивать джинсы. Так и не застегнув пуговицу, она гордо прошествовала в гостиную, разыскивая свою футболку. — Гермиона, постой, — позвал Северус, но девушка его проигнорировала. — Прошу, подожди, — снова окликнул он уже из дверного проема, обматывая простыню вокруг бедер. — Объясните же мне, наконец, что происходит, или я сейчас же ухожу! — огрызнулась Гермиона. Остервенело просунув голову в ворот футболки, она, и села на диван, чтобы надеть обувь. — Хорошо, — безрадостно согласился Снейп. — Только дай мне немного времени, — попросил он, глядя, как она завязывает шнурки. — Хорошо, — повторила Гермиона. — Но побыстрее, если возможно. Не будь она столь взвинчена, она бы оценила полураздетого и упрашивающего Снейпа по достоинству — это было что-то новенькое. Через минуту Северус вернулся уже в брюках, в руках он держал письмо. Он сел на диванчик рядом с Гермионой и долго молча рассматривал конверт. — Я хотел рассказать тебе, но не знал с чего начать, да и найти подходящее время и место, если это вообще было возможно, не смог, — тихо начал он. — После всех судебных разбирательств меня наконец выписали из Мунго, но я еще некоторое время оставался под наблюдением Поппи. Прошло два месяца, прежде чем она окончательно выпустила меня из больничного крыла. В тот день я встретил тебя в Министерстве. Ты ничего не сказала. Тогда я сам подошел к тебе в книжной лавке несколько дней спустя, — рассказывал Северус. — И что же я должна была сказать, по-твоему? — раздраженно отреагировала девушка. Снейп вздохнул и продолжил: — После встречи в лавке я решил вернуться в свой дом в Паучьем тупике. Как никогда хотелось остаться одному. Это я нашел в прикроватной тумбочке на следующий день, — тряхнул он конвертом, на котором было аккуратно выведено его имя. Гермиона опустила взгляд на конверт и несколько секунд не решалась протянуть к нему руку. Почерк был похож на ее. «Но это же невозможно». Северус вытащил письмо из конверта и отдал ей. Гермиона посмотрела Снейпа скептически. «Надеюсь, здесь аргументы повесомее». — Просто прочти, потом расскажу еще что-то, если понадобится, — обреченно добавил он. Гермиона откинулась на спинку дивана и принялась за чтение. «Северус, Если ты читаешь это, слава Мерлину, ты жив! Думаю, теперь ты догадался, что зелья, которые я так вымаливала, были для тебя. Понимаю, что последствий от изменения истории не избежать, но пока я здесь, в твоем доме, и жду твоего возвращения ко мне, не могу перестать думать об этом. Северус, ты умер. Ты умер, и я не могла тебе этого рассказать. Вот почему я оказалась в твоей спальне той ночью. Минерва попросила разобрать твои апартаменты. Если все задуманное мной удастся и ты прочитаешь это письмо, мое прошлое изменится. С большей вероятностью, спасая тебя, я достаточно задержусь и не попаду с ребятами в кабинет директора до их возвращения в Большой зал, что будет означать — Дамблдор не вручит мне маховик. Не могу быть полностью уверенной, но, возможно, это даже не основная проблема. Есть еще. Ведь в случае, если Дамблдор все-таки даст мне маховик времени (снова), я все равно не окажусь в твоей спальне ночью, откуда попаду к тебе из будущего. Мне просто не придется разбирать твои вещи, ведь ты будешь жить. Я так боюсь, Северус. Если смогу спасти тебя, цена может оказаться очень и очень высокой. Уверена, так и будет. Если та Гермиона не вернется к тебе по окончании войны, знай, она просто ничего не знает о том, что случилось с нами, ведь в ее прошлом этого не было. Она — то есть я — не помнит то время, что мы провели вместе. Я сделаю все возможное, Северус, но цена — время, время, проведенное с тобой, по крайней мере, для меня. Это будет стоить мне воспоминай и тебя. Уверена, ты будешь помнить, ведь все случилось в твоем прошлом, и я останусь твоим воспоминанием. Мерлин, хоть бы все это имело смысл. Мысли буквально поедают меня, но как иначе? Позволить тебе погибнуть? Не представляю, что случится через год, но надеюсь, что ты найдешь меня, когда все это закончится. Я так хочу помнить тебя, Северус, несмотря ни на что. В коробочке лежат несколько фиалов с моими воспоминаниями вплоть до сегодняшнего дня. Они должны помочь мне понять произошедшее и почему я не помню того, что помнишь ты. Не думаю, что еще вернусь в Паучий тупик, поэтому ты должен сам показать ей… мне, что случилось, начиная с данного момента. Первым возьми то воспоминание, что лежит в дальнем левом углу. Гермиона 26.05.97». Гермиона отложила письмо на кофейный столик. «Невозможно». — Ерунда какая-то. Это Дамблдор послал мне зелья, — покачала головой она. — Что я теперь должна думать обо всем этом? — растерянно спросила Гермиона, поворачиваясь к Снейпу. — Да, бред какой-то, — неверяще прошептала она, поднимаясь с дивана. — Сядь, пожалуйста, — попросил Северус и взял ее за руку. — Понимаю, столько всего сразу… Но я могу показать, почему… Почему я вел себя так в книжном. Я был подавлен, Гермиона. Я тогда еще не видел письма. Понятия не имел, что так может случиться. Я был уверен… — не закончил мысль Северус, и его голос дрогнул, что заставило Гермиону сесть обратно и задумчиво посмотреть на него. «Нет. Да быть такого не может», — уговаривала она сама себя. На нее накатило чувство бессилия. — Хочу посмотреть. Где они? Мои предполагаемые воспоминания, — потребовала она, скрещивая руки на груди. — У меня. Я покажу. Пойду принесу, — быстро проговорил Северус, вскакивая с дивана. Через минуту он вернулся с коробочкой и небольшим Омутом памяти в руках. Поставив все на столик, он поинтересовался: — Могу я отправиться с тобой? Она покачала головой, но быстро переменила решение, понимая, что не хочет оставаться уязвимой в момент погружения, ведь происходило что-то как минимум забавное. Северус взял один из фиалов и, вылив содержимое в Омут, отправился. Гермиона погрузилась вслед за ним.