А цена — время

Гермиона и Северус оказались в Визжащей хижине в тот момент, когда Гарри, Рон и она сама наблюдали, как раненый профессор Снейп делает свой последний вдох. Они были готовы отправиться в кабинет директора и посмотреть оставленные им воспоминания. Мгновение — и вот уже портрет профессора Дамблдора дает ей инструкции где найти спрятанный им неисправный маховик. Следующий отрывок: она вместе с ребятами на церемонии прощания с погибшими. Имя профессора Снейпа значится на надгробной плите среди прочих, и Гермиона тихо плачет в объятиях Рона и Гарри. Лица всех трех героев полны сожаления. Сцена опять меняется, и вот она уже разговаривает с Роном, он предлагает ей разобрать комнаты Снейпа вместо нее, если Гермиона передумает. А в следующую минуту она уже сидит на полу в спальне Снейпа, рядом с ней живой Дамблдор и сам хозяин комнаты. Потрясенная Гермиона слушала свой сбивчивый рассказ в воспоминаниях широко распахнув глаза и прикрывая рот рукой. Она оглянулась на Северуса — он стоял неподалеку, терпеливо дожидаясь ее. Создавалось впечатление, что ему не хотелось снова переживать эти мгновения. Они вынырнули одновременно. Снейп ждал, что Гермиона как-то прокомментирует увиденное, но она молчала. — Посмотрим еще одно? — осторожно поинтересовался он. Не сразу, но девушка согласилась. Они погрузились в новое воспоминание, и Гермиона увидела себя, расспрашивающую Северуса о том, как Артур выжил после нападения Нагайны. Вот профессор Снейп ловит ее на краже зелья — чуть позже. Миг, и он крепко прижимает ее своим телом к полу и целует. Гермионе стало интересно, был ли это их первый поцелуй. И был ли он слаще того, что случился в ее времени в ванной. Все выглядело настолько реально, что в голове не укладывалось, как такое можно не помнить. Картинка сменилась — они молча разбирают эссе. Вот он опять отказывается дать ей зелья. Гермиона наблюдает, как они медленно привыкают друг к другу. На глаза наворачиваются слезы, когда она слышит его рассказ о несчастном случае, произошедшем на зельях в его юности. Она знала, что все это правда, она видела доказательства на его спине, но слышать некоторые подробности из его жизни и рассказ об отце-монстре оказалось выше ее сил. Гермиона очень тихо сидела на кушетке и пыталась понять, возможно ли сфабриковать эти воспоминания. От Гарри она слышала, что Слизнорт так делал, когда скрывал информацию о крестражах. Но эти воспоминания вроде не были похожи на подделку. Ничто из увиденного не выглядело неправильным, кроме того, что ничего из этого она не помнила. Последний фиал с воспоминаниями шокировал больше всего. Они страстно целуются на кушетке, но в следующий момент он резко отстраняется и стремительно уходит, оставляя ее одну, расстроенную и опустошенную. Это было так не похоже на его поведение в то время, когда они вместе готовили средство от шрамов! Гермиону раздражало то, насколько эта версия того, как они стали близки, оказалась правдоподобнее той, что случилась в ее реальности. Вот он возвращается в свои апартаменты и делится переживаниями о том, что Дамблдор попросил его сделать, а Гермиона уводит его в спальню и делает ему минет. Девушка бросила короткий взгляд через плечо, но Снейп предусмотрительно рассматривал носы своих ботинок, будто давая ей возможность увидеть их первый раз без свидетелей. Какого черта? Не вела она себя так с Северусом! То, что она сейчас увидела, ошеломляло. Откуда-то появилось странное пугающее ощущение того, как ей не хватало его нежности. Ужасно. Самый последний фиал Гермиона решила посмотреть в одиночестве, более не опасаясь, что Снейп, оставаясь снаружи, выкинет что-нибудь странное. Вот Северус приводит ее к себе домой и отдает зелья, которые она так просила. Она рада, а Снейп и понятия не имеет, что они для него. После их прощального поцелуя Гермиона создает фиалы для воспоминаний и отбирает наиболее полезные. Потом пишет самой себе письмо и подписывает его именем Дамблдора. Гермиона видит себя: она в слезах глядит на улетающую сову, а потом закупоривает свое последнее воспоминание, принося в жертву память. Гермиона вынырнула из Омута и теперь молча сидела на диване, переваривая информацию. Спустя минуту она все же спросила: — Кто-то еще знает об этом? В ответ Северус покачал головой. — Если вот это все, — Гермиона указала на Омут памяти, — правда, то почему ты раньше мне не рассказал? — Она посмотрела на Снейпа в упор. — Ведь исходя из этого, — она потрясла письмом, которое предположительно написала ему, — я хотела знать все. Помнить все. А ты не сказал! Голос Гермионы звучал скорее расстроено, чем зло, но все еще крайне растерянно. Северус попытался объяснить: — Я боялся, что на самом деле это все не то, чего ты действительно хотела. Я был для тебя единственным человеком, с кем ты общалась на протяжении целого года. Я думал, это «стокгольмский синдром» или что-то подобное. — Он покачал головой. — Хотел удостовериться, прежде чем прийти и, вероятно, разрушить твою жизнь. Хотел, чтобы ты была счастлива. — Так ты… Ты что, хотел начать все заново? Думал завести со мной отношения? Попробовать, так сказать? Встречаться и знать все это, в то время как я и понятия не имела? Снейп ничего не отвечал, только глядел в одну точку. — Мне пора. Он поднялся вместе с ней, не желая так скоро прощаться. — Гермиона, есть еще столько всего. Гораздо больше, то, чего ты не видела. Ты была рядом, когда я был директором, была со мной все это время. Нотки сожаления проскальзывали в его голосе. — И что это меняет? — тихо спросила она, чувствуя тупую, заполняющую ее изнутри боль. — Это все слишком. Не знаю, что и думать. Я даже не знаю, верить ли всему этому. Мне просто нужно уйти. Он медленно кивнул и отступил в сторону, освобождая ей путь. — Понимаю. Прости меня. Гермиона была уже почти у двери, когда ее остановил его вопрос. — Ты еще вернешься? — Не знаю, — ответила она с отрешенным видом. — А… — начал было Северус, но поборол рвущиеся наружу эмоции. — Я не сказал тебе тогда, потому что не знал, что случится с нами, как пойдет война, но я… — Он сжал кулаки, собираясь с духом. — Я был влюблен в тебя, я и сейчас влюблен, — быстро поправил он сам себя. Гермиона затаила дыхание и долго не сводила с него взгляд, несколько шокированная таким откровенным заявлением. Она не находила что ответить. И что Гермиона могла ему сказать? Она и представить себе не могла, что, оказывается, любила его? Она только пару минут назад выяснила, что они прожили вместе больше года. Все это было слишком. — Мне правда нужно идти. Прости, Северус, — повторила Гермиона. Северус остался стоять с видом побитого щенка, провожая взглядом ее удаляющийся силуэт.