pleasure

"Цветы – остаток рая на земле" Именно так всегда говорила мать Хуана ему в детстве, укладывая его спать и ласково целуя его в щеку. Перед тем как уйти, она всегда поправляла веточки сакуры, стоящие возле кровати, и тихо желая спокойной ночи, выходила. Жаль вот только сейчас мамы нет. А эта глупая сакура осталась в его жизни, видимо, навсегда. Если уж быть честным, Ренджуна уже тошнило от одного её вида, что уж говорить о запахе, но сделать с этим он ничего не мог, так как он буквально жил в центре этого цветочного ада. Кто же знал, что он не сможет уехать отсюда. Когда его матери поставили смертельный диагноз, она не сомневаясь взяла сына за руку, собрала вещи и уехала с ним в Осаку, оборвав все связи в таком родном городе. Китаец на тот момент не понимал зачем он бросает школу и друзей посреди учебного года. Он ругался с матерью до хрипа, срывавшегося с его губ, но в итоге все равно сдался, узнав причину. И именно с того дня, он стал пытаться проводить с ней больше времени. Это пошло ей на пользу, и доктор даже сказал что всё обойдётся, но... Пришедшая пора вступительных экзаменов стала забирать его силы вдвойне. И как-то раз, решив отдохнуть в кафе с друзьями, он не услышал звонок. Последний звонок от матери. В тот день ей стало внезапно плохо на улице, во время прогулки по аллее с цветущей сакурой. Врачи, совершенно не ожидавшие это от человека, который практически шёл на поправку, ничего не успели сделать. В тот день, Хуан Ренджун потерял мать и часть своей души. *** В Осаке, в период цветения, китаец всегда чувствовал себя не в своей тарелке. Если раньше его мать прививала ему любовь к этому дереву, то сейчас он ненавидел его всей душой. И причиной его ненависти была не только её смерть. Его глупая влюбленность в больного на голову корейца из его группы, которая подарила ему пару цветков в лёгких, тоже не была хорошей новостью. Впервые увидев Джено, именно так его и звали, Джун испытал дикое желание ударить его по лицу. Тот был чересчур громким и, почему-то, пытался держаться как можно ближе к нему. Бесило ли его это?  Непременно. Они не были даже знакомыми, а о друзьях и речи быть не могло. Но выпитая раз за разом бутылка пива, сама решила сдвинуть их с мёртвой точки. Если после первой китайцу было неприятно ощущать чужие руки вблизи своей талии, то уже после третьей ему начало нравиться такое внимание к себе. Кореец же, когда понял, что Джун не очень и против таких прикосновений, обрадовался и решил наконец-то представиться. Что было дальше, Хуан не помнит, но проснувшись в своей постели одним, голым и с засосами по всему телу, возникший вопрос сам по себе отпал. Тяжело вздохнув и сев на кровати, он запустил руку в волосы, обдумывая и примерно представляя, что всё таки вчера произошло. Не вспомнив, буквально, ничего, кроме пьяных, весёлых глаз Ли и своих стонов где-то в далеке. Он разочаровано провыл и откинулся спиной на кровать, решая забить на институт. Что делать с этим всем он не знал, но был уверен в том, что поговорить с Джено всё же нужно. *** Зайдя в институт утром, он сразу же увидел его. Цыкнув, Хуан попытался подойти к нему, как тут же мимо него пронеслась какая-то девушка, и с громким, радостным смехом влетела в объятия корейца. Тот улыбнулся ей, а у Ренджуна жизнь перед глазами остановилась от этой улыбки, адресованной не ему. Простояв так минут пять и собравшись более менее с мыслями, он выдохнул и почему-то закашлялся. Нахмурившись, он мысленно отметил, что ему давно пора сходить к врачу. Натянув ворот водолазки повыше, он с гордо поднятой головой прошёл мимо них, краем уха услышав разговор. – Ну оппа, ну пошли. Это же цветение сакуры, а ты её так любишь, сам же говорил, – нежно, но оттого не менее требовательно сказала она, – я ведь обижусь, если ты не пойдёшь. – Хорошо милая, я согласен сходить с тобой, только зайдём кое-куда, не против? – аккуратно прикасаясь пальцами к волосам, поинтересовался Ли. Девушка крепко обняла его за шею и радостно прощебетала, что согласна. Хуан почему-то почувствовал себя не в своей тарелке. А першение в горле все усиливалось, пока он стоял возле них. "Надеюсь не заболел", – подумал он, уходя как можно дальше от слащавой парочки. *** Ренджун любил свою квартиру, но у всего есть свои минусы, даже у этого поистине идеального жилья. Например, цветущая сакура, лепестки которой постоянно попадали в открытые окна. Мама всегда любила сидеть возле окна и играться с ними, его же это не интересовало, так как завалы по учёбе сами себя не разгребут. Поэтому, только придя домой, он сразу же сел их делать. И он бы продолжил, если бы не услышал за окном знакомый женский смех. "Только не это", - прошептал китаец, осторожно выглядывая в окно. И конечно же, там он увидел Джено и его девушку, что очень мило держала его за руку, бегая с ним от дерева к дереву. И лучше бы Хуан этого не видел, как возле одного такого дерева, Ли поцеловал её, аккуратно держа за талию. Именно в этот момент что-то щёлкнуло в голове Хуана. Секунда и у него начался сильный кашель, напугавший его. Чувствуя что из этого точно ничего хорошего не выйдет, он оправдал себя, выкашляв на руку тонкий, нежно–розовый лепесток сакуры. Дерево, которое он ненавидит. *** После месяца беспрерывных наблюдений за корейцем, Ренджун понял одно, что у него нет шансов и он всё таки умрёт от этой неизученной ещё болезни. Смирился ли он? Конечно, что же ему ещё оставалось делать, если Ли так и ни разу не посмотрел на него, даже если он крутился у него перед носом. Китаец понял, что влюбиться в слепого Джено было самым его тупым действием, за всю его жизнь. Подходя к стенду с расписанием, он увидел радостно гудящую толпу. Он нахмурился и спросил у своего однокурсника Юты, что здесь чёрт возьми происходит. Тот же радостно улыбнулся и сказал то, от чего лепестки сакуры подошли к горлу ещё ближе. Джено сделал своей девушке предложение, а та согласилась. Внутри что-то с треском разлетелось, когда он услышал об этом. Внезапно, китаец понял, что если он не уйдёт отсюда прямо сейчас, то выкашляет гору лепестков прямо под ноги того, из-за кого они вообще–то и появились. Поэтому резко отвернувшись, он направился в сторону туалетов. Влетев туда, его тут же согнуло над первой раковиной, выворачивая уже красноватыми, подвявшими лепестками. Ренджун почувствовал что задыхается, но бьющая по вискам мысль о том, что он точно уж не желает умереть в туалете, заставила его немного успокоиться. Достав дрожащей рукой телефон из заднего кармана джинсов, он набрал номер такси, а заказав его, позволил себе ненадолго прикрыть глаза. "Сегодня точно всё закончится",- промелькнуло у него в голове, когда он, еле сдерживая кашель, садился в машину. *** Когда Хуан пришёл в себя, он уже сидел на кухне, с кружкой кофе и трясущимися руками. Аккуратно отпив из неё, китаец снова начал кашлять, снимая с языка красное нечто, уже явно не напоминающее цветок. Грустно улыбнувшись ему, он встал, направившись в ванную чтобы умыться. Но когда он уже подходил к двери, сознание стало мутнеть и проваливаться в темноту. Ренджун ухватился рукой за стену и медленно съехал по ней, кашляя и задыхаясь от лепестков, застревающих в горле. Вдох. Выдоха не последовало. Хуан замер, прикрывая рот ослабшей рукой, окончательно опускаясь на пол, проваливаясь во тьму.