Все реки петляют

      Приход царского струга наделал на корабельном дворе большого переполоха. После того, как безупречно сработала причальная команда, все, кто наблюдал происходящее, сначала оторопели, а потом принялись носиться. Хотя, некоторые стояли, замерев. Наконец весть донесли до Силы Андреича, который, выйдя на крыльцо ничего лучшего не придумал, как бухнуться в ноги. Не здесь, на пирсе, а прямо там - на крыльце. Метрах в пятидесяти он того, кого столь восторженно приветствовал.       Тут из кузницы появился вытирающий руки тряпицей Билл с Дальних Вязов и, увидев меня, направился в нашу сторону.       - Это царь, - подсказал кто-то из челяди, пытаясь удержать парня от возможной неучтивости.       - Очень приятно, Царь. Меня зовут Билл. Здрава будь, Софья Джонатановна, привет, Лиззи, моё почтение остальной компании, - оглядел он свиту.       Лиза невольно фыркнула, а Петр залился смехом - похоже, юмор ситуации ему понятен.       - Билл! Царь это не имя, а профессия, - поспешил вклиниться я. - Петр Алексеевич как раз сейчас проходит обучение этому ремеслу и уже достиг определённых успехов. Не меньше чем до подмастерья дорос.       - По-английски слово "царь" значит король, - подсказала Лиза.       - Наследный принц? - Билл принял озадаченный вид. - Ты будешь великим правителем, потому что учиться есть правильно, - русским он пока овладел не в совершенстве.       - Ненаследная принцесса Софья Алексеевна заботится о том, чтобы брат её получил образование, достойное столь протяжённой державы, - а это уже вброс в исполнении Лизаветы для, несомненно, присутствующих в свите засланцев от Нарышкиных и Милославских .       - Да, сестрица проявляет обо мне всяческую заботу, - немедленно включился в спектакль будущий император. Кажется, фрейлина Уокер оказывает на него благотворное влияние. Только вот не слышу я в голосе Петра особого энтузиазма.       - Билл! Покажи своему новому знакомому царю... ну, о чем там в кузнице стучат. Вась, слупи с государя кафтан, Дим, дежурную тужурку из машинного и фартук, - распорядилась Софи, уже уловившая орнамент происходящего. - Дядя Сила! Вели подавать обед для гостей дорогих, - как всегда в напряжённый момент эта юная леди сработала на опережение, отделяя главное действующее лицо от путающейся под ногами разряженной в пух и прах шушеры.       Команды капитана Корн, как и рекомендации профессора Корн здесь выполняют охотно - свитские как-то замешкались и только один прошел вслед за государем в кузницу. Не помню, старше был Меншиков или ровесник, но этот слишком молодой - точно не Александр Данилович.       - Не перегрей!       - Ровней держи!       - Сгибай, просовывай, добивай! - начало доноситься из распахнутых дверей, чередуясь со звуками ударов.       - А почему фрейлина Уокер не сопровождает Петра Алексеича? - послышался ехидный голос какого-то челядинца.       - Не люблю ковать, - отрезала Лиза.       Свита проследовала в трапезную, двери которой гостеприимно распахнул Сила Андреич. Народ, толпившийся во дворе, расступился, образовав проход.       - Петя с Софьей как кошка с собакой лаются и шипят друг на друга,- тихонько пояснила для меня Рисовальщица. - Но на людях держатся корректно и твердят одно и то же. Вообще-то ему не так уж хочется заниматься скучными государственными делами. Больше тянет сделать что-то осязаемое. Да хоть бы табуретку. Сдаётся мне, что ему сейчас нужны приключения, новые места, общение с интересными людьми, а то у него в этом Преображенском дворце всё время происходит одно и то же и, словно по заколдованному кругу крутятся повторяющиеся события. Маршировка и пальба из пушек. Мне кажется, он просто убегает от этого однообразия то в мастерские, то ко мне.       - А к тебе-то зачем?       - Про Амстердам слушает, про Англию, про Архангельск, который я совсем мало знаю. И про бой в гирле Белого моря, хотя я же тогда просто снаряды в ствол пушки закладывала. Вот и видела одно это жерло, да ящик зарядный. Иногда Петя смотрит, как я учусь на гитаре играть.       - Учишься?       - Твоя мама дала мне несколько уроков и показала упражнения, - после этих лизиных слов Сонька обрадовалась:       - Консуэллка не раньше чем завтра в Архангельск уходит с харчами для шхуны. Соберёмся вечерком, пощиплем струны.       - На карбасе? Моторном уходит?       - На чём же ещё? За квашеной капустой приходила и за зелёной гречкой, - вспомнил я. - Может ещё у местных бруснику отыскала, или клюкву. Я её сегодня не видела.       - Так царь на шхуне кататься едет? - вклинилась Сонька.       - Ну да. Как раз к началу навигации хочет угадать.       - До Амстердама пойдёт? Или сделает кружок по морю и обратно воротится?       - Собирался по морю с тобой, Софья Джонатановна, до Соловков проехать на "Энтони". А теперь уже и не знаю.       - В чинах мы равных, Лиз, давай по именам и без величаний. Ты фрейлина, и я фрейлина. А чего ты не знаешь?       - Ой, Сонь! Бояре-то царевне ещё четырёх фрейлин навязали. Как нетрудно догадаться, две из партии Милославских, и две из группировки Нарышкиных. Софья Алексеевна не знает, чем их занять. Так я подсказала организовать из них бабский приказ и личную переписку самодержицы в порядке хранить. Послания от неё Петру и обратно. То есть, как приставили их для надзора, так пущай и надзирают. Петрушины-то письма я сочиняю, так что там всё по плану. А от неё к нему они под диктовку пишут, да потом перебеливают. Но настоящие вопросы я на словах передаю. То есть полк потешный до тысячи человек комплектуют, мушкеты им самые лучшие и прочая амуниция. Учения на это лето лодочные спланированы.       - Не поняла, - врубился в этот щебет я. - Пётр и Софья заодно, или как кошка с собакой?       - Притираются. И искрят. Петруша вылазку к Азову тайком от неё планирует. Он думает, что тайком, а она споспешествует, делая вид, что потакает капризам юнца. Так сможешь ты его войско быстро доставить от Преображенского до Азова?       - Готовимся, - улыбнулась Софи.

***

В лунном сиянье снег серебрится, Вдоль по дороженьке троечка мчится. Динь-динь-динь динь-динь-динь - Колокольчик звенит. Этот звон, этот звон о любви говорит. В лунном сиянье ранней весною Помнишь ли встречи, друг мой, с тобою. Динь-динь-динь динь-динь-динь - Колокольчик звенит. Этот звон, этот звон о любви говорит. Вспомнился зал мне с шумной толпою, Личико милое с белой фатою. Динь-динь-динь динь-динь-динь - Звон бокалов звучит. С молодою женой мой любимый стоит.        Вот что спела Софочка под аккомпанемент гитары за вечерней трапезой, чтобы потешить высоких гостей. Слова, конечно переставила, да я и не уверен, что помнил их все без погрешностей. А потом был разговор с князем Фёдором Юрьевичем.       - А ну, говори мне, фрейлина Корн, что вы с Лизкой учинить собираетесь? - без излишней деликатности обратился ко мне человек телом крупный и лицом неприветливый. Это типа аудиенции, но с парой плечистых молодцев за нашей с Софи спиной.       - Что государь пожелает, то и учиню. Захочет пройти на паруснике по тесному Белому морю - прокачу. А прикажет показать ему просторы страны его необъятной - провезу по рекам. Говорят, Кама по весне величественна. А ещё впадает в неё Чусовая, что пересекает Уральский хребет. Опять же Волга - мать русских рек - чудо, как широка. Многие люди по разным обычаям живущие, города старинные и новые. Рыбные ловы, коих ещё князь Александр Невский не чурался. Я и сама там не бывала, а увидеть охота.       Я ведь, мистер Ромодановский, к хождению по водам с малолетства склонность питаю. Оттого и стремлюсь по рекам плавать. А с рек видно широко и двигаться по ним быстро.       - Ты мне про шарманки доложи. Сколь сделать можешь и в какой срок?       - Человека, способного шарманкой править нужно семь лет учить. Англичане, что со мной приехали, столько лет науки и превозмогали, но таких и десятка нет, - я решил зайти от печки. - Школяры в Архангельске всего два года занимались, а в Котласе - одну зиму. Так что лет через пять-шесть появятся и здесь люди, способные со столь непростыми устройствами работать. А пока приходится доверять недоучкам, каждое их действие контролируя. Обождать придётся, Федор Юрьевич. Ведь даже если собрать вместе девять баб - за месяц они не родят.       То же самое и с количеством шарманок. Если делать их наспех неумелыми руками, то они будут плохо везти. Умельца же в три дня не выучишь. Но я пекусь и об этом. И тут тоже нужно несколько лет подождать. К той поре Пётр Алексеевич окончательно встанет на крыло и ужо покажет всем куда Кузькина мать посылает раков зимовать. Возьмёт державу твёрдою рукой и позволит мне ходить по всем рекам и грузы возить.       - Зачем тебе грузы возить? Ведь и без того богата!       - Без дела скучно.       - А песню спела, чтобы Лизка в царицы не метила?       - Не метит она. Это, чтобы Пётр Алексеевич к ней свататься не измыслил. В земле русской обычаи старинные блюсти надобно, - это я вставил слово мудрое.       - Пушки, что ты поставила, те же, какими с англичанами в Белом море билась?       - Нет. Эти лучше. Легче и калибром крупнее.       - Тогда почто на шхуну свою таких не поставила?       - Под ту огнезапасу много наготовлено и лафет хитрый излажен. Переделывать дюже многодельно, а смысл невелик - у врагов и таких нет. Зачем бить молотом, если довольно и ладонью прихлопнуть?       - Ишь, какая разумная! Даром, что баба. Тогда расскажи мне, что забыла в Мангазее?       - А, может, ты, Фёдор Юрьевич, разобъяснишь мне, где эта самая Мангазея была, и отчего её не стало?       - Где она в точности, того не знаю. А не стало её потому, что в городе этом англичане торг вели беспошлинно, пользуясь данными им привилегиями. Та самая Лондонская Московская компания богатела, а казна от этого не наполнялась.       - То есть, что, англичане дотуда на морских судах доходили? - удивилась Софи       - А чего бы им не доходить?       - Разве льды им не препятствовали?       - Про льды и пути не ведаю. Но обязательно выясню.       - Пожалуйста, Фёдор Юрьевич, миленький, разузнайте? Может карты какие-то где-то сохранились? Так бы крепко они мне помогли! А вы, я знаю, всё-всё разузнать можете, - ну да, припомнил я что князь этот чем-то вроде контрразведки занимался или политическим сыском? То есть фигурой был очень сильной.       - Ты в своём ли уме, девка! Ты же и есть та самая англичанка, от которых эту дорогу и закрыли. Наглость твоя просто немыслима. Жаль, что Пётр Алексеич к тебе пристрастен, а то бы мигом в железа заковали и в края холодные отвезли. Так что ни в Мангазею не суйся, ни в Чусовую. Этот путь нынче тоже для иноземцев запрещён. Даже если они фрейлины самодержицы.       Вот так одним плевком в душу этот дядечка и перечеркнул мне все планы на лето.