Болото Офелии

      Он был везде. Все, что его окружало, было им, отражавшимся в теплых стеклах. Шурик видел большие удивленные глаза, умноженные на бесконечность, бледное голое тело с сутулыми плечами, опущенными вниз, уложенные на бедра ладони и несколько случайно подобранных синяков на ногах.       Сбоку сидел другой Шурик, растерянно глядя на второго себя, с поджатыми от жгучей смеси чувств губами. У этого Шурика отчетливо проступали контуры ребер, он как будто все время хотел есть. Из-за этого он облизывался и смотрел украдкой, опасаясь спугнуть мгновение.       У Шурика позади кудри запутались и свисали на глаза так низко, что из-под них он едва мог видеть. Сведенные за спину руки, перевязанные веревкой, пытались вырваться, снова и снова пробуя на прочность узел. Согнутая от усилия спина двигалась подобно змее, помогая рукам.       Четвертый Шурик, слева, со скрещенными ногами, наблюдал за остальными с высоты своей свободы, и широко улыбался, пытаясь передать им немного радости. Он был совершенно счастлив, разглядывая себя в отражениях, и не скрывал этого.       — Нравится?       — Угу.       — Закрой глаза.       Отражения исчезли. Шурик ждал, когда реальность вернется к нему, чтобы посмотреть, что нового она подготовила к этому важному событию. До тех пор можно было вспоминать тишину и прислушиваться к тому, что происходило минуту, час, день назад.       Разговоры за барной стойкой, новый фильм, который Андрей Евгеньевич назвал «фантастически красивым», звон чашки кофе, которая упала посреди вечера прямо напротив Шурика, так что можно было вообразить «бульк».       — Открывай глаза.       Перед ним стояло зеркало, завешанное сверху синей тканью, чтобы не отражать яркий светильник сзади, который вечно мешал, забираясь в уши, так что хотелось чихнуть.       — Посмотри на себя.       На самом деле, Шурик был всего один, и он хорошо знал это. За металлическим блеском зеркала проглядывали кудряшки, синяки под глазами, угловатые плечи и проступающие ребра. Сцепленные в замок руки пытались победить одна другую. Ему было немного страшно возвращаться к одному себе, у которого не оставалось альтернатив.       — Просто смотри.       Сзади появился другой человек, в его руках было большое одеяло, и этим одеялом он укутал Шурика прямо в зеркале. Мягкая ткань спрятала плечи, ребра, руки. Все, кроме внимательных глаз, которым больше не за что было зацепиться.       — Пора спать.       — Угу.       — Больше не боишься?       Нет, больше бояться было нечего. Даже в это странное место за пределами вчера и завтра его Андрей Евгеньевич мог добраться с одеялом наперевес.