Болото Офелии

      Ехать на кладбище с Шуриком на заднем сиденье было странно. Андрей привык навещать Марину один, но пару недель назад в клубе у Макса знакомые разговорились о бывших, кто-то ляпнул при Игоре, мол, «лучше б она в столб врезалась», тот немножко психанул и сказал, что с удовольствием поменялся бы с этим идиотом местами. Шурик в тот вечер долго молчал, а перед сном спросил, что случилось с Мариной.       Жизнь.       Андрей хотел ответить именно так, но решил рассказать всю историю. От диагноза до больничной палаты и последних разговоров.       — Вы ее очень любили, — сказал Шурик, засыпая, и шмыгнул носом.       Спорить Андрей не стал. У Шурика был свой способ описывать мир вокруг, и если в этом мире Андрей любил свою жену — так оно и было.       Решение познакомить их пришло спонтанно. Он начал собираться, остановился на кухне и спросил:       — Поедешь со мной? К ней.       Шурик подорвался так быстро, что пролил на себя кофе. Хорошо что сидел в одном ошейнике — не пришлось снимать с него одежду.       Они наскоро помылись в душе. Позавтракали. Шурик заявил, что собирается взять с собой в дорогу «пикник».       Иногда Андрею казалось, что он отлично понимает своего нижнего, но в такие моменты мелькала пропасть. Пикник на кладбище.       Возражать он не стал — с него не убудет. Да и Марина вряд ли начнет возражать.       Через полчаса Шурик был полностью готов и ждал у двери с заведенными за спину руками. Андрей поцеловал его в лоб, забрал пакет. Они спустились к машине и сели.       Ехать на кладбище с Шуриком на заднем сиденье было странно.       Играла ненавязчивая музыка, за окном стояла отличная погода. Июньская прохлада.       Выходной.       Шурик смотрел в окно, а Андрей через зеркало — смотрел на Шурика.       Дорога заняла час. Шурик так и просидел, не шелохнувшись, до самого конца. Андрей вышел из машины, открыл перед ним дверь, дождался, пока он поправит одежду и прическу. Взял пакет и пошел знакомой дорогой.       Марина ненавидела кладбища. Говорила, что это пустая трата места и денег. Люди, мол, либо остаются в памяти, либо нет. Поэтому никакого смысла класть их в гробы и ставить памятники нету. Она бы очень расстроилась, если бы узнала, что он не стал настаивать на кремации. Ему тогда было плевать, что будет, а родители… ну, их он тоже мог понять. Они сделали для Марины красивый палисадник, гранитную вазу для цветов, огромную плиту. Если бы она была жива — отчитала бы их и не разговаривала месяц.       Но она не была жива.       За оградой Шурик попросил пакет и начал возиться с ним, пока Андрей курил, разглядывая портрет женщины, которая помогла ему остаться человеком. Мог ли он сильно любить ее? Может быть. Просто не старался достаточно.       Шурик поставил бумажный стаканчик с кофе перед плитой и тихо сказал:       — Приятно познакомиться. Без сахара, двойной.       Андрей не стал спрашивать, откуда Шурик это знает. Ни откуда. Они никогда не обсуждали, что нравилось Марине, и тем более — какой кофе она пила. Просто для Шурика некоторые вещи были очевидными.       — Вам я тоже приготовил, — продолжил Шурик и протянул еще один стаканчик Андрею.       Много лет назад они с Мариной поссорились из-за этого кофе. Она любила пить его обжигающе-горячим, без сахара и молока, а он — он вообще не пил кофе. Чай, да и то — чтобы не смущать окружающих. Ему было абсолютно плевать, какие безалкогольные напитки глотать после еды.       Он сделал глоток обжигающе-горячего горького кофе и посмотрел на то как с легкой улыбкой Шурик делает тоже самое.       — Вы не волнуйтесь только, у нас все хорошо, — сказал Шурик, когда допил кофе. Забрал стаканчик Марины, вылил жидкость на пустую клумбу и убрал все обратно в пакет.       — Пойдем? — спросил Андрей.       — Можно мы еще немножко поговорим? — попросил Шурик.       — Тогда я вас оставлю, — ответил Андрей. — Возвращайся в машину, когда наговоритесь.       Он пошел с кладбища, вспоминая последние дни вместе с Мариной. Грустные и наполненные невозможными обещаниями. Будь счастлив. Живи дальше. Не вздумай наделать глупостей.       Вечно она ставила невыполнимые задачи. То ремонт — то это.       Телефон зазвенел. Андрей вышел с кладбища, выбросил сигарету в урну и достал трубку.       — Нам надо поговорить, — судя по голосу, Крис либо надрывался в зале, либо недавно потрахался.       — Мы уже говорим, — ответил Андрей. Шурик научил его озвучивать очевидные вещи — это помогало не забывать о важном.       — Не так, — дрогнувшим голосом ответил Крис. И чиркнул зажигалкой.       Значит, трахался. После зала он несколько часов вел здоровый образ жизни.       — Завтра подойдет? — спросил Андрей.       — Подойдет, — сказал Крис. — Ты же помнишь, что это я познакомил тебя с Шуриком?       — Помню, конечно.       Андрей смотрел поверх безжизненных плит на кучерявую голову парня, который оживленно жестикулировал перед одной из них. К счастью, народу было не много. Никто кроме Андрея не следил за ним.       — Давай ты будешь об этом помнить и завтра тоже, идет?       — Как скажешь, — легко согласился Андрей. Крис иногда любил драматизировать. Ну что у него может произойти? Трахнул Макса в неположенном месте? Дорвался до нового девайса и переборщил с экшном? Решил расписаться с Виктором Степановичем?       Да какая разница — это Крис. Много лет назад он говорил с живой Мариной примерно так же, как теперь говорил с мертвой Шурик. Активно жестикулируя и пытаясь доказать, что двойной эспрессо пьют один раз в день, а не шесть. Они друг другу нравились.       До машины добрался довольный Шурик. Улыбка сияла на бледном от недосыпа лице.       — Она замечательная, — признался он.       Андрей поцеловал его в лоб, открыл дверь, дождался, пока он сядет поудобнее, прикрыл дверь. И поехал в мир живых, где на какие-то грабли снова наступил его лучший друг.