Болото Офелии

      В клубе у Макса бармены вечно ставили бутылки с топингами как в голову взбредет. Из-за этого Шурик часто отказывался выходить на смену. Только если Андрей Евгеньевич говорил выйти — тогда соглашался.       И каждый раз для отговорок приходилось напрягать все воображение. Один раз Шурик даже сочинил историю про кота, который забрался в кладовку и поселился там, а у него — Шурика, не кота — аллергия, поэтому придется как-то разойтись им — Шурику с котом — так что не вариант. Но может быть на следующей неделе аллергия пройдет.       Так что совершенно ничего не предвещало этот суровый взгляд то ли зеленых, то ли голубых глаз, которые уставились на Шурика поверх допитой чашки двойного эспрессо (самоубийца он или кто?).       — Шур, я что-то не то сказал? — голос тихий и как будто даже виноватый.       Шурик погладил взглядом засосы на шее Макса, по очертанию угадывая, кто их оставил. Вот тут Игорь Юрьевич, а там чуть-чуть пониже — Крис.       — Все то, — тут же ответил Шурик, вспоминая историю про кота. Надо было припомнить каждую деталь, во вранье мелочей не бывает.       Бокал выскользнул у него из рук и больно стукнулся об пол.       — Шур, я… не хочу тебя обидеть, правда, — болезненно нежный голос. Протянутая ладонью вверх рука замерла на стойке возле пустой кружки.       — Ты и не обижаешь совсем, — упрямо продолжил Шурик. Сдаваться он не собирался.       — Шур… Шурик, — идеально очерченные губы изогнулись в виноватости. — Пожалуйста, поговори со мной.       — Так мы говорим, — Шурик прикусил собственную губу — обветренную и обкусанную.       — Я вижу, что ты меня избегаешь, — очень мягко, без даже малюсенького намека на упрек сказал бархатный голос, забираясь под кожу.       Шурику было ужасно стыдно, но отступать он не мог. С котом он зашел слишком далеко. Теперь либо пан, либо пропал или как там.       — Саша… — Макс убрал руку обратно под стойку, опустил свой невыносимый пристальный взгляд и очень нервно сглотнул, — если… это из-за того, что я устроил… прости, пожалуйста. Я не думал. Я знаю, как у вас все серьезно, и я бы никогда… не сделал тебе ничего плохого. Я… виноват. Если хочешь, я сам скажу Андрею Евгеньевичу, что…       Шурик с ужасом увидел, как по идеальным щекам ползут идеальные слезы.       — Ты чего? — оторопело спросил он. — Ты зачем это? — он вытащил коробку с салфетками и начал вытаскивать их, но коробка и салфетки полетели к осколкам от бокала.       — Саша, я не пытаюсь влезть между вами, — слова Макса вылетали так быстро, что Шурик успевал выхватывать только часть, остальное пролетало мимо. — И я бы никогда не посмел и не попытался заменить ему тебя. Вы… как два сапога, не знаю. А я просто… люблю по стройке гулять. Понимаешь? Мне очень жаль, что я тебя задел, и я обещаю, что больше…       — А-а-а! Все, «красный»! — крикнул Шурик.       Музыка в клубе перекрыла этот крик, и он долетел только до Макса, который смешно хлопнул ресницами как золотая рыбка. Шурик как раз победил следующую партию салфеток и протянул клиенту.       — В общем я приду работать, — сказал Шурик, пока Макс шумно сморкался в платок.       — Куда? — рыбка опять похлопала ресницами.       — В клуб, — охотно пояснил Шурик.       — А… как же… — Макс выглядел таким потерянным, разбитым и несчастным, что Шурику пришлось сдать выдуманного кота. Он объяснил, что бармены у Макса не умеют оставлять после себя бар, а он лишние два часа переставляет бутылки, так еще и зазря. Когда Макс опять зовет его — Шурику опять приходится все переставлять…       — Бутылки… — завороженно пробормотал Макс. — А я думал, ты из-за… нас.       Шурик помыл руки, тщательно вытер и аккуратно закатал воротник старого свитера, под которым пряталось его сокровище.       Макс кивнул, улыбнулся и заказал еще один двойной эспрессо. Тоже нашелся… любитель ходить по стройкам!