XIII
30 июля 2018 г., 22:00
johny ripper — in a dream
Есть в похоронах что-то изящное. Есть в них какой-то шарм. Люди в чёрном, что раньше относились к умершему нейтрально, теперь стоят вокруг его могилы с платками в руках, утирают слезы, говорят о том, как любили этого человека. Есть какой-то шарм в смерти. Питера Паркера собирались похоронить в самом прекрасном месте Нью-Йорка, недалеко от семьи. Под огромным дубом, сбрасывающим тень в жаркий летний день. Окружён только изящностью, но при этом — простотой. На надгробии всего две даты — рождение и смерть. Возможно, ему поставят памятник в скором времени, потому что мир узнает о том, что это он был величайшим Человеком-пауком. К его могиле будут ходить тысячи людей, оплакивая своего героя. Тони Старк больше никогда не почувствует себя счастливым. Он потерял столько в этом мире, но больнее всего был именно тот день, когда Питер Паркер — человек, ставший ему родным, ставший ему сыном — покончил с собой в запертом загородном доме, где они отдыхали все вместе. Теперь же Тони Старк не покидает этого дома; возможно, он уже давно мертв. Стив Роджерс не сможет достучаться до Тони, пытаясь вернуть его к жизни. Свадьба не состоится — Старк просто не в силах радоваться после такого. Они разойдутся, оставив после их последнего поцелуя привкус разочарования на губах. Теперь Капитан Америка возглавляет команду Мстителей, которые, на самом деле, смогли справиться с потерей Человека-паука, но так и не смогли смириться с тем, что потеряли сразу двух Величайших героев Земли. Уэйд Уилсон ни за что не поверит в то, что его Паучок — его Питер Паркер — покончил с собой, не дожив до того дня, когда почувствует себя счастливым, когда будет улыбаться по утрам просто потому, что он в окружении любимых людей. Уэйд Уилсон не сможет смириться с потерей своего маленького лучика света в этом ужасном и отстойном мире. Он будет мстить за то, что последний миг Питера Паркера был окружён болью и печалью. Он будет мстить за свою любовь. Друзья Питера больше не смогут ходить в школу, не смогут ходить в их гиковский клуб, в парк по четвергам, в те места, где когда-то был сам Питер. Они не смогут смотреть те фильмы, что смотрели раньше, потому что всё будет напоминать им о их друге — человеке, который изменил их маленький мир. Но они все также будут приносить ромашки на могилу в его день рождения, чтобы даже на том свете он помнил, что в этом мире были люди, которые любили его, несмотря на все недостатки. Мир не сможет быть прежним без Питера Паркера — человека, вдохновлявшего всех на великие дела. Мир был бы таковым, если бы Питер Паркер не выжил в тот день, когда добровольно пытался лишить себя жизни. Но Питер Паркер сильный мальчик, который смог пройти через огромную кучу сомнительного дерьма. И он выжил. В больнице сделали всё, что они могли. Наложили швы, дали успокоительное и снотворное, откачали от алкоголя, наложили повязку, дали тёплую кровать и спокойное место, чтобы вернуться к прежней жизни, где он обычный подросток, со своими демонами в голове. Стив и Тони караулили Питера у палаты, ни на секунду не забывая о том, что если он не выживет. Что если он не сможет пережить это, попытается снова, затем ещё и ещё, пока у него не выйдет то, чего он так хотел. Уэйд добрался до больницы, где был Питер. И он не знал, что говорить в таких ситуациях, потому что в школе ему никогда не рассказывали о том, что делать, если твой близкий пытался убить себя. Хотя в школу он всё равно ходил редко. — Спасибо, Уэйд, — Тони пожал протянутую руку Уилсона, а затем притянул его к себе, чтобы обнять. — Спасибо… Впервые за долгое время Уэйд начал думать, что Старк не такой уж и эгоистичный мудак. Они сидели втроём в этой больнице, отсчитывая секунды до момента, когда Питер очнётся. Только Уэйд знал причину того, что случилось. Но он не мог сказать… не мог, потому что обещал сохранить это в тайне. Иногда секреты причиняют боль. Ты не можешь сказать кому-то о том, что у тебя на душе, что терзает тебя, ведь никто не должен знать об этих вещах. У тебя болит голова, потому что пару недель назад в больнице сообщили, что у тебя запущенная стадия опухоли мозга. Вот незадача — если сказать кому-то об этом, то они начнут волноваться. Ты же не хочешь, чтобы кто-то волновался? Когда Питер очнулся, Тони, как законный представитель, в буквальном смысле ворвался в палату. У обоих был ужасный вид — синяки под глазами, что выглядели пустыми и стеклянными; потрескавшиеся губы и усталый взгляд. Заебавшиеся от жизни, как сказал бы Тони, если бы мог хоть что-то сказать в этой ситуации. Старк покинул палату через полчаса. Выглядел он ещё хуже. Стив и Уэйд сидели как на иголках, ожидая страшного приговора. За Тони вышел и врач с планшетом в руках, взгляд на который уже вызывал дрожь в коленях и пустоту в животе. — Он… будет в порядке, он сильный парень, — Тони усмехнулся и потёр глаза. — Не хочет говорить. Но… сука, Стив, это полнейший пиздец. Стив встал со скамейки и обнял Тони, утешая его. Когда Тони отстранился, закрывая глаза руками, было понятно, что тот расплакался. — Врач… врач спросил, не нужно ли ему лечение… он спросил согласие, а Пит… П-Пит согласился, он согласился положить себя в дурку, упечь туда, к-как п-психа какого-то… Уэйд смотрел на дверь палаты и не мог поверить в услышанное. С какого черта он собрался добровольно пичкать себя лекарствами и сидеть в каком-то подобии тюрьмы? — Иди ко мне, Тони, пожалуйста. Всё будет в порядке. Ему… он просто запутался, понимаешь? Может, так будет лучше. Он просто запутался. Ох, мой дорогой, оказывается, ты также причастен к этому дерьму. Твоя ссыкливая ебнутость довела мальчика до психушки. Поздравляю, Уилсон, ты официально мог убить Чувачка-паучка. Питер отказывался разговаривать с кем-либо. Через несколько дней его выписали из больницы. У него был шанс последний раз встретиться с кем-нибудь, поговорить, но он не хотел этого. Тихо уйти, не оставив после себя каких-либо фраз, которые потом бы долго крутились у кого-нибудь в голове. Всю дорогу до лечебницы Питер твердил себе, что так будет правильнее, так будет проще. Но кому будет проще? Что будет правильнее? Он и сам не знал. Старк остановил машину у ворот. Обернулся к Питеру, сидевшему на заднем сиденье. — Ты точно уверен, Карапуз? Ещё не поздно всё отменить. Питер посмотрел на старинную усадьбу, которую превратили в лечебницу для душевнобольных. Мне там самое место. Я же болен душой? Кивнув Тони, Питер открыл дверцу и вылез из салона дорогого автомобиля. Ему не разрешили брать с собой телефон, из вещей с ним был только любимый свитер, да потрепанная тетрадка Старка, которую Ева отдала ему ещё в приюте. Последний раз бросив взгляд на Тони, Питер направился к воротам, которые начали открываться. — Береги себя, — прошептал под нос Тони и, заведя мотор, поехал назад. Больно терять близких людей. Но больнее всего смотреть на то, как они медленно угасают, теряя интерес к жизни, теряя самих себя. Психиатрические лечебницы — не пансионат для отдыха, если ты устал или хочешь спрятаться от реальной жизни. Многие знают, какое это место гнусное, жуткое и скверное, но не все знают о том, каково это — находится в таком месте? Первое время тебе кажется, что всё в порядке. Можешь дышать полной грудью, запираться в комнате и заниматься своими делами. Персонал не кажется доберманами, привязанными на цепь. Попробуй косо посмотри — откусят голову, запихнут в одиночку и оставят там гнить. Всё разложение идет изнутри. Всё начинается с людей, что относятся к больным как к животным. Ты словно хомячок в тесной банке — безобидный маленький и пухлый хомячок — только вот опилки тебе не меняли уже несколько месяцев, воду наливают из-под крана, а еду кладут из остатков собственного ужина, часто забывая выбросить её. В твоей банке не хватает воздуха. Они закрывают крышкой на ночь, чтобы не сбежал. Твоя жизнь кажется бессмысленной с того момента, когда ты понимаешь, что пичкают тебя таблетками не ради выздоровления, а ради подчинения. И только добровольцы могут сбежать отсюда, когда захотят. Ты же, человек, загнанный в угол, возможно, никогда не увидишь свет. Питер не относился к загнанным в угол, но от чего его не покидало чувство, что он с рождения был таковым? От чего ему казалось, что в этом месте он навсегда? И что за слово такое — навсегда? От чего все так любят им бросаться? Ты навсегда застрянешь в этом городе. Я навсегда брошу принимать наркотики. Мы расстаёмся, навсегда. От чего это слово имеет такое огромное значение в теории, но на практике, на практике оно лишь длится в определенный промежуток времени. Либо до того момента, пока ты не сорвёшься. Либо — пока ты не умрешь. И больше всего Питер боялся умереть в одиночестве. Многие сравнивают психиатрические лечебницы с тюрьмами. Что ж, так оно и есть. Тот же режим, те же надзиратели, та же атмосфера. Питер официально и добровольно загнал себя в эту яму. Он думал, что спасает себя. Но это не спасение. Это верная гибель. и, возможно, он прекрасно знал об этом. Жизнь казалась тусклой. Ранний подъем, приём таблеток, завтрак, прогулка, терапия два раза в неделю, обед, психиатр раз в неделю, прогулка, вновь приём таблеток, свободное время, отбой. Расписание, в котором не бывает окна. Один и тот же ритм каждый божий день. Кто-то смирился, как Питер. Кто-то — нет. Кто-то устраивал дебош, буянил, получал укол успокоительного и… либо одиночка, либо комната. Какая это жизнь, если тебя ограничивают в действиях? Паркера пичкали огромным множеством таблеток, от которых вечно хотелось спать и не хотелось ничего делать. В реальной жизни, там, за оградой, он бы давно забил на это, ведь от таблеток он становился овощем, но здесь… неповиновение карается и лучше поберегись, мой друг, если ослушаешься хоть одну из сестер. Питер потерял счет времени. Он не знал, сколько провёл в этом месте, но прошло достаточно времени. Он знал, потому что провёл достаточное время на сеансах групповой терапии. и, о боже, как же Питер ненавидит групповую терапию. — Самая бессмысленная хуйня на земле. Напомни, зачем мы здесь? — Чтобы излечиться. — От чего? У тебя животик болит? Родинка на лице выскочила? Тебе незачем тут сидеть, ты не болен. — Я болен. Я должен быть здесь. Его единственным собеседником был он сам. Психушка не то место, где ты заводишь друзей. Было несколько ребят, с которыми он обменивался стандартными фразами, ведь даже ему иногда что-то нужно. Раз в неделю у него появлялся доктор Уэст, с которым приходилось общаться. — Как твоё самочувствие сегодня, Питер? Голова болит? — Питер покачал головой. Уэст отметил это в своём журнале. — Плохие мысли посещают твою голову? Питер вновь покачал головой. Взял со стола мячик-антистресс и стал мять его в руках. — Не хочешь уехать отсюда? Или с родными повидаться? — Нет. Не хочу. — Через месяц Рождество. Может, тебе стоит позвонить своему отцу? Мне кажется, он будет рад такому подарку. — Моему отцу не стоит беспокоиться, — Питер смял сильнее мячик, от чего тот лопнул у него в руках. Уже третий. — У него сердце больное. — Ты говорил, что больше всего боишься, что твоё поведение может привести к чьей-то смерти. Ты имел в виду своего отца? — Да. Не только его. Я всем причиняю боль. Поэтому мне самое место здесь. Доктор Уэст снял очки, протер их, а затем пристально посмотрел на Питера. — Питер. Скажи мне… те таблетки, что я выписал тебе… они помогают? Всё шло как раз к тому, ради чего Питер пришёл сюда. Он долго планировал это. — Последнее время меня вновь стала мучить бессонница. Кошмары вернулись, тревожные мысли часто не дают покоя. Мне кажется, что лекарства не подходят. Что-то написав в журнале, Уэст сказал Питеру, что сменит его лекарства. На те, что были нужны ему. — Чувак, эта херня круче дури, — мальчуган на год старше Питера протянул ему синюю таблетку, пока они гуляли в саду. — Поверь мне, даёт в голову с такой силой, что все твои алкопати покажутся хуйней и пустой тратой времени. — Побочка? — Сушит к утру, через пару часов тянет на что-нибудь сладкое. Не знаю, как насчет тебя, но меня пиздец как тянет на мороженное. — Сколько эффект длится? — Два-три часа, если не на пустой желудок. Если ничё не хавал, то вставит сильнее. Зуб даю. После них Питера тянуло на молочные коктейли, но эта дрянь того стоила. Выдавали их только на ночь. Питеру приходилось копить их перед тем, как начать пить. Проверенный способ — спрятать под губой, где слегка выпирал зуб. Теперь жизнь здесь не казалась такой уж и скучной. Тетя Мэй точно наворачивает круги в своём гробу. Но, честно говоря, Питеру уже просто похуй. Но Уэйду не было похуй. Сначала он пытался вызнать у Старка, где находится та самая лечебница, куда отправили Питера, однако Тони молчал, говоря, что Питер не хочет никого видеть. Затем Уэйд набухал Клинта, который через Наташу, которая через Стива узнала, где та самая психушка. Ему пришлось потратить не мало времени на это, но усилия стоили результата. Оставался только подонок Тайлер, след которого Уэйд потерял в тот день, когда ездил к Питеру. Выбор был трудный, но очевидный. Сначала мальчишка, потом мразь. Уэйд спланировал всё до мелочей. Выяснил схему строения бывшего пансионата, узнал, когда заканчивается обход. Каждая деталь была важна, и Уэйд старался её учесть. Удивительно, что он пытается похитить человека из места, куда тот сам добровольно вписался.
