Стэфани Мустанг.

Рою не давали идти самостоятельно. Его скрутили, связали по рукам и ногам и жестоко волокли прямо по шершавому асфальту. Мустанг ещё никогда не был так рад тому, что на нём армейская форма. Не будь её, он превратился бы в кровавое месиво с кожей, висящей клочьями. Правда, за всё время, пока его тащили, форма уже почти вся разорвалась, верёвки тоже потерлись. А гомункулы этого не учли. Огненный не собирался сдаваться. Собрав остатки сил, он, поднатужившись, разорвал стёртые веревки и попытался вскочить, однако был снова брошен на землю жёстким пинком одного из «людей» в чёрном трико.  — Жестокость-сан, пленник пытается сбежать! К лежащему на асфальте Рою подошёл тот самый гомункул, которому на вид было двадцать лет.  — Нехорошо, Мустанг-сан, нехорошо, — противно-тягучим тоном пропел Жестокость. — Не хочешь сдаваться? Мы все равно возьмём тебя силой! — зрачки гомункула сузились в одну линию, как у кошки при свете. Он размахнулся ногой и с силой заехал в челюсть алхимика. Мустанг поперхнулся кровью и потерял сознание, отправившись в нокаут.  — Ну, вот, теперь он не будет сопротивляться, — довольным тоном произнёс Жестокость. — Надеюсь, что именно мне отдадут на расправу этого Огненного алхимика. Тащите его в наш штаб да побыстрее! Люди в трико принялись выполнять приказ.

***

Рой очнулся в тёмном помещении, где ни зги было не видно. Поначалу ему стало жутко, он вспомнил, как пришёл в себя после принудительного прохода через Врата Истины, когда у него отняли зрение. Но ведь его вылечили за счёт красной воды, так что можно успокоиться по этому поводу. Мустанг попытался подвигать руками, но они были крепко стянуты за спиной веревкой.  — Ксо! — ругнулся генерал-лейтенант. Нужно было сбежать, но никаких возможностей не представлялось. Перчатки с алхимическими кругами отняли. И вдруг Роя прошибло. Он ведь может преобразовывать путем так называемой «хлопающей алхимии»! Нужно лишь соединить ладони и направить энергию на преобразование. Мустанг слегка шевельнул связанными руками, соединил ладони и преобразовал толстую верёвку в длинную и тонкую нить. Освободившись, генерал-лейтенант поднялся на ноги. Попытался нащупать на стенах окно и, найдя его, раздвинул шторы. Окно было очень маленькое, размером с голову Мустанга. Через него поступало совсем немного света, но генерал-лейтенант всё же разглядел в одной из стен дверь. Прекрасно. Дыра в двери — пустяковая задача для алхимика. Вскоре Рой был свободен. Только вот он оказался в незнакомом коридоре незнакомого дома. Придётся идти наугад. Алхимик пошёл вперёд, потом свернул налево и чуть не врезался в гомункула, болтающего по телефону с кем-то. Гомункул его, к счастью, не заметил, так что Рой смог завернуть назад. «Я должен подслушать разговор».  — Мы уже начали нападения в Западном районе, — говорил гомункул, — да… ах да, ещё… мы поймали Роя Мустанга, он не так опасен, как вы говорили… да, я уверен! И вообще, вы говорили, что можно его убить, верно? Так вот, Жестокость хочет им заняться, но вы же обещали, что это сделаю я! — голос гомункула прозвучал как-то обиженно. — Как? Да мы и так справляемся! Гос алхимики? Какого… Погодите, а разве Ненависть не занимается вербовкой Аместрийских алхимиков, не поступивших на службу армии? Он ведь не сможет тогда приехать к нам… вот именно. Ну ничего, думаю, мы с Жестокостью справимся, главное — пришлите нам побольше тех одноразовых гомункулов. «Одноразовых гомункулов? — не понял Рой. — Неужели это те, которые слушались Жесткость? Выходит, они — неполноценные гомункулы? Может, это значит, что у них только одна жизнь? А настоящие гомункулы — это только Жестокость и этот тип?» «Этот тип» тем временем закончил болтать по телефону и, кажется, собирался пойти в сторону Мустанга. Генерал-лейтенант понял, что становится жарко.  — Эй, ты какого здесь делаешь?! — возмутился гомункул, но тут же был отброшен назад мощным ударом под дых. Рой рванулся, не помня себя, но много пробежать не успел. Лежащий на земле парень-гомункул схватил его за ногу, и Мустанг с грохотом шлёпнулся на пол. Парень забрался на него верхом.  — Удрать думал, наглец? — недовольно спросил он.  — Слезь с меня сейчас же! — Рой попытался извернуться, но ничего не вышло — как назло, гомункул завёл его правую руку за спину, а левую прижал к полу.  — Ты никуда не уйдёшь, пока я с тобой не поиграю!  — Да сколько тебе лет, что ты хочешь играть как маленький?! — возмутился Мустанг.  — Меня создали всего два месяца назад, — задумчиво произнёс он. — Но мне придали форму парня-подростка, поэтому и кажется, что я взрослее, чем на самом деле.  — Забавно, я знал другого гомункула-подростка, которому на самом деле было сто с лишним лет, — усмехнулся Рой.  — Так ты правда знал других гомункулов? — заинтересованно спросил парень.  — Да.  — Они похожи на меня и Жестокость? Расскажи мне про них!  — С какой стати я должен тебе всё рассказывать? — Мустанга уже бесил этот гомункул.  — Давай так: ты мне расскажешь про тех гомункулов, а я тебе кое-что о себе и моих собратьях. Интересное предложение. Мустангу не помешает информация о врагах, тем более ничего не случится, если рассказать про гомункулов, созданных Отцом.  — Их было семь: Ласт, Глотани, Грид, Расс, Прайд, Слосс и Энви. Их ещё очень давно создало существо, называвшееся Отцом. Отец сначала тоже был гомункулом, но потом при загадочных обстоятельствах стал философским камнем и создал тех семерых. Они обладали способностью к регенерации. У них было множество жизней. Чтобы их убить, пришлось бы истратить очень много пуль и снарядов, но моим любимым снарядом всегда было пламя. Я убил Ласт с помощью пламени.  — А что стало с другими гомункулами?  — Глотани был съеден, вернее, проглочен Прайдом. Грид побежден в сражении с Отцом. Расса убил человек по прозвищу Шрам. Слосса убили алхимик Алекс Луи Армстронг и его сестра, госслужащая. Прайд побежден Эдвардом Элриком, но не убит. Он ничего не помнит и воспитывается, как человек, у миссис Бредли. Энви совершил самоубийство.  — Самоубийство?! — гомункул был в шоке. — Но почему?  — Его спроси, — отмахнулся Рой.  — Это тонкий намёк, что мне следует отправиться на тот свет? — прошипел парень.  — Вовсе нет! — Мустанг не хотел нарываться.  — Так почему же гомункул Энви сам себя убил?  — Наверное, не смог пережить унижение, — предположил Рой. Он точно не знал, почему Зависть покончил с собой, но если учесть его нытье про то, как унизительно предстать пред «жалкими кусками дерьма» в такой форме (в форме зелёной козявки, ну вы помните) и какой позор, что он, Энви, завидует людям, то можно сделать вывод, что он действительно не пережил унижение. А может, испугался, что над ним будут издеваться, посадят в банку и будут трясти, или просто раздавят, или пристрелят. Впрочем, Мустангу меньше всего хотелось ломать голову над причиной самоубийства Энви.  — Значит, тот гомункул был такой гордый, что предпочёл смерть… Ну, ладно, теперь моя очередь рассказывать. Я — гомункул Ярость. Кроме меня, есть ещё двое — Жестокость и Ненависть. Мы настоящие гомункулы. У нас тоже, как у тех семи, есть регенерация и много жизней. Только вот философского камня у нас нет, поэтому нам приходится пить красную воду. Она тоже некое подобие камня. С помощью этой воды мы питаемся энергией, но вот Ненависть уже научился поглощать людей. Он — самый старший из нас и самый опытный. Его создали два года назад. Жестокость появился полгода назад, а я, как уже говорил, только два месяца назад.  — И кто же вас создал?  — Ну, всех по-разному. Там целая лаборатория алхимиков работает над созданием искусственных людей. Причем в этой лаборатории алхимики со всех близлежащих стран! Например, Ненависть создал алхимик родом из Креты, а Жестокость какой-то ишварит, отступивший от законов своего бога и начавший заниматься алхимией.  — А тебя кто же создал?  — Не знаю, — с какой-то досадой в голосе произнёс Ярость. — Мне не сказали, кто это был, поэтому я без понятия. И вообще, нечестно так! — вдруг понесло гомункула. — У Ненависти и Жестокости есть покровители, которые их обучают, а у меня нет! Я тоже хочу, чтобы алхимик, создавший меня, стал меня учить и защищать! Мустанг чуть не засмеялся. Да этот гомункул совсем как ребенок! Наверняка его можно заманить в ловушку.  — Да, нечестно с тобой поступили… — Рой состроил сочувствующую мину. — Ты, наверное, злишься и хочешь отомстить.  — Да, я очень злюсь и поэтому срываюсь на людях, которых мне приказывают убить.  — Глупости, не нужно срывать злость на людях, они не виновники твоего несчастья, поэтому, убив их, ты не получишь удовлетворения. Тебе нужно мстить тем, кто тебя обделил!  — Но как? Меня же одного сразу прихлопнут!  — А ты будешь не один, — Мустанг начал игру, — присоединяйся ко мне и государственным алхимикам, и мы вместе разобьём твоих врагов в пух и прах!  — Ты уверен, что получится?  — Конечно, нам не впервой сражаться с гомункулами!  — Ну, ладно, — сдался Ярость и слез с Роя, отпуская его руки. — Тогда сбежим вместе прямо сейчас!  — Отлично, — Рой вскочил. И уже в следующую секунду бежал вместе с гомункулом прочь из осточертевшего дома, думая лишь об одном — как там Стэфани? Наверное, волнуется. Лишь бы не побежала его разыскивать! Я иду к тебе, Стэфани!!! Только дождись!