Стэфани Мустанг.

Государственные алхимики одержали победу. Все бандиты были схвачены, алхимики Организации мертвы. Мустанг не поехал в западный штаб на отчёт, попросив заняться этим одного из своих товарищей, а сам, забрав тело Стэфани, отправился с Энви домой.

***

В доме царил полный кавардак — последствия драки с бандитами и Ненавистью. Нетронутыми остались только личные комнаты, а гостиная, кухня и коридор были разгромлены. Рой первым делом пошёл с Энви в комнату, взял аптечку и принялся обрабатывать ему рану. Алхимик переживал за парня и даже хотел отправить его в больницу, но гомункул наотрез отказался. Мустанг строго настрого запретил ему вылезать из постели и укрыл одеялом. — Прости, Энви, — неожиданно с грустью произнес он, — я обещал тебе, что мой огонь больше не причинит тебе вреда, а в итоге пришлось прижечь тебе рану и снова сделать тебе больно. — Прекрати, я знаю, что ты хотел помочь и это была вынужденная мера. — Ты очень сильный, — улыбнулся Рой, — прямо как я когда-то. Ты тоже смог вытерпеть эту боль. Энви улыбнулся в ответ, а потом вспомнил про кавардак в доме. — Если я сейчас буду лежать, кто ж в доме уберётся. — Нашёл о чем беспокоиться! Уберемся потом, а сейчас тебе надо поспать, — «папочка» погасил свет и вышел. Вернулся в коридор, где оставил Стэфани в кресле. Взяв девочку, он понёс ее в комнату и положил на кровать, присев рядом. Рой смотрел на дочку и ему казалось, что она просто спит. — Стэфани… — подавлено произнес Рой. — Как же это могло произойти, как же я мог не защитить тебя! — Мустанг закрыл лицо руками и заплакал. Через пятнадцать минут он начал успокаиваться и вдруг услышал ровное и тихое дыхание. Рой в недоумении посмотрел на Стэфани и увидел, что она дышит. Значит, она жива! — Стэфани! — Рой потряс девочку за плечи. Дочка зажмурилась и открыла глаза. Увидев папу, она просияла. — Ура! У меня получилось, а ты пришёл спасти меня! — Стэфани, я думал, они убили тебя, как это получилось?! Энви услышал за стенкой чьи-то голоса и немедленно вылез из постели. Не может Рой разговаривать сам с собой, а значит… Парень поспешил в коридор и, дойдя до комнаты сестры, распахнул дверь. Увидев живую Стэфани, он пораженно застыл на пороге, а девочка тем временем поспешила объяснить, что произошло. — Когда Сапфировый принес меня в ту комнату с кругом, я сразу поняла, зачем этот самый круг нужен. Они бросили меня лицом вниз со связанными руками. Я сначала думала, что мне конец, но неожиданно, благодаря моему алхимическому дару, на меня нашло озарение. Я поняла, что если вписать в круг определенное число, то я «умру» только на несколько часов. Круг был начерчен на песке, и я смогла носом вписать цифру 7. Так что потом я просто перешла в сон. Я очень надеялась на то, что ты успеешь спасти меня за это время, и у тебя действительно получилось. — Стэфани, я думал это конец, я… — Рой выдохнул, не найдя слов, и обнял дочку. Энви подошёл к ним и, оторвав друг от друга, строго произнес, глядя на сестру: — Стэфани, в следующий раз «умирай» на часик, а потом просто притворяйся, пока мы мочим бандюг! — Погоди, Энви, но она же не знала, когда мы придём. — Ну и что! Слишком рискованно «умирать» на такое время! А что, если бы ты совершил трансмутацию! Ты мог бы умереть! — Что?! — вмешалась Стэфани. — Разве можно умереть от трансмутации? Папа, ты же вернул Энви и всё было хорошо! Рой и Энви отвели глаза. Стэфани ещё не знала, что папе пришлось заплатить. Энви не выдержал и решил раскрыть правду до конца. — Стэфани, когда совершаешь трансмутацию человека, необходимо заплатить за душу того, кого хочешь вернуть. Это равноценный обмен, его нельзя обойти стороной. За то, чтобы вернуть мою душу из плена Истины, Рой отдал полжизни. Стэфани вздрогнула. — П-полжизни? И что это значит?! — Это значит, что срок моей жизни сократится вдвое, — ответил Мустанг. — Но не стоит так переживать, у нас впереди ещё много времени благодаря тому, что Энви не дал мне совершить вторую трансмутацию, — алхимик подмигнул гомункулу, а потом обнял обоих детей.

***

Уборку начали на следующий день. Рой не разрешил Энви и Стэфани таскать перевёрнутую мебель, хотя первый рвался ему помочь. — Твоя рана еще не зажила, тебе нельзя перенапрягаться, так что тряпку в руки и протирай пыль вместе со Стэфани. Энви скис, но послушал Роя, всё-таки последний за него переживает. А Мустанг принялся в одиночку поднимать диван, шкаф и стол, а также устранять кавардак на кухне. Энви подобрал из кучи мусора обрывки семейной фотографии и обломки рамки. Снова стало до слёз больно и обидно. Эта рамка, раскрашенная цветом пламени Мустанга, хранила дорогие воспоминания. А фотография была символом их счастливой семьи. Сзади к парню подошёл Рой. — Семейная фотография? Её порвали?! Надо было сказать мне! — Не хотелось тебя расстраивать, — с грустью сказал гомункул. — Да причём тут это! Ты забыл, что я алхимик? — Рой взял у Энви части фотографии и рамки, положил их на пол, хлопнул ладонями и произвел трансмутацию. Энви с радостью взял восстановленную фотку и поставил её на стол. Затем поставил туда и вазу Лизы, которую Рой также «починил» за счёт алхимии. К вечеру уборка была закончена. Стэфани приготовила ужин, и все принялись восстанавливать свои силы. После еды семейка вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Октябрь подходил к концу, и сегодня был прохладный и ясный денёк. Яркие звёзды поблескивали серебром, а тоненький месяц тщетно пытался затмить их своим золотым сиянием. Стэфани побежала от дома к озеру, которое было неподалёку, чтобы посмотреть, как преломляется на водной глади свет небесных огоньков. Рой и Энви, не спеша, пошли за ней, наслаждаясь осенней прохладой. Когда все были в сборе, Стэфани попросила: — Пап, а покажи мне созвездия? — Эм, — Рой совсем не разбирался в небесной карте, но, обняв девочку за плечи, сказал: — Вот, посмотри туда. Видишь, как будто бы ковш из звёзд? — Да! Вижу! — Это большая медведица. — Где?! — Энви подбежал к Рою, дергая за рукав. — Я не видел медведя в небе. — Ой, Энви, неужели ты не знаешь, как выглядит созвездие большой медведицы? — Рой притянул гомункула, приобнимая за плечи. — Во-о-он там, она выглядит как ковш из семи звёзд. Рой стоял, обнимая своих «детей» и глядя в бесконечное чернильное небо, и ему хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Хотелось представить, что времени не существует, а каждая секунда — вечность. Ему действительно показалось, что они останутся здесь навсегда, вне времени и пространства, и ничто и никто не разлучит их. Ни-ког-да. В небе вспыхнула новая звезда и полетела вниз, оставляя небольшой светящийся хвост. Метеор горит в атмосфере земли — говорит физика. «Падающая звезда!» — промелькнуло в мыслях людей. Стэфани восторженно расширила глаза — она всегда мечтала увидеть падающую звезду, и наконец ее мечта сбылась. «Хочу, чтобы папочка и братик всегда были рядом», — загадала девочка. «Хочу, чтобы мы всегда были вместе и никто не смел разлучить нас!» — Рой и раньше видел падающие звёзды, но впервые загадал желание, не думая о научных доводах. «Хочу, чтобы Истина вернула Рою половину жизни, и он жил с нами еще долго-долго!» — Энви с беспредельной надеждой смотрел на звезду, мысленно умоляя ее исполнить желание. Он не хотел потерять Роя через двадцать, а может даже десять лет. Для него, гомункула, прожившего почти два века, это было ничтожно мало. Хотя сам он, наверное, тоже получил не так уж много времени. Ведь Истина вернула его в тело с человеческими свойствами, так что, можно сказать, ему счас шестнадцать лет. И больше, чем восемьдесят четыре года, он точно не проживёт. Однако Рою осталось гораздо меньше. «Пожалуйста, пусть мое желание исполнится», — подумал Энви, придвинувшись чуть ближе к Рою. И как этот алхимик стал ему таким родным? Сложно ответить. Этому способствовала целая череда событий, вследствие которых они перестали быть врагами и превратились в… друзей? Нет, вряд ли. Тут что-то другое. Не дружба, а какой-то другой вид отношений. Словом, они стали как родные, хотя Энви и с трудом воспринимал Роя как папу, всё-таки тот был даже младше него, если уж смотреть, кто сколько лет прожил на этом свете. «А кто для меня Стэфани? — задался он вопросом. — Я очень дорожу ей, но считать ее сестрой как-то непривычно. Сестрой я называл Ласт. А Стэфани гораздо важнее. Хотя… просто для меня, гомункула, такое понятие как «сестра» еще до конца непостижимо. Я впервые испытываю столько чувств к кому-то. Я так привязался к этой девчонке и к Рою. Кажется, я… люблю их? Думаю, так называется это у людей». «…Я совсем забыл, что потерял не всех близких мне людей. Ты всё ещё со мной», — вспомнил Энви слова Мустанга. «Он и правда считает меня человеком? Или просто оговорился? — Энви посмотрел на Роя, не отрывавшего взгляда от звёздного неба. — Нет, думаю, он и правда воспринимает меня как человека. И он… любит меня? — гомункул вспомнил, как Рой спасал его во время битв не раз. Раньше он думал, что все из-за Стэфани, но когда она «умерла», алхимик всё же отказался от попытки трансмутации ради Энви. — Да, Рой меня любит». Мустанг почувствовал, что Энви смотрит на него и, оторвав взгляд от неба, он повернулся к парню. Энви, похоже, не ожидал этого и отвёл взгляд. Потом вновь глянул на Роя и как-то нерешительно улыбнулся. Огненный весело улыбнулся в ответ, а потом они оба вновь посмотрели в бесконечное тёмно-синее небо с его огромным количеством глаз-звёзд, наблюдающих за людьми и исполняющих их самые сокровенные желания.