Стэфани Мустанг.

Рой велел водителю ехать на полном газу, несмотря на то, что последний пытался ему перечить, говоря о правилах дорожного движения. Но генерал лейтенанту было не до этого. Его единственная любимая дочь находилась в смертельной опасности. Сейчас она — это всё, что у него осталось. После смерти Элизабет потерю Стэфани он просто не перенесёт. Энви молча сидел на заднем сиденье, глядя на нервно заламывающего пальцы Роя. Что он сейчас чувствует? Какого ему после потери жены. И… что будет, если они не успеют? «Даже не думай об этом!» — сам себе запретил Энви. Нужно верить, что у них всё получится. В конце концов, по словам Роя, в штаб бандитов уже давно отправились государственные алхимики, а значит, гомункулов задержат. Когда машина выехала на окраины города, до штаба было недалеко, но дорога была размыта грязью, и по ней было очень трудно проехать, поэтому водитель отказался везти Мустанга дальше. Пришлось Рою и Энви высадиться и припустить бегом. Вязкая грязь осложняла движения, но алхимик с гомункулом почти не замечали этого. Они рвались на спасение любомого ими человека.

***

Ненависть и четверо алхимиков-преступников не принимали участие в бойне, которая шла за железными дверьми комнаты. Гомункул решил дождаться главного героя сериала, а остальных госалхимиков он оставил на растерзание бандитам. Алхимики, оставшиеся с Ненавистью, преследовали свои личные цели, но вот для этого им также нужен был Рой Мустанг. Именно Огненный алхимик «разбомбил» Организацию. Он лишил их места, где они годами проводили свои исследования. Однако убийство Мустанга было для них не просто местью. Авторитет генерал-лейтенанта мог сыграть в их пользу. Если столь сильный и уважаемый алхимик погибнет, это произведет фурор в Централе. И тогда алхимики бывшей Организации двинутся в столицу со своей бандой окруженные ореолом опасности. Их будут бояться, а они в свою очередь начнут террор, чтобы добиться предоставления себе места, в котором они могут спокойно проводить свои исследования. Конечно же, алхимики планировали отхватить себе жирный кусок территории Централа, где в их распоряжении будет несколько лабораторий, сосредоточенных вблизи друг от друга, и все дома на улицах, которые они будут контролировать, тоже должны принадлежать им, и жители обязаны будут подчиняться законам «местной мафии». Конечно, алхимики пока не рассказывали свои планы Ненависти, да и не собирались этого делать в принципе. Они рассчитывали на то, что гомункул растратит свои силы на Огненного, а им потом останется просто добить победителя. Делить свою власть с кем-то вроде Ненависти было бы невыгодно, однако, если гомункул будет в хорошей форме после драки с Мустангом, можно и попробовать начать наступление на столицу с ним, всё-таки он профи в убийствах. А если он ещё научится превращаться в «сильную форму», тогда успех алхимикам точно будет гарантирован. Главное — потом избавиться от гомункула, когда все его полезные качества будут исчерпаны.

***

Когда Рой и Энви прибежали на место, вид серого и кривого сарая произвёл на них не лучшее впечатление. — Эта избушка без курьих ножек и есть штаб целой банды под предводительством Ненависти и алхимиков Организации? — с сомнением уточнил гомункул. — Судя по всему, да. По крайней мере, нашим алхимикам удалось вычислить, что именно здесь их главный штаб, — Рой пнул деревянную дверь, и она со скрипом отвалилась. Перед мужчиной была темнота. Тогда он включил фонарь и в следующую секунду удивлённо присвистнул. Оказывается, этот сарай был входом в подземелье, потому что сразу от порога вниз вела каменная лестница. Спустившись по ней, алхимик и гомункул обнаружили довольно просторный коридор. Пройдя еще немного, они наткнулись на дверь, за которой был слышен шум драки. Мустанг быстро распахнул ее и ворвался в освещенное лампами помещение, где шёл бой между госалхимиками, бандитами и алхимиками Организации. На полу валялось много трупов, причём большинство из них были именно государственные алхимики. Стэфани нигде не было видно, но Рой уже приметил железную дверь в стене, за которой, должно быть, и скрывали его дочку. Бросаться в бой с бандитами Мустанг не стал, он просто рванул напролом к заветной двери, сжигая любого врага, пытавшегося встать на его пути. Но избежать бойни все равно не удалось. Так как бандиты имели численное превосходство, часть из них кинулась на Роя и Энви, ввязывая их в драку. Это значительно помогло госалхимикам, которые начали одерживать верх. Мустанг бесцеремонно сжигал врагов, почти не позволяя им приблизиться, и, когда государственные алхимики смогли взять ситуацию под контроль, он снова попытался добраться до двери. На этот раз им с Энви никто не помешал. Дверь была заперта, но для алхимика это сущая ерунда, можно ведь просто изменить форму замка хлопком ладоней. Хотя Мустангу всё ещё было непривычно выполнять это действие Стального алхимика. Когда дверь открылась, Ненависть жадно ухмыльнулся. — Нача… — он не успел даже договорить, как на него налетел Энви и сразу же съездил по челюсти. Это дико взбесило Ненависть, потому что парень не дал ему произнести пафосную приветственную речь. — Ах ты шваль! Почему ты вообще еще жив! — Ненависть бросился на Энви с кинжалом. У последнего из оружия имелся только обычный нож, но он всё же начал отчаянно сопротивляться. Рой тем временем отбивался от алхимиков. Последние были не лыком шиты и довольно быстро успевали защититься от его огня. Мустанг был в ярости. Он видел, что у стены на полу начерчен большой алхимический круг, в котором лежит связанная Стэфани без сознания. Мужчина отчаянно рвался к дочери, но алхимики не позволяли ему приблизиться к ней. Ненависть сделал резкий выпад и ранил Энви в правый бок. Парень вскрикнул, хватаясь за живот, и согнулся пополам, пытаясь отдышаться. Ненависть воспользовался моментом и хотел напасть на Мустанга, но Энви не позволил. Он схватил гомункула за ногу и утянул на пол, нападая снова. Устоять на ногах с раной было трудно, поэтому парень решил драться с Ненавистью, катаясь по полу. Последнего это жутко разозлило, ибо ему казалось унизительным валяться на полу, сцепившись в драке с отбросом. — Когда ж ты сдохнешь! — злобно выкрикивал Ненависть, пытаясь вновь ранить гомункула или съездить кулаком по уже нанесенной ране. — Лет через пятьдесят минимум! — Энви говорил с кривой усмешкой, но на самом деле ему было не смешно. Кровь текла из раны пусть и медленно, но останавливаться явно не собиралась, из-за чего гомункул всё больше слабел. Ещё чуть-чуть, и Ненависть его добьет. «Не сдавайся! Ради Стэфани! Ради Роя! Ради семьи!» — Энви отбил атаку и выбил кинжал у Ненависти. — Сукин сын! — выругался последний. «Кусок дерьма!» — тратить силы на то, чтобы произнести это вслух, Энви не стал, слишком уж мало их осталось. За одну секунду Рой, кажется, раза три успел щёлкнуть. Теперь его огонь буквально окружил алхимиков. Они уже не были столь уверенны в своей победе. Казалось, Мустанг извергает огонь одним взглядом — столь яростен сейчас был его образ. В один момент Рой загнал их в угол и сразу же поджёг, не позволяя им воспользоваться алхимическими кругами для защиты. Да, он сжигал людей, прямо как в Ишваре. Но на сей раз он ни о чем не пожалел. Эти твари годами проводили незаконные опыты над людьми, создавали из них красную воду и философские камни, чтобы дать жизнь, или скорее бесполезное существование одному гомункулу, они соединяли людей с животным, превращая их в химер, они творили то, что недавно происходило в Централе, то, что едва удалось предотвратить Мустангу со Стальным. А ещё они убили Элизабет и похитили Стэфани. — Ну наконец-то! — Ненависть сидел верхом на Энви, одной рукой зажимая его запястья, а другой безжалостно разрывая раненный бок. Энви хрипел от боли и отчаянно пытался вырваться, но хватка врага была слишком сильна. — А ну слезь с него, сволочь!!! — громовой голос Мустанга прозвучал неожиданно. Огненный схватил Ненависть за горло и отдернул от Энви, швыряя в сторону. Кажется, он сломал гомункулу шею, а значит, выиграл время, пока тот регенерируется. — Энви, как ты? — обеспокоенно спросил Рой, присаживаясь на колени рядом с пострадавшим. — Хреново, — честно признался гомункул. Поначалу кровотечение из раны было венозным, но Ненависть, когда разрывал рану, задел артерию, и теперь кровь вытекала слишком быстро. — Ксо, — ругнулся алхимик, — прости, Энви, у меня нет другого выбора, — с этими словами Рой щёлкнул пальцами и прижег парню рану, как себе когда-то. — А-а-а! — Энви заорал от боли, но в следующую минуту Мустанг обхватил его, прижимая к себе и успокаивающе гладя по спине. Этот заботливый жест так поразил гомункула, что он даже забыл про свою боль. — Потерпи, Энви, скоро все закончится, — прошептал ему на ухо Рой. — Мне нужно только добить этого мерзавца и забрать Стэфани. Потом Мустанг отпустил парня и встал напротив восстановившегося Ненависти, уже готового напасть. Бой продолжился. Мустанг в основном успевал обжечь гомункула, но тот довольно быстро восстанавливался или ловко уворачивался от ударов, не забывая атаковать в ответ. Даже если Рою удастся поджечь его полностью, он всё равно восстановится. «Количество жизней Ненависти зависит от количества поглощенных им людей, — размышлял Энви, наблюдая за боем, — но вот философский камень, который поддерживает регенерацию и саму жизнь гомункула, у Ненависти только один. Его единственный философский камень и есть его сердце, значит, чтобы победить, нужно повредить камень, так же, как сделал я на последней стадии, когда у меня осталась лишь одна жизнь в моей унизительной форме. Уничтожив источник жизни в нём, мы уничтожим и всё поглощенные жизни, а второго камня у Ненависти нет!» Энви собрался с силами, поднял свой нож и в один момент, когда враг отражал удар Роя, он бросился на него, вонзая нож в грудь и безжалостно проворачивая его там так, что кости противно затрещали. Изо рта гомункула вылилась лужица крови, а потом он пошатнулся и упал, а ещё через мгновение превратился в кучку пыли. От красного камня осталась лишь небольшая лужица, которая тоже превратилась в порошок и рассеялась. — Вот и всё! — злобно произнес Энви, попирая ногой кучу песка, но потом он пошатнулся и упал в руки вовремя подошедшего Роя. — Мы победили, — устало произнес алхимик, сажая гомункула на пол. — Думаю, наши товарищи в соседней комнате тоже справились. Осталось только привести Стэфани в чувство. Рой развязал девочку и вытащил ее из круга. Достал из кармана пузырёк с нашатырем, который всегда носил на всякий случай, и поднёс к носу девочки. Никакой реакции. Рой испугался. Поднес ладонь к ее рту — не почувствовал дыхания. Приложил пальцы на сонную артерию — нет пульса. — Не может быть… Не-е-е-ет!!! — Рой! — Энви на четвереньках добрался до алхимика и сел рядом. — Мы опоздали, — глухо и убито произнес мужчина. — Как так… — Энви чувствовал, как в горле встаёт ком. — Это не справедливо, — Рой закрыл лицо ладонями. — Почему я теряю всех, кто мне дорог?! Почему Стэфани, почему я должен ее потерять?! Я не хочу! Я воскрешу Стэфани! Мустанг вскочил и начал чертить на песке круг для преобразования человека, тот самый, который он использовал, воскрешая Энви. — Что ты делаешь? — Энви не на шутку испугался. — Прекрати, ты не сможешь снова воскресить человека! Чем ты будешь платить?! Ты и так отдал полжизни за меня! — Мне все равно! — Рой опустился на колени. — Жизнь без Стэфани не имеет смысла! — Мустанг приготовился соединить ладони. — Рой!!! — Энви отчаянно обхватил руку алхимика, повиснув на ней и не позволяя соединить со второй. — Пожалуйста, Рой, я прошу тебя, — гомункул почувствовал, что слёзы всё же потекли по щекам, — Пожалуйста, не делай этого! Ты вряд ли спасёшь её, а вот что убьёшь себя, это точно! Истина слишком жестока и требовательна! Если уж за какого-то гомункула, как я, она потребовала от тебя полжизни, то что она возьмёт за Стэфани? Тебе ведь нечего ей предложить! — Я должен хотя бы попытаться, — Рой аккуратно попытался освободить руку, но Энви лишь сильнее обхватил её. — Попытка может стоить тебе жизни! Пожалуйста, Рой! Я не переживу ещё и твоей смерти! Энви уткнулся в плечо мужчины, впервые чувствуя себя маленьким беспомощным мальчиком, который не хочет, чтобы папа уходил на целый день на работу, и просит его остаться. Но папа всё равно уходит на работу, всегда… …но не сейчас… — Энви, — лишь произносит алхимик и обнимает гомункула, вновь успокаивающе гладя по спине. — Прости, я совсем не подумал о твоих чувствах, а ведь я обещал, что скоро всё закончится, что тебе надо лишь немного потерпеть. Прости меня, Энви, я совсем забыл, что потерял не всех близких мне людей. Ты всё ещё со мной. «Рой… Ты ведь только что назвал меня человеком…», — пронеслось в голове гомункула, и слёзы, вновь навернувшиеся на глаза, кажется, были слезами счастья.