the collection

юнги не хочется хвастаться, но он вроде как известен. он поднялся на вершину, начиная рэпером в андеграунде. если его спросить, он, конечно же, ответит, что это не совсем «вершина», и ему еще предстоит долгий путь и все в таком роде. но имя «шуга» теперь у всех на слуху. люди ищут его на различных рекламных щитах и музыкальных шоу. не только его музыка нашла большую аудиторию — юнги слушают все: от подростков до взрослых людей, — но и сам юнги является любимчиком публики. кто бы мог подумать, что ворчливый и саркастичный, языкастый мин юнги станет примером для подражания? но всем нравится его честность, какой бы грубой та ни была. «вы можете быть уверены, что шуга выплеснет правду прямо вам в лицо», как сказал как-то один ведущий аудитории, когда представлял его; и это чистейшая правда. он никогда не хотел становиться звездой путем лжи и безвольного выполнения чужих приказов. он всегда ставил свои ценности впереди, читал о том, во что верил и что хотел изменить. его рэп — это его тело на языке музыки. всем известно его имя, его темные запоминающиеся биты, все узнают его лицо на улицах. его сложно не заметить, учитывая кричащий мятный цвет волос и неизменно саркастичное выражение лица. единственный минус популярности заключается в том, что люди не хотят оставить его в покое. каждый раз в сеуле его узнают, куда бы он ни пошел. иногда у юнги совсем не бывает личного пространства, несмотря даже на консервативных корейских фанатов. он слышит их смех и восторженные перешептывания везде, куда бы ни повернул. и да, конечно, это прекрасно — ему нравятся фанаты, как же без этого? это те люди, что понимают его, слушают его музыку и чувствуют нечто, заставляющее их любить ее. они поддерживают его, ходят на его концерты и в принципе являются главной причиной его успеха. но иногда ему просто хочется, чтобы люди… ушли. исчезли. просто оставили его одного на пять минут, чтобы он смог получить свои тишину и покой. телефон показывает пять утра. юнги пытается найти хоть какое-нибудь открытое заведение, где продают кофе. даже с натянутой на пол лица маской и прикрывающей волосы шапкой находятся люди, которые узнают его; парочка девушек дергаются, оглядывая его с неприкрытым любопытством, какой-то парень восхищенно смотрит вслед его стремительно удаляющейся фигуре. юнги совсем не в настроении на раздачу автографов или разговоры с фанатами. у него отвратительное настроение и жуткая усталость после того, как проработал практически всю ночь, и ему больше всего хочется просто получить хорошую дозу кофеина, но какое заведение будет открыто в этот час? у юнги хватит денег заплатить за что-нибудь более качественное, так почему бы и нет? он движется вниз по улице, спрятав руки в карманы и то и дело выпуская облачко теплого воздуха в маску, когда замечает его. маленькое кафе, что выглядит удивительно не к месту между книжным магазином и маникюрным салоном. юнги оглядывается вокруг один раз, два, и заходит внутрь, вдыхая теплый воздух. никого нет — предсказуемо — но на вывеске написано «открыто», так что… юнги стягивает маску вместе с шапкой, в которых уже начал задыхаться. он запихивает их в свой рюкзак, на ходу приглаживая растрепавшиеся волосы. юнги привык не волноваться о подобных мелочах, но с тех пор, как менеджер ему плешь проел по поводу имиджа, юнги стал осторожнее. ему тоже есть что защищать. — эй? — собственный возглас эхом отражается от стен пустого помещения. юнги оглядывает изысканно выглядящие кофейные бобы за стойкой, что выглядят слишком хорошо, чтобы быть правдой. — кто-нибудь есть? — да, да, простите! — из-за двери выбегает какой-то парень, в спешке натягивая на голову рабочую кепку. на нем белая футболка вместе с коричневым фартуком с эмблемой кафе. он расплывается в улыбке, и его глаза настолько большие и сверкающие, а улыбка такая яркая, что юнги на какой-то момент замирает. черт, думается юнги, потому что все его методы маскировки сейчас в сумке. может быть, удастся уйти поскорее?.. но затем паренек восклицает удивительно радостным голосом: — чем я могу вам помочь, сэр? — эм, — кажется, мозг юнги завис, потому что, во-первых, у этого парнишки милые кроличьи зубы, и это очень отвлекает, и во-вторых, потому что он никак не показал себя фанатом. разве что эта яркая, не угасающая улыбка. — сэр? — да, простите, — он слегка трясет головой, отгоняя наваждение, — мне, пожалуйста, сильно обжаренный кофе со сливками и одной ложкой сахара. спасибо. — нет проблем, — радостно восклицает парень, — вам обычный, обжаренный или для гурманов? юнги растерянно почесывает затылок, не совсем понимая, что это все означает. — эм, на ваш вкус. — оу, я не пью кофе, — озадаченно продолжает парнишка, — вы хотите… — я буду обжаренный, — прервав его на полуслове, юнги устало трет глаза, пытаясь заставить себя проснуться, — как может работник кафе не пить кофе? — в кофе содержится много кофеина и сахара, и других очень плохих вещей, — он записывает заказ юнги, — и это всего лишь подработка, сэр, а не дело моей жизни. я делаю это, чтобы платить за колледж. — дело ли в нем самом, или улыбка этого парня стала немного более саркастичной? нет, нет, он все еще радостный. он на самом деле довольно милый, рассеянно проносится в голове юнги. — подождите минуту, пожалуйста, сэр. этот тон определенно намекает ему отъебаться. юнги музыкант — он слышит это. слегка растерянный и со странным чувством, будто его только что отругали — что ж, не нужно было быть таким мудаком, — юнги невольно отшатывается назад. заметив цену кофе, он принимается копаться в своем рюкзаке в поиске кошелька. парень тем временем готовит ему кофе, чей аромат разносится по всему помещению. пахнет восхитительно, просто волшебно, и это все, что юнги нужно на данный момент. и затем, выпотрошив все содержимое рюкзака, он осознает, что не взял с собой свой кошелек. юнги ругается себе под нос, замерев, когда как раз в этот момент бариста возвращается с его кофе. — держите, сэр. — эм, — юнги кривится, — слушай, я… — с вас восемь тысяч пятьсот вон. — слушай, — со вздохом отвечает юнги, — я вроде как… забыл свой кошелек, ладно? ты можешь дать мне пару секунд и просто… — нет, — парень перед ним все еще улыбается, но в его выражении лица проскальзывает раздражительность, несмотря на всю очаровательность его улыбки, если присмотреться, он выглядит реально злым, — все обязаны платить за свои еду и напитки, сэр. — я знаю, это просто недоразумение, — теперь и юнги начинает раздражаться, потому что он не собирался забывать свой кошелек, хорошо? он просто оставил его где-нибудь на столе и забыл взять перед уходом. — слушай, я просто позвоню кое-кому, и тебе заплатят… — хм, — парень задумчиво выгибает бровь, — если это займет три минуты, то хорошо, потому что я не собираюсь держать это для вас вечно. юнги набирает номер менеджера, чувствуя себя полным идиотом. — да, дай мне секунду. даже отойдя немного подальше, он слышит, как тот парень бурчит себе под нос: — боже, что за придурок. кем он себя возомнил? и юнги невольно удивленно оглядывается через плечо, потому что — он что, правда не знает? во время разговора с менеджером, который на рассказ о недоразумении лишь вздыхает, сказав, что «я положил лишнюю наличку и кредитную карточку в самый маленький кармашек, юнги, потому что с тобой это происходит постоянно — ну, и на крайний случай», юнги невольно задумывается, насколько это ново — найти кого-то, кто не знает его. найти того, кто при взгляде на него не будет думать, что уже знает его полностью, несмотря на то, что юнги далеко не всего себя показывает камерам. есть вещи в самом юнги, о которых он никогда не говорил, никогда не затрагивал, но люди все равно продолжают верить, что знают о нем и это. юнги достает из кармашка деньги и протягивает их пареньку, который уже успел заново натянуть свою рабочую улыбку. — спасибо, сэр, — отвечает парень, поправляя свою кепку. челка слегка прикрывает ему глаза, когда он натягивает кепку ниже, и юнги краем глаза улавливает трепещущие ресницы, в которых путаются каштановые пряди. — еще я хочу одно из тех пирожных. или нет, лучше два, — прочистив горло, добавляет юнги. он готов поспорить, что у парня начинает дергаться глаз. по какой-то причине это вызывает у юнги улыбку. его раздраженность любой мелочью, что юнги делает, действительно очаровательна, хотя и не должна таковой казаться, но юнги все равно кажется это безумно милым. — уже несу, — нарочито сладким голосом восклицает бариста, хватая пару щипцов, чтобы взять пирожные. — спасибо, — отвечает юнги, отдав ему деньги. благослови бог его менеджера. нужно будет попросить повысить ему зарплату. он забирает еду и, вместо того, чтобы уйти, как он и планировал, направляется прямиком к одному из столиков в углу кафе. в помещении царит приятная атмосфера, и, когда взгляд невольно скользит по стойке и парню, что стоит за ней, вытирая стол, юнги решает, что вид не менее приятный. / он покупал кофе из этого места на протяжении целых двух месяцев. он все еще не знает имени парня и слишком труслив, чтобы спросить, зато тот знает его имя — юнги постоянно берет свою кредитку, чтобы платить за непомерное количество кофе за завышенную цену. хороший кофе, да, но своей цены не оправдывает все равно. радостное выражение лица во время обслуживания клиентов продолжается на протяжении где-то месяца, пока однажды утром юнги не появляется в кафе, потрепанный после ночного концерта, в своей пижаме и наверняка с разводами косметики на лице, и заказывает большой черный кофе. парнишка — которого юнги в своей голове начал называть «бариста» — лишь окидывает его пустым взглядом, без тени улыбки на лице, потому что на часах еще шесть утра. — окей, я не знаю, кто ты такой и чем ты занимаешься, — начинает бариста, вынуждая юнги дернуться от неожиданности, — но ты на самом деле самый странный клиент, какой у нас только был. юнги фыркает, не решив пока для себя расценивать ли это как комплимент или оскорбление. — я просто хочу свой кофе, ладно? — ладно, мин-щи, — неуверенно тянет бариста, колеблется пару секунд, прежде чем добавить: — а может вы хотите чай? — что? и чем мне должен помочь этот чертов чай? я хочу проснуться, а не заснуть. — если пить слишком много кофе, в конце концов у тебя выработается устойчивость к нему, — упрекает его бариста. юнги невольно обращает внимание на его слова, потому что впервые за много недель — точнее за те несколько дней в течение этих недель, когда он находил время приходить сюда — бариста разговаривает с ним без неизменной яркой улыбки. по факту, он закатывает глаза и выглядит во всех отношениях раздраженным. юнги нравится. — закажите сок или… или молочный коктейль даже. хватит тратить свои деньги на жутко дорогой кофе, который они продают. — ты хотел сказать, жутко дорогой кофе, который ты продаешь? — эй, послушай, моего босса здесь нет, ясно? я не обязан играть в заводную куколку. я просто говорю — ты можешь найти хороший кофе, если поищешь, не нужно покупать его здесь. и типа — кто ты вообще такой? как ты можешь платить за все это? ты что, чеболь? — нет, просто дай мне мой кофе, — юнги стонет, устало потирая свой лоб. картинка с баристой, позирующим, как заводная куколка, отказывается выходить из головы. какое-то время бариста просто тупо смотрит на него, но затем на его лице появляется странная полуухмылка, от которой юнги почему-то не в силах оторвать взгляд. — ладно. вместо кофе юнги получает молочный коктейль с маршмеллоу, шоколадом, крекерами и мороженым, посыпанным сверху шоколадной крошкой, и это лучшее, что он когда-либо пробовал в своей жизни. юнги просто смотрит на свою чашку, замерев с кредиткой в протянутой руке, потому что успел сделать глоток, даже не посмотрев на содержимое. — о боже. — вкусно, да? — бариста берет у него из рук кредитную карту и засчитывает молочный коктейль стоимостью с точностью такой же, что и его обычный черный кофе. — только в этот раз, потому что мне стало тебя жалко. просто выпей в следующий раз сока или еще чего-нибудь, потому что кофеин и сахар очень вредны для тебя, — в конце его выражение смягчается, как будто он и правда хочет помочь, и у юнги сердце бьется так чертовски громко, что его, должно быть, слышно в китае. — ладно, — все, что ему удается выдавить из себя, прежде чем развернуться и пойти к своему любимому столику. так вот — два месяца. бариста не носит именной таблички и никогда не носил до этого, его никто не звал по имени — ни загадочный менеджер, ни кто-либо еще. второй вариант можно оправдать тем, что юнги обычно приходит рано утром, так что других клиентов или рабочих кафе попросту еще нет. он не может приходить каждый день, лишь пару раз в неделю, когда работа позволяет, но даже этого хватает, чтобы сделать его день лучше. бариста подпевает что-то играющей в наушниках музыке, пока работает. у него приятный голос, юнги замечает это еще с самого первого раза, после чего ему хочется лично самому себе расцарапать лицо, потому что мысли о поющем для него бариста не выходят из головы. это абсолютно ужасно. юнги даже не знает его имени, он просто не может перестать думать об этом, потому что все чаще и чаще засматривается на этого парня, когда тот попросту отмывает стаканы и вытирает тарелки — просто убирается в кафе с неизменным мечтательным выражением на лице. юнги уже успел написать четыре песни о любви. это ужасно, это абсолютно и совершенно ужасно. но есть одна особенность в этом конкретном кафе — оно полностью для него; его собственный маленький пузырь, где только он и этот милый бариста, и их короткие разговоры ни о чем, и юнги очень сильно хочется продлить этот момент как можно дольше. он продолжает жить в этом маленьком пузыре, пока известность не напоминает о себе. юнги известно о ненормальных фанатах, которые любят следить за своими айдолами и снимать на камеру каждый их шаг. он должен был быть осторожнее, особенно учитывая то, что выпустил новую песню всего пару дней назад. которая, возможно, была вдохновлена сладким и мелодичным голосом парня баристы. но он никак не ожидал, что это спровоцирует такую шумиху. «это» — фотография юнги, наблюдающего за темноволосым бариста с влюбленным выражением лица. он даже не может оправдаться, что люди просто преувеличивают, потому что у него улыбка на этой фотографии от уха до уха и взгляд мягкий, чуть ли не с сердечками и — твою мать. опубликовавшая это девочка написала какую-то чушь о том, что ее «оппа» уже кем-то занят, к тому же еще и оставила адрес кафе и точное время, когда он там бывает, потому что эта маленькая дрянь следила за ним. первым делом юнги охватывает возмущение, потому что «какого черта, я буду судиться», но затем начинается паника, потому что — о боже. он буквально выбегает из дому в домашней одежде, на ходу натянув шапку и захватив ключи. паника только возрастает, когда, прибыв на место, он обнаруживает перед входом в кафе просто огромную толпу репортеров и фанатов. юнги ругается себе под нос и проверяет часы, осознав, что сейчас как раз то время, когда бариста должен быть там, но никто не заходит, значит, дверь заперта. оглядевшись вокруг, юнги замечает заднюю дверь и незаметно проскальзывает к ней, благодаря всех богов, когда та оказывается не заперта. он с осторожностью заходит внутрь, затем пытается найти выход из, очевидно, склада, когда наконец через кухню находит дверь, ведущую в главное помещение кафе. прямо под дверью он замечает знакомую темную макушку, что прячется за ней, отчаянно стараясь не показываться в маленьком круглом окошке. облегчение накатывает моментально, и юнги тихо, чтобы не напугать его, подходит поближе, говоря: — невероятно, как тебе удалось так долго удерживать их снаружи. несмотря на его старания, бариста буквально визжит — высоко и очень громко, к изумлению юнги — и дергается, практически ударяя юнги по лицу. он врезается в дверь всем телом и выглядит довольно забавно с упавшей с головы кепкой и комично округленными глазами. выглядит как олень, попавший в западню. — о боже, — выдыхает бариста, когда наконец приходит в чувство, — ты меня до чертиков напугал. — прости, — юнги виновато тупит взгляд, чувствуя, как щеки и уши начинают стыдливо гореть. он никогда не находился так близко к этому парню, и это чертовски отвлекает. — мне жаль, что я напугал тебя, и что… — он кривится, не зная даже, как это сказать. — да, я знаю, — фыркает бариста. когда юнги поднимает на него удивленный взгляд, он показывает ему свой телефон с открытым в катоке сообщением: куки, ты популярен! и прикрепленная фотография юнги с глазами-сердечками. юнги в ужасе отстраняется. — эм. — я не знал, что ты популярен, — шепчет бариста, как будто репортеры снаружи могут их услышать, — я просто думал, что ты старый ворчливый парень с кучей денег, возможно, со страховки и любовью к вечеринкам. — эй, — юнги хмурится, — между прочим я много работал, чтобы достичь того, что имею. бариста смеется, и это кажется музыкой для ушей юнги. — да, я вижу. я читал про «шугу» последние пятнадцать минут, пока прятался тут. думаю, парочка из них успела сделать мои фотографии, извини, — парень неуверенно проводит рукой по волосам, и юнги внезапно хочется самому это сделать. — мне пришлось выгнать их всех, а потом спрятаться здесь. менеджер будет в ярости. как ты сюда попал? — задняя дверь. тебе стоило бы закрыть ее, но я сделал это за тебя. — спасибо, — бариста снова опускает взгляд на свой телефон. холодная плитка на полу неприятно ощущается на коже, но помогает сохранять трезвость в подобной ситуации. и почему все это должно было случиться с ним? — знаешь, — начинает бариста, прикусив губу и вперившись взглядом в свой телефон, — если ты хотел позвать меня на свидание, я бы не отказал. юнги уверен на сто процентов, что его мозг сейчас буквально перестанет работать. он уже не в состоянии переваривать информацию. что происходит? — ну, то есть, — продолжает бариста, отводя взгляд в смущенном жесте, — тебе не нужно было постоянно приходить. мне нравится разговаривать с тобой. он, должно быть, имеет в виду их короткие столкновения по утрам, когда чонгук скажет ему что-нибудь, и юнги ответит, надеясь казаться обаятельным и уверенным в себе, а не попросту неловким. они разговаривали несколько раз обо всем и ни о чем одновременно, но это длилось так недолго, что юнги удивлен, как у этого парня вообще запечатлелись в памяти такие моменты. — так что, — заканчивает свою речь парнишка. — ты пойдешь со мной на свидание, даже если я не знаю твоего имени; провожу тут кучу времени, как какой-то маньяк-извращенец и не умею вести себя на публике, несмотря на то, что я знаменитость? бариста переводит на него взгляд, выгнув бровь. — я… ну, — его щеки краснеют, и это безумно очаровательно. когда юнги не находит, что ответить, слишком зачарованный его порозовевшими щеками, бариста выглядит разочарованным, и, о боже, нет, юнги не может этого допустить. — не хочешь выпить как-нибудь кофе со мной? — выпаливает на одном дыхании юнги. бариста переводит на него растерянный взгляд и начинает смеяться. и это одна из глупейших историй знакомства, которую они рассказывают всем своим друзьям три года спустя, на своей свадьбе. чонгук не дает юнги жить, хвастаясь всем, что смог влюбить в себя одного из самых влиятельных людей южной кореи, при этом даже не сказав ему своего имени. (и если честно, юнги совсем не против рассказать об этом всем.) но сейчас, сейчас… — да, — отвечает бариста, улыбаясь широко и чертовски ярко, — меня зовут чонгук, и я с удовольствием выпью с тобой кофе.