Не новое, а заново...

Это не цель и даже не средство…

В Шерлоке вновь вспыхнула искра былой неуёмной энергии, которая, казалось, исчезла в день, когда случилась авария. С того момента он неосознанно для себя медленно угасал, но именно сегодня, когда его мир рухнул окончательно, неизвестный уличный музыкант смог пробудить эту самую искру. Чем это было вызвано? Сложно ответить наверняка… Может тем, что он, так же как и Шерлок, был готов идти вперёд несмотря ни на что, тем, что смог-таки сыграть вступительную часть этюда Эрнста без ошибок, не зная нот. Или тем, как он смотрел в лицо признанного гения, когда играл. Его душа сливалась с музыкой, обнажая свои беззащитные струны, а внутренняя сила сквозила в спокойном чуть насмешливом взгляде. И Шерлок не смог не оценить этого. - Не ожидал такого от простого уличного музыканта. Вы должны рассказать мне, где и у кого учились музыке, – сказал он, обращаясь к незнакомцу. Молчание толпы вдруг стало осязаемым и вязким как патока. А Джон, глядя в лицо улыбающегося Холмса, только кивнул. Этой случайной встречи им оказалось достаточно, чтобы понимать друг друга с одного взгляда. Поэтому, когда Шерлок двинулся в сторону выхода из парка, Джон, не раздумывая, пошёл за ним, быстро подхватив футляр для скрипки. Их шаги по свежему снегу отдавались едва слышным похрустыванием. Это были единственные звуки, окружавшие их в ночном парке, когда они отошли на достаточное расстояние от праздничной толпы, не считая еле уловимых звуков собственного дыхания. Они шли по направлению к северному выходу, в сторону станции метро Грин Парк. Однако, выйдя из парка и оказавшись на Пикадилли, они двинулись вниз по улице. Джон был немало удивлён выбранным маршрутом, но в абсолютный ступор его вогнал конечный пункт их назначения. Старбакс! Кто бы мог подумать, что прославленный Шерлок Холмс будет встречать Рождество в компании никому не известного уличного музыканта, так ещё и в таком непритязательном месте. Взяв по большому стакану кофе, они заняли столик у окна. Это была самая странная рождественская ночь в жизни обоих, и она обещала стать также и самой длинной. Ведь молчание, ставшее таким уютным ещё на безмолвных парковых аллеях, разрушать не хотел ни один из них. Но продолжаться вечно оно всё же не могло. И Джон решился заговорить первым: - Итак, мистер Холмс, я готов ответить на Ваши вопросы, – его интонации резко контрастировали с тем, как он разговаривал с Холмсом в парке. Но там была его территория, и сначала Джон даже не представлял, кто перед ним. - Хм. По-моему я уже задал их, – голос Шерлока был холоден как Северное море в это время года. - А может для начала Вы бы хотели узнать кто я? В этот момент Шерлок достал из кармана пальто мобильник и с гримасой неудовольствия убрал его обратно. Разрядился! Как не вовремя. - Дайте мне на минуту Ваш телефон, мне необходимо отправить сообщение, а мой – разряжен. Джон протянул Шерлоку свой мобильный, продолжая смотреть на собеседника в упор. Между тем, тот продолжал: - Я знаю, что Вы – бывший врач. Вы разводитесь. А ещё у Вас есть брат, который о Вас беспокоится, но Вы не часто общаетесь, потому что не одобряете его или потому что он алкоголик и скорее всего недавно расстался с женой. Этого достаточно, чтобы двигаться дальше, как Вы думаете? Взгляд Джона в одно мгновение стал удивлённым. Человек, сидящий перед ним сейчас и первый раз встретившийся час назад, меньше чем за минуту рассказал о наиболее значимых аспектах его жизни. Кое в чём он, конечно, ошибся, но общей картины это не меняло. - М-да… Вы правы. Только когда я задал Вам свой вопрос, я имел в виду имя. Меня зовут Джон Уотсон. - Что ж, Джон, где Вы научились так играть? - Я нигде не учился, – теперь настала очередь Шерлока удивляться, он напряжённо всматривался в лицо собеседника, намереваясь поймать того на лжи. Но, к разочарованию музыканта, было понятно, что Джон говорит искренне. - Все мои уроки музыки сводились к нескольким занятиям под руководством друзей в колледже и самостоятельному изучению различных самоучителей. Это, конечно, не консерватория, но всё же я приложил усилия, чтобы играть так, как могу делать это сейчас. С этого момента беседа потекла непринуждённо, забытые стаканы с кофе медленно остывали на столе, а лица собеседников то и дело освещал интерес. Казалось, мир вокруг перестал существовать. После всех треволнений ушедшего дня эта ночь стала для каждого из них своего рода откровением.