Не новое, а заново...

Один и об одном…

Звуки, извлекаемые Джоном из своей старой скрипки, успокаивали его мятущееся сердце, придавали уверенности в завтрашнем дне. Всё так, как и должно быть. Он обязательно найдёт своё место под холодным лондонским солнцем, и не важно – один или с кем-то. Музыка и искрящиеся снежинки, танцующие в прозрачном ночном воздухе, создавали неповторимую атмосферу. Люди, по тем или иным причинам решившие встретить праздник не дома или у друзей, а в парке, собирались вокруг Джона, впитывая в себя это маленькое, но такое нужное каждому рождественское чудо. Сегодня, сейчас он ощущал себя волшебником. И, наверное, то, что произошло с ним вечером, раскрыло его душу навстречу миру. Он и не подозревал, что Мэри крепко держала его в своих невидимых оковах. И Джон был благодарен ей за то, что она решилась уйти, освободив их обоих. Он был полностью поглощён своими мыслями, когда бегающие вокруг дети начали играть в снежки, и один из них, шутки ради, метнул «снаряд» ему в грудь. Взрослые тут же зашикали на мальчишку в смешной красной шапке с помпоном, а он только звонко рассмеялся и убежал вслед за своими друзьями в сторону палаток со сладостями и горячим какао. От неожиданности Джон дёрнул рукой и сфальшивил, но, быстро сообразив, что к чему, и заметив, что опасность больше не угрожает, продолжил играть. Его настроение неуловимо изменилось, став из задумчиво-меланхоличного более радостным. Детская шутка, пусть и не очень удачная, наглядно продемонстрировала ему, что жизнь повсюду, в каждой секунде, в каждом поступке. В каждом сердце… Джон продолжал играть, когда внезапно прямо над ухом раздалось требовательное: - Отдайте скрипку! Повернув голову немного вправо, Джон увидел высокого молодого человека, закутанного в тёмное пальто, не совсем соответствующее погоде. От холода его лицо разрумянилось, а глаза блестели. Черты его лица показались Джону знакомыми, но вспомнить, где и при каких обстоятельствах он видел этого человека, Джон не мог. Поэтому, продолжая играть, он спросил: - А, собственно, с какой стати я должен отдавать Вам свою скрипку? И тут он услышал нарастающий гул толпы: - Боже мой, это же Шерлок Холмс! - Как Шерлок Холмс? Тот скрипач, который отменил все концерты, начиная с прошлой осени, и исчез незнамо куда? - Да, только точно известно, что он был в Шотландии… - А я слышала, что он уехал в Штаты… - Нет, он был в Европе: то ли в Венеции, то ли в Вене, точно не помню… - Да что Вы, он всё это время жил в Англии, на окраине Бата, лечил суставы. Он ведь из-за болезни бросил сцену! - Да нет и не было никакой болезни, просто его невеста сбежала с его менеджером за неделю до свадьбы… - Вообще-то он гей! - Ну, значит, жених. Какая, в сущности, разница?! - Кхм! Уважаемые, может, вы будете обсуждать мою жизнь немного тише? И желательно в моё отсутствие? – Прервал поток размышлений окружающих Шерлок. Шум толпы мгновенно стих при звуках его глубокого низкого голоса. И тут же скрипач продолжил, глядя на замершего в шоке Джона: - Отдайте мне скрипку. Вы не умеете с ней обращаться! Джон, конечно, понимал, что он – любитель, тем более по сравнению с прославленным музыкантом, но это было оскорбление, которое он не собирался просто проглотить. - С чего Вы взяли? Я играю в этом парке уже несколько месяцев и ни один прохожий не освистал меня и мою манеру исполнения. - Да что эти люди вообще могут оценить? Толпа снова загудела. На этот раз возмущённо, словно растревоженный улей. - Отдайте скрипку, и я Вам покажу, что значит – играть по-настоящему. И если сможете повторить, я перед всеми этими людьми признаю, что ошибся. Когда Шерлок говорил это, в нём вспыхнуло пламя азарта, которое уже было не остановить. Он забыл обо всём, случившемся сегодня, он забыл, что теперь остался совсем один… - Как хотите. Но я делаю это только из-за того, что билеты на Ваши концерты такие дорогие, и мне уже давно хотелось послушать Вашу игру. Тем более что концертов, как Вы знаете, больше года не было, – сказал Джон, протягивая инструмент Шерлоку. Тот почувствовал себя загнанным в угол, но отступать было не в его правилах. Поэтому он бережно взял скрипку в руки, огладил по грифу, подкрутил колки и остался вполне удовлетворён её состоянием. Он решил проучить этого выскочку и выбрать что-то достаточно сложное для исполнения. Немного подумав, он остановился на «Последней розе лета» Эрнста. Это уж точно без подготовки никто не повторит, – злорадно подумал Шерлок. И заиграл… Волшебная музыка лилась по ночному парку. Толпа восторженно притихла, запоминая каждую мелочь, чтобы потом рассказывать всем завистникам, что они имели счастье оказаться на импровизированном концерте самого Шерлока Холмса. Все десять минут, пока звучала музыка, никто не проронил ни слова, но как только последние звуки растаяли в воздухе, раздались громовые аплодисменты и восторженные выкрики. Джон с сосредоточенным, но в то же время очень спокойным лицом смотрел прямо на Шерлока. А потом улыбнулся. - Ну что, проверим, умею ли я держать скрипку в руках? Вам будет достаточно полутора минут? К сожалению, это произведение мне незнакомо, поэтому повторить всё я не смогу. - Я думаю, мне хватит и полминуты, – скривив губы в презрительной усмешке, произнёс Шерлок. – Играйте. Джон забрал свою скрипку из рук гения. Он был уверен в себе настолько, насколько это вообще возможно, ведь он запомнил мелодию, по крайней мере, её начало. А на память он никогда не жаловался, так же как и на слух. Поэтому со спокойной улыбкой он начал играть, наблюдая как с каждой секундой лицо великого Шерлока Холмса всё больше вытягивалось. Но вот отрывок, который он смог запомнить, закончился. Джон опустил скрипку с плеча, чувствуя, как уверенность медленно покидает его. Он вопросительно посмотрел в лицо прославленного музыканта, превратившееся в маску. А потом вдруг это лицо расцвело задорной почти мальчишеской улыбкой. - Не ожидал такого от простого уличного музыканта. Вы должны рассказать мне, где и у кого учились музыке. Толпа обескураженно молчала.