Не новое, а заново...

А дальше – это главное…

- Джон! Молоко! – Раздался голос Шерлока, едва Джон переступил порог гостиной на Бейкер-стрит. - Что – молоко, Шерлок? – Решил уточнить Уотсон. Насколько он помнил, ещё вчера молока было вполне достаточно. - Закончилось. Ты купил? – Спокойно произнёс сосед с абсолютно невозмутимым видом. - Как закончилось? Куда ты его деваешь в таких количествах? Серьёзно, четыре литра за неделю, – Джон недоуменно посмотрел на соседа, ожидая какой бы то ни было реакции. Шерлок же, как ни в чём не бывало, продолжал подкручивать колки своей скрипки, удобно устроившись в любимом джоновом кресле. Ну, и что прикажете делать? Снова одеваться и идти в зимнюю стужу за молоком для гениального скрипача? А ведь Джон только что вернулся с работы после восьмичасового дежурства и вполне обоснованно рассчитывал на отдых за чашкой чая и вечерней газетой. Но, судя по виду несносного гения, никаких других действий, кроме похода в магазин, он от Джона не ожидал, поэтому Уотсон развернулся и вышел из комнаты, а затем и из квартиры, вновь натягивая куртку и бубня себе под нос что-то неразборчивое о музыкантах с нездоровой тягой к молоку. Доктор Уотсон неторопливо шёл по улицам зимнего Лондона. Этот город зачаровывал его, обволакивал, проникая в самое сердце. Этот город никогда не спал, проводя ночи в сиянии фонарей и витрин, а там, где по каким-то причинам их не было видно, он купался в нежном свете звёзд. Уличный свет успокаивал, приводя мысли в порядок, и Джон просто не мог не думать. Он думал обо всех тех изменениях, которые в последнее время произошли в его жизни… О том, как незаметно, день за днём их совместное с Шерлоком сосуществование переросло в соседство, которое в свою очередь превратилось в дружбу. Электричество, бившее мощными разрядами в ночь их знакомства, бесследно исчезло. Так, по крайней мере, казалось Джону Уотсону. Что обо всём этом думал Шерлок, узнать было никак невозможно. При этом каждый раз, возвращаясь домой, Джон испытывал душевный подъём, какую-то смутную необъяснимую радость. Да, Бейкер-стрит 221b очень быстро стала для него не просто очередной съёмной квартирой, а именно домом, тем, чего не было у Джона с тех пор, как они с Мэри переехали из пригорода. И атмосфера дома, несмотря на вечный творческий беспорядок, временами ворчащего Шерлока, звуки скрипки в три часа ночи, неизменно приносила ему умиротворение. Вот и сегодня, второй раз за вечер вернувшись на Бейкер-стрит, на сей раз уже с молоком, Джон почувствовал ставшее привычным тепло. И необычную тишину, какая случалась дома, лишь когда Шерлок уходил. Эта тишина почему-то всегда непроизвольно ассоциировалась у доктора с пустотой, ведь всё остальное время дом был наполнен звуками. Вот шелестят переворачиваемые нотные листы, вот Шерлок натирает канифолью смычок, вот поскрипывают половицы, когда он идёт по квартире, вот он осторожно дует на чашку горячего чая, вот он просто сидит на диване рядом с Джоном перед телевизором и почти неслышно дышит… Разобрав пакеты с продуктами (ну, правда, не за одним же молоком было идти в магазин?), Уотсон приготовил нехитрый ужин из стейков и салата, поел, заварил чаю и, как и планировал пару часов назад, решил скоротать вечер за чашкой уже упомянутого чая и газетой. Он уютно устроился в своём любимом кресле в гостиной и стал читать. Так прошло несколько минут. Но тишина угнетала, она была словно неживой, режущей уши своей пронзительностью, в ней ощущалась острая нехватка чего-то. Кого-то. Это вызывало непонятный дискомфорт, но Джон ничего не мог с собой поделать. С каждым днём, с каждой минутой он всё больше и больше нуждался в Шерлоке Холмсе. Просто хотел, чтобы тот был рядом. Зачем? Джон сам этого не знал, а если и догадывался, то гнал от себя эти мысли. Чтобы как-то выйти из оцепенения он решил поиграть, всё-таки он уже давно этого не делал. И Джон отправился в свою комнату за скрипкой. Уже через пару минут звенящую тишину дома прорезали звуки музыки. Джон играл проникновенно, все свои эмоции соединяя с нотами. Это выглядело так, как будто чёрные символы невесомо поднимались с белоснежных листов воздух и переплетались с мыслями доктора.

***

Поздним вечером громкий звук телефонного звонка разорвал тишину шикарного пентхауса. Найджел Рид, сидевший на недавно купленном новом диване с сигарой в зубах, чертыхнулся, но честно потянулся за мобильником, ведь в его работе очень многое зависело от оперативного реагирования на любую информацию. - Алло, Рид слушает. - Здравствуй, Найджел, – услышал он низкий голос собеседника. - Эээ… Здравствуйте! А с кем я говорю? – Рид никак не мог определить, кому принадлежит этот голос. - Не думал, что у тебя такая короткая память. - Я Вас не понимаю, – всё больше нервничая, проговорил Найджел. Нотки неуверенности всё яснее сквозили в его голосе. И собеседник это почувствовал, потому что на другом конце провода раздался глухой смех. - Найджел, это твой самый «любимый» бывший подопечный, – с сарказмом произнёс человек с низким голосом. - Шерлок? Это ты? – Найджел чуть не проглотил сигару, которую успел закурить за несколько секунд до того, как зазвонил телефон. - Я, конечно, кто же ещё? Я хочу вернуться, Найджел. Сигара выпала из открытого в удивлении рта менеджера и прожгла дорогую диванную обивку.