Не новое, а заново...

Hunny lady и всем, кому было интересно: История Джима …не способный на покой

Так быстро и так легко. Как же глупы и наивны окружающие! Взять хоть Мэри: ведь вроде бы взрослая женщина, не раз нещадно битая судьбой, но всё равно продолжающая ждать чуда. Стоило улыбнуться, как она готова пойти за ним на другой конец вселенной. Ну ладно, он немного перегнул палку, не вселенная, но хотя бы соседняя кафешка… Джим смотрел на женщину, сидящую напротив него, попивающую капучино, щедро сдобренный корицей, и болтающую о разных незначительных мелочах. Ему было абсолютно наплевать, что она говорила, но он улыбался и делал вид, что внимательно слушает. Время от времени он вставлял реплики, чтобы её монолог казался беседой. А она ловила его улыбки, стреляла глазами, флиртовала. Можно подумать, ему это нужно! Нет, единственное, что ему нужно, кто ему нужен – это Шерлок Холмс. Человек, взбудораживший его фантазию, перевернувший его жизнь. Джим ездил за ним по всему свету в соответствии с гастрольным графиком, ходил на все концерты, покупал диски… Этот человек стал его жизнью, незаметно вытеснив всё, что было у Джима: семью, карьеру. Ведь не каждая женщина будет терпеливо ждать в очередной раз куда-то сорвавшегося парня, ни один работодатель не предоставит столько отпусков, сколько концертов у мистера Холмса. Молли выгнала его, когда он без предупреждения полетел на благотворительный концерт в Индонезию в память цунами 2004 года, унесшего сотни тысяч жизней. Джим тогда истратил деньги, которые она копила на совместный отпуск, и это стало последней каплей. Вернувшись в Лондон, он обнаружил, что она собрала его вещи в чемодан, стоящий теперь на коврике в прихожей. Намёк был прозрачным, но он, как ни странно, ничуть не расстроился, подхватил чемодан и с лёгким сердцем покинул квартиру Молли, оставив девушку в прошлом. С работой вышло примерно то же самое: когда он пришёл писать очередное заявление на отпуск за свой счёт, в отделе кадров его поставили перед выбором: или он продолжает работать, но не получает отпуск в течение следующего года или увольняется по собственному желанию. В случае если он выбирает работу, но затем уезжает – расчёт по статье. И Джим выбрал увольнение. Теперь он был свободен от ограничений: он нашёл работу на дому, создавая и раскручивая сайты, снял крошечную квартирку на окраине Лондона, за аренду которой мог платить из своего небольшого дохода, и продолжал следить за жизнью Холмса. Ричард помогал ему деньгами время от времени, но он считал это увлечение младшего брата настоящим безумием. Хотя, как актёр он осознавал, что завидует этому скрипачу, видя такое обожание со стороны фанатов. Одного конкретного фаната. Ричард Брук и Джеймс Мориарти были близнецами, появившимися на свет с разницей в 27 минут в Вейбридже, что в Суррее. До семнадцати лет они были неразлучны, а потом каждый пошёл своей дорогой: Рик выбрал театр, Джим – компьютеры. Поэтому неудивительно, что братья нечасто виделись. По окончании университета Ричард стал играть в театре и различных телевизионных шоу на региональных каналах, ему понадобилось имя попроще, чтобы слиться со зрителями, с тех пор он взял фамилию деда по матери и стал Бруком. Время шло, из провинциального актёришки он стал знаменитостью, пока в масштабах Англии, но всё же… А Джеймс в это время губил свою карьеру блестящего программиста, слепо следуя за кумиром. И вот однажды жизнь Джима как будто оборвалась: не стало концертов, гастрольных туров, записей – остались лишь слухи о таинственном исчезновении. Эти слухи подпитывали Джима несколько месяцев, не давая погрузиться в бездну отчаяния, но и они со временем стали стихать, поток информации о кумире стремительно уменьшался, постепенно превращаясь из бурлящей реки сплетен в пересыхающий ручеёк. Джим был в отчаянии: всё, чем он жил последние несколько лет, исчезало, словно ничего этого не было, словно Шерлока Холмса никогда раньше не существовало. Он медленно, но верно погружался в депрессию… Но чудо свершилось Рождественским утром. Привычно включив телевизор в комнате погромче и отправившись на тесную кухоньку готовить себе чай, Джим чуть не обварился кипятком, когда диктор новостей стал рассказывать о появлении Холмса в Грин-парке. Чай тут же был забыт: Джеймс застыл перед телевизором как статуя, отмерев только когда сюжет закончился. Включив компьютер, он с жадностью стал просматривать все новости на эту тему, стараясь узнать как можно больше о своём исчезнувшем кумире. На него словно снизошло озарение свыше: теперь он не должен упустить своего шанса, Джим должен встретиться с ним лично, чтобы однажды Шерлок Холмс стал играть только для него… Это было его личное, такое пугающее, но такое привлекательное сумасшествие. Новости о Шерлоке сыпались как из рога изобилия. Когда стало известно, что он приходился братом некоему скончавшемуся политику, Джим воспользовался старыми навыками и вскрыл несколько баз данных, чтобы найти адрес Майкрофта Холмса. С этим особых проблем не возникло, поэтому мужчина, вооружившись палаткой, термосом и стратегическим запасом сублимированной походной еды, оказался в рядах журналистов и других фанатов, обивающих пороги дома Холмса. Но тот никуда не выходил до самых похорон, а на следующий после них день съехал. Кумир поселился на Бейкер-стрит и стал делить квартиру с безработным врачом Джоном Уотсоном. Про Уотсона поведала словоохотливая квартирная хозяйка Холмса, которую Джим легко очаровал, она же рассказала, что Джон разводится с женой. После рассказов миссис Хадсон найти Мэри Морстен было не сложно. Поэтому днями он следил за женщиной, а по вечерам возвращался на Бейкер-стрит, чтобы понаблюдать за своим кумиром, таким далёким и близким одновременно. Примерно через две недели после переезда Шерлока в голове у Джима сложился план, который он начал реализовывать. Именно поэтому он сейчас сидел в дешёвой кофейне напротив улыбавшейся ему Мэри и слушая её глупую болтовню. Её кокетство уже порядком вывело его из себя, но осознание, что эта женщина является шагом на пути к Шерлоку Холмсу, сдерживало Джеймса от резкостей, превращая того в галантнейшего из ухажёров. Мэри лучилась неподдельной радостью, которая бывает только у женщин, освободившихся из пут неудачных тяготивших отношений и предвкушающих перемены к лучшему в личной жизни. Что ж, она была довольно мила и сама завлекала его, поэтому Джим надеялся, что её тело послужит ему маленькой наградой на пути к финальному выигрышу. Они договорились встретиться завтра. В Грин-парке. Само собой, Мэри не было дела, почему именно там, а Джим не собирался объяснять. Просто это место стало символом его возрождения к жизни. Джим и Мэри сделали пару кругов по заснеженному парку. Она быстро замёрзла, он пригласил её к себе на кофе. Она согласилась, прекрасно сознавая, что за этим последует. Ей просто хотелось, наконец, почувствовать рядом с собой живое человеческое тело, ведь, казалось, с Джоном она спала исключительно в прошлой жизни. А Джим был так мил и чертовски обаятелен, что у неё подгибались колени. Оказавшись в его маленькой холостяцкой квартире, про кофе они само собой не вспомнили. Были только поцелуи, стоны, вздохи. Губы, языки, пальцы. Разгорячённые тела, проникновения и принятия. Оргазмы… Мэри задремала в его объятиях, а Джим смотрел в потолок и думал лишь о том, что первый этап на пути к Холмсу он проделал блестяще. Мэри приведёт его к Джону, возможно, они даже подружатся (здесь он позволил себе глупо хихикнуть). А Джон станет следующим звеном недлинной цепи, которая протянется к Шерлоку. С этими мыслями Джим соскользнул в глубокий сон без сновидений.