Чувства — странное проявление эмоций

      Хэнка нет уже больше недели.       Коннор смирился с тем, что человека больше нет. Но с тем, что отсутствует его Хэнк, его напарник, его друг — нет. Это был удар исподтишка. Неожиданный и до омерзения противный, отчего ему, ставшему почти человеком Коннору, было невыносимо больно внутри. Он хотел выть от боли, но держался. Он держится и сейчас. Только диод на виске временами вспыхивает красно-жёлтым.       Гэвин всё продолжает твердить, что отправит Коннора в утиль, потому что его рассеянность начинает раздражать. Сколько бы раз он не повторял это, не было никакой реакции с его стороны. Только после тихо брошенного «мне уже всё равно…», Рид перестаёт. Начинает присматриваться к андроиду. Замечает мелькающую время от времени тоску в его глазах и, наконец, задумывается. Думает, что же Коннор такое на самом деле. Андроиды не способны испытывать эмоции — это факт. Тогда почему Гэвин, мельком смотря на него, не чувствует, что перед ним не человек?       Он наблюдает за ним. Приглядывает. Беспокоится.       Он не знает, зачем делает это, но не может остановиться. Действует без определённой причины, пытается понять, что происходит, что творится внутри Коннора.       — Бредовая идея… — бормочет он, когда садится в машину и бросает на своего напарника беглый взгляд, пытаясь стряхнуть с волос капли расходящегося дождя. — Ты в порядке, жестянка? Если собираешься самоуничтожиться, то только не в моей машине. Я не хочу отскребать твои мозги.       — Всё в порядке… — Коннор как-то брезгливо отворачивается, не замечая потухшего взгляда. — Я не собираюсь прострелить себе мозги…       Рид проводит ладонью по лицу, понимая, что говорить нормально у него не получается совсем. Понимает, почему Хэнк к нему привязался тогда по поводу этого Коннора.       — Куда тебя везти? В участок? Или ты будешь спать не в участке?       Он не слышит ответа, но догадывается, что везти Коннора нужно к Хэнку. В дом Хэнка.       Ему хочется язвить, но он чувствует, что для этого нет времени, и держит все слова в себе. И, чёрт бы его побрал, ляпнуть что-то про самоуничтожение пару минут назад. Теперь он чувствует подобие вины. Только ли подобие?       «Чувствовать себя виноватым по отношению к этому грёбаному андроиду? Полнейший бред…»       Гэвин с непониманием хмурит брови, замечая, что они уже приехали, и останавливается перед едва ли проглядываемым сквозь стену дождя домом. Коннор совсем притих. Не издаёт ни звука. И Рид, возможно, поклялся бы чем-нибудь дорогим, чтобы доказать, что видел слёзы. Настоящие, мать его, слёзы на глазах андроида.       — Спасибо, Рид.       Гэвин чувствует, что должен пойти за ним, но не идёт. Сидит в машине и снова пытается понять себя. Надеется, что решение придёт само.       «Он тебе понравится, ты привыкнешь… только не бросай его, когда я помру, а то убьётся ведь… он слегка того… ну, ты понял…»       Слова Хэнка, брошенные когда-то на общей пьянке, теперь въедаются в мозг с новой силой. Просверливают множество дыр, в которые льётся осознание, что Хэнк был прав. Он привык. Коннор ему понравился. Он привязался.       Ещё одно осознание приходит к нему с новым раскатом грома.       «…также девианты склонны прибегать к саморазрушению в стрессовых ситуациях…»       — Ебучие андроиды…       Гэвин слишком резко открывает дверцу машины и выходит на асфальт, ощущая крупные капли дождя, падающие прямо на голову и стекающие по волосам. Медленными, дёрганными шагами, он идёт к дому Хэнка, пытаясь отделаться от навязчивой мысли, что этот придурок с собой что-нибудь сделает.       — Конечно, потом разбираться с этими мудаками из Киберлайф… если он только… Твою-то мать, Коннор!       Рид замечает стоящего перед кофейным столиком Коннора с пистолетом в руках и успевает ударить его. Результата никакого, только себе в урон.       «Какого хрена ты творишь-то, а?»       Гэвин не знает, кому он хотел задать этот вопрос: себе или Коннору. Но, смотря на мигающий красным диод, он грубо обхватывает шею андроида, притягивая того к себе. Внутри всё переворачивается, и то ли от небольшого волнения, то ли от неожиданности своих действий, ноги подкашиваются, отчего они оба падают на диван. Пистолет, наконец, выпадает из рук Коннора и с глухим стуком отлетает куда-то в сторону.       Диод всё ещё горит красным. Сердце Гэвина всё ещё не собирается сбавлять ритм и останавливаться хотя бы на секунду. Руки почему-то безостановочно трясутся. Детектив и сам не понимает, почему его так трясёт, и опускает взгляд вниз, на Коннора, крепко вцепившегося в воротник его куртки.       — Ты чего, Коннор…       Теперь он понимает, что трясло не его, а Коннора. Но андроиды ведь не могут чувствовать, верно, Гэвин? Теперь ты уверен в своих догадках? Теперь-то ты понимаешь?       — Ты это… успокойся…       Рид чувствует себя странно, прижимаясь к содрогающемуся андроиду, слыша тихие, едва уловимые всхлипы. Словно рядом не робот, а человек. Живой. Скорбящий. Чувствующий боль.       Это необычно.       — Я не хочу жить так долго… это больно… — Коннор шепчет судорожно, словно задыхается от своих эмоций.       Гэвин кладёт подбородок Коннору на макушку, медленно успокаиваясь. «Это всё ещё странно, — думает он, плавно проводя ладонью по спине андроида вверх и вниз. — Это охуеть как странно, но не настолько, чтобы чувствовать себя фриком…»       — Чувства — слишком странные проявления эмоций, Коннор… если ты не будешь их контролировать, они тебя уничтожат намного раньше…       Гэвин за эти четыре месяца работы с Коннором, приставленным к нему после самовольного ухода Хэнка, с запозданием понимает, что снова стал нужным. Что в нём кто-то снова нуждается.       И, возможно, Хэнк смотрит на него, спящего, обнимающего уже своего Коннора, Гэвина Рида.