Память
22 июня 2018 г., 15:51
Музыка: Joe Dassin — A Toi
Апрель 2009 года.
Молли вошла в лабораторию, довольно громко напевая любимую арию из оперы Джузеппе Персиани «Инес де Кастро», и в изумлении остановилась в дверях, увидев в помещении незнакомого темноволосого мужчину.
— Добрый вечер, — сказала она, обращая на себя внимание незнакомца. — Вот уж не думала, что в такое время застану здесь кого-нибудь.
— Вы не хотите допеть? — спросил мужчина, удивив её неожиданным предложением. — Вы ведь пели «Cari giorni», не так ли?
— Да, — кивнула Молли, — хотя, признаться, меня удивляет, что вы узнали мелодию в моем скромном исполнении.
— У вас приятный голос, — заметил незнакомец. — Так вы не хотите продолжить?
— Пожалуй, нет, — несколько растерявшись, ответила она. — Все равно дальше слишком низко для меня.
В повисшем молчании Шерлок смотрел на девушку, не отрывая взгляда.
За те восемь лет, что минули с того времени, когда он в последний раз видел Молли, она почти нисколько не изменилась. Вот только ему было странно и неожиданно больно не видеть в её взгляде, обращенном на него, ни тени узнавания.
— Я Молли Хупер, со вчерашнего дня работаю здесь патологоанатомом, — с приветливой улыбкой сообщила девушка, протягивая ему руку для рукопожатия.
Неожиданная встреча настолько выбила его из колеи, что впервые за очень долгое время Шерлок не знал, как ему следует поступить.
— Шерлок Холмс, — наконец представился он, машинально пожимая узкую девичью ладонь.
И прикосновение её маленькой теплой руки всколыхнуло целый пласт воспоминаний, от которых он, как ему казалось, давно избавился.
Одиннадцать лет назад, когда выяснилось, что он не сможет окончить бакалавриат, не сдав, тянувшийся за ним едва ли не с первого курса, долг по философии, профессор Эдельштайн посоветовал ему обратиться за помощью к лучшей студентке медицинского факультета, и, как понял Шерлок, любимице самого профессора мисс Молли Хупер.
Шерлок без энтузиазма отнесся к предложению: он не любил признавать, что нуждается в помощи, но ему нужны были конспекты, а потому, скрепя сердце, он все же обратился к Молли. К его удивлению, девушка восприняла его просьбу о помощи так, словно это он сделал ей одолжение, обратившись к ней. Довольно скоро Шерлок понял, что Молли получала искреннее удовольствие, помогая другим. Причем, ей было совершенно неважно, ходит ли объект её забот на двух ногах или на четырех лапах.
В действительности, ему вовсе не нужны были занятия с ней в течение нескольких недель, достаточно было её конспектов, которые девушка вела мелким убористым почерком, с многочисленными пометками и комментариями на полях, выделяя особенно важные места разноцветными маркерами, из чего он заключил, что Молли Хупер была перфекционисткой с хроническим синдромом отличницы. При этом она была невероятно доброй, милой и отчего-то болезненно застенчивой. Разумеется, у неё были друзья, но девушка не особенно любила шумные компании, а свободное от учебы и занятий в балетной студии время, которого у неё, впрочем, было не особенно много, она предпочитала проводить, участвуя в волонтерских программах.
Шерлок знал, что в кругу друзей девушку ласково называют «Солнышко», но из его уст это прозвище звучало только в шутливо-ироничном тоне. Их отношения, которым они так и не дали названия, потому что он не хотел, а она не решалась, продолжились и после того, как он сдал зачет по философии и исчезла даже видимость необходимости в совместных занятиях. Но к тому времени Шерлок слишком привык к ненавязчивому обществу девушки и не хотел его лишаться. Существовало не так уж много людей, от общества которых он получал удовольствие и Молли удивительно быстро вошла в этот короткий список.
Он никогда бы не признался в этом даже самому себе, но даже в магистратуру он решил поступить вовсе не уступая давлению родителей, а потому что это был отличный повод не уезжать из Кембриджа и остаться рядом с Молли. Её общество с лихвой окупало необходимость выслушивать скучнейшие лекции и примиряло его, до известной степени, с академической профессурой, которую он считал сборищем напыщенных ослов.
Молли никогда не звонила ему первая, но её глаза неизменно вспыхивали радостью всякий раз, когда она видела его. Девушка безоговорочно приняла все его странности и могла часами слушать, как он играет на скрипке. А кроме того, довольно скоро их отношения приобрели еще одну приятную сторону — вместе они постигали ars amandi*. И теперь уже Шерлок был в роли учителя, а Молли — прилежной ученицы.
После их первого поцелуя Молли, краснея и заикаясь от смущения, призналась, что совершенно не имеет никакого опыта, а потому к близости в полном смысле они шли довольно долго — почти два года. Он знал, что Молли не хотела спешить, что для неё это было действительно серьёзно, а потому относился к её решению с неожиданным пониманием, проявляя несвойственное ему терпение. Зато, когда все случилось, он чувствовал себя более чем вознагражденным за долгий период воздержания. Быть с ней было все равно, что играть на самом чутком инструменте, настолько она была отзывчивой и податливой под его ласками.
Ему казалось, что с Молли он может разделить абсолютно всё, даже страсть к гонкам на мотоцикле по пустынным ночным дорогам. Шерлок знал, что девушка побаивается скорости, но ему слишком нравилось ощущать, как её хрупкое маленькое тело прижимается к его спине, как крепко обнимают его тонкие девичьи руки, а потому не мог и не хотел отказывать себе в этом удовольствии. Молли же слишком хорошо знала, какую пагубную страсть он заменяет ночными гонками — он сам однажды, в порыве откровенности, рассказал ей о проблемах с наркотиками, поэтому всякий раз, когда он предлагал ей покататься, девушка старалась ничем не выдать своего страха и с готовностью надевала шлем и занимала свое место за его спиной. И каждый раз Шерлок обещал себе, что этот раз точно будет последним, потому что Молли не должна была расплачиваться мгновениями страха на особенно крутых виражах за возможность быть с ним.
Ему хотелось верить, что он смог бы пожертвовать собственным удовольствием ради её спокойствия, но узнать это наверняка он так и не успел: во время очередной ночной поездки он не справился с управлением на скользком от дождя асфальте и мотоцикл вылетел с трассы. Он едва помнил, как судорожно набирал трясущимися пальцами номер скорой помощи, как потом всю дорогу до больницы держал за руку лежащую без сознания девушку, мысленно умоляя её очнуться.
После осмотра выяснилось, что, помимо множественных переломов, девушка получила сильное сотрясение головного мозга. По характеру травм Шерлок сразу определил, что Молли едва ли сможет продолжить занятия в балетной студии. А когда девушка пришла в себя, выяснилось, что она не помнит ни его, ни того времени, что они провели вместе.
— Дело не в полученной травме, у вашей девушки диссоциативная амнезия, — сказал ему тогда лечащий врач Молли в ответ на его вопрос о том, когда восстановится её память.– Её мозг блокирует травмирующие воспоминания. Память может вернуться в любой момент, либо не вернуться никогда.
И тогда Шерлок решил, что амнезия Молли — благо для неё. Его тяга к острым ощущениям лишь чудом не стоила ей жизни, но в следующий раз чуда может и не случиться. Он нисколько не опасался того, что девушке о нем могут напомнить друзья: Шерлок знал, что девушка никогда не рассказывала о нем подругам. Отчасти оттого, что думала, будто ему это не понравится, отчасти оттого, что не хотела оказаться в унизительном положении в том случае, если бы подруги попросили её представить им Шерлока. Почему-то Молли была уверена в том, что он едва ли согласился бы на это, хотя они никогда не говорили об этом. Они вообще никогда не обсуждали перспективы их отношений.
Их редко видели вместе и никто не знал, что в действительности между ними происходит, а те немногие фотографии, на которых они были запечатлены вместе, Шерлок выкрал из комнаты Молли. Он больше никогда не садился за руль мотоцикла, а его скрипка отныне пела исключительно минорные мелодии.
Не желая лгать самому себе, Шерлок признавал, что существовала немалая вероятность того, что однажды он может встретить Молли в госпитале Святого Варфоломея. И, возможно, именно поэтому, подсознательно надеясь на встречу с ней, он предпочитал работать в местной лаборатории вместо того, чтобы воспользоваться возможностями одной из секретных лабораторий ведомства, подотчетного Майкрофту.
И теперь, увидев её, он понимал, что желание находиться рядом с девушкой было эгоистичным. Однажды связь с ним едва не стоила ей жизни, а потому следовало сделать все возможное, чтобы не допустить этого вновь.
— Раз уж вы здесь, — начал Шерлок, обнаружив, что молчание затянулось, — может, сделаете мне кофе?
— То, чем вы сейчас занимаетесь… насколько это важно? — чуть помедлив, спросила Молли, изучающе глядя на него.
— От результатов анализа, который я сейчас провожу зависит отправят ли за решетку невиновного или полиции все же придется признать, что они взяли не того и продолжить поиски истинного убийцы, — ответил Шерлок.
— В таком случае, я принесу вам ваш кофе.
— Даже несмотря на то, что это не входит в круг ваших обязанностей?
— Если бы все делали лишь то, что входит в круг их обязанностей, наш мир был бы не самым приветливым местом, — улыбнулась Молли.
— Зато рациональным, — заметил Шерлок.
— Что ж, — начала девушка, — даже если мыслить рационально, то от вашей работы зависит судьба человека, а меня ожидает всего лишь скучная работа с бумагами. Не случится ничего страшного, если к своей работе я приступлю на полчаса позже. В крайнем случае, мне придется задержаться на работе на эти самые полчаса, а вам, судя по вашему виду, совершенно точно необходим кофе.
— И ваш… бойфренд не выразит никакого неудовольствия по поводу того, что вам придется задержаться на работе?
— Не думаю, что это ваше дело, но у меня нет бойфренда, а если бы и был, то он совершенно точно не был бы патриархальным деспотом, считающим себя вправе выказывать неудовольствие по подобным поводам.
— Так вы еще и феминистка? — иронично усмехнулся Шерлок.
— Не вижу здесь повода для иронии, — заметила Молли.
— Разумеется, вы правы, — примирительным тоном сказал он. — И все же, вы странная девушка, Молли Хупер.
— Странно, что это говорите вы, — улыбнулась она. — Если хотя бы десятая часть из того, что о вас говорят соответствует действительности, то рядом с вами любой человек покажется заурядным.
— Значит, вас уже успели просветить на мой счет? — хмыкнув, спросил Шерлок. — И что же, вы уже считаете меня неприятным мрачным субъектом?
— Я предпочитаю делать собственные выводы, а не полагаться на досужие сплетни. Пока что я знаю вас недостаточно для того, чтобы составить суждение о вас, — мягко сказала Молли. — А теперь я пойду и сделаю для вас кофе, — добавила она и направилась к выходу из помещения.
— Почему вы решили стать патологоанатомом? — догнал её на выходе вопрос Шерлока.
— Видите ли, — обернувшись к нему, начала она, — в юности я попала в автокатастрофу, результатом которой стали множественные переломы. Пострадала в том числе и левая рука и, хотя все функции восстановились в полном объеме, я поняла, что никогда не решусь работать с живыми людьми, из страха навредить им.
— Ясно, — коротко кивнул Шерлок.
Как только Молли вышла из лаборатории, он принял решение сделать все возможное для того, чтобы не допустить повторения того, что было между ними в прошлом. Да, Молли была невероятно добра и снисходительна, она охотно прощала людям их промахи и несовершенства, но даже у неё должен быть тот предел, достигнув которого, Шерлок раз и навсегда станет для неё человеком, недостойным не то что любви, но даже и простого дружеского расположения.
_____________________________________________________________________________
*Ars amandi (лат.) — искусство любви; синоним эротического искусства.
