Принц и нищий

Мукуро с трудом нашел себе работу. После долгих скитаний по различным местным забегаловкам и магазинам, он устроился продавцом в круглосуточный супермаркет. Супермаркет был вовсе не супер, и даже совсем не маркет, но, по крайней мере, график работы был не слишком напряженный, да и сама работа довольно легкая. Его, конечно же, с удовольствием звали на собеседования, но, по мере того, как проходил разговор, работодатели менялись в лице и вежливо его выпроваживали. Мукуро недоумевал, что он делает не так, вроде говорит грамотно, уверенно, но отовсюду его шпыняли, чуть ли не выдавая при выходе пенделя. Может, не стоило требовать у секретарши кофе «Моккано» и довольствоваться обычной растворимой байдой? Или не поправлять каждый раз администратора, когда он то и дело употреблял неверные речевые обороты. Черт, японец же, а говорит так, будто приехал из Америки. Или, что еще хуже, из России. Работа продавцом не входила в планы Мукуро на ближайшие восемьдесят лет, но, за неимением другого варианта, пришлось смириться. Как с уродливой цветастой формой, так и с бейджиком, на котором неправильно написана его фамилия. Жил он тут же, на втором этаже, в крохотной темной комнатке, меньше даже его туалета в прежнем доме. Когда он въехал, повсюду летали комья пыли и со стен висели огромные пауки, вроде еще мимо пробежала какая-то серая тварь. К слову, Мукуро никогда раньше не убирался, все делали за него горничные или подружки, подмазывающиеся к видному жениху, потому уборка затянулась на целых две недели. Он жутко уставал, не высыпался, под его глазами уже отчетливо пролегала тень, а ноги отказывали, едва он переступал порог своей комнаты. По ночам во дворе шумели крикливые подростки, иногда слышались звуки драк и вой полицейской сирены, иногда плакали за стеной дети или кто-то распевал под окнами серенады, безбожно фальшивя и калеча чужие органы слуха. Ел Мукуро тоже второпях, в перерыве на работе перекусывал булочкой или раменом быстрого приготовления, давился, но все равно ел, с трудом сдерживая рвотные позывы. Полноценного обеда или, тем более, ужина, он не то чтобы не пробовал, даже не видел и с тоской вспоминал дни, когда капризно отказывался есть креветки или карпаччо. На работе к нему все время лезли страшненькие и не очень «коллеги», вчерашние школьницы, решившие не продолжать учебу и всю жизнь прозябать в этой дыре. Мукуро, хоть и формально был зачислен в университете, на деле совсем туда не ходил, но ему было простительно – у него уже был проходной билет в высший свет. Теперь нет, и Мукуро всерьез задумался над продолжением учебы. Останавливало только то, что на работу времени будет не хватать, да и богатенькие друзья в любом случае увидят его в университете, и вряд ли не заметят нехилые изменения в его внешнем виде. Раньше он приходил только на экзамены и, благодаря блестяще сданным тестам, проходил на следующий курс, но теперь нет папы, который оплачивал его прогулы, а в этом случае Мукуро выкинут из университета прежде, чем он скажет «упс», если уже не выкинули. Есть вариант обратиться к Алауди, - он все же предлагал помощь и деньги, но это означает наступить на горло своей гордости и потерять хоть какое-то уважение со стороны любимой мамочки. Оплачивать пропуски из собственного кармана он не мог, ему едва хватало на жизнь. Можно было, конечно, отказаться от парфюма и новой одежды, но лучше умереть с голоду, чем ходить в одной и той же уродливой робе и вонять за версту бедностью и немного потом. Каждый день тянулся бесконечно долго, Мукуро мучительно следил за стрелками на дешевых часах, высчитывая каждую секунду долгожданного отдыха, и первым срывался с рабочего места, взлетая на второй этаж и падая бревном на узкую жесткую кровать. Ему не хватало сил даже для того, чтобы каждый день принимать душ, в котором вода текла в зависимости от настроения – иногда ржавая, иногда холодная, иногда обжигающе горячая и никогда теплая. Когда Мукуро мылся, то все чаще ловил себя на мысли, что это похоже на секс – он только и делал, что вопил от резкой смены воды и скулил, когда обжигался кипятком, иногда сверху или сбоку раздавались похожие стоны, и Мукуро с мрачной упертостью убеждал себя в том, что там кто-то моется. Одновременно. Вдвоем. Казалось, он напрочь застрял в одной и той же петле времени, и выхода из нее не предвиделось, но в один день он вдруг повстречал старого знакомого. Пусть с ним связаны не самые приятные воспоминания, но хоть какое-то оживление в пресную жизнь он привнес. - О, полицейский, добро пожаловать, - улыбнулся Мукуро, деловито закрывая кассу. Парень хмуро посмотрел на него и подошел ближе. - Мы знакомы? – спросил он, уже привычным жестом склонив голову к плечу. Мукуро аж задохнулся от возмущения: как можно забыть о нем? О нем?! - А, точно, мы не знакомы, - как можно небрежней произнес он. – Я тебя перепутал с одним моим давним приятелем, у него тоже была такая же странная развалина вместо лица. Парень заинтересованно сверкнул глазами и облокотился на прилавок, едва заметно улыбаясь уголками губ. - А, ты же тот сумасшедший бомж, что бродил по округе полмесяца назад, - вспомнил, наконец, он, расплываясь в язвительной усмешке. – Я на следующее утро принес тебе объедки, но ты уже убежал, сверкая пятками. Жалкое трусливое травоядное. – добавил он после секундной паузы. - Не льсти себе, мальчик, твои объедки вряд ли тронет даже самая захудалая собака. И ты не настолько представляешь опасность, чтобы избегать с тобой встреч. - Ты говоришь как полный идиот, - нахмурился парень. – К чему эти пафосные словечки вместо обычных предложений? Мог бы просто сказать: «Я тебя не боюсь». - Ну, может люди твоего уровня и не употребляют «пафосных» выражений, но я-то совсем другого воспитания и куда более высшего сословия. Парень рассмеялся и оторвался от прилавка, насмешливо сверкая пронзительно-серыми глазами. - Ну да, куда уж мне до бомжа, - фыркнул он и направился к бакалейным рядам, по пути подхватив корзину для продуктов. Мукуро хотел бросить вслед что-нибудь оскорбительно-ехидное, но рядом маячил администратор, поэтому пришлось прикусить язык. Из-за прилавка он мог видеть этого незнакомого паренька. Хм, или уже можно сказать, что знакомого? Он важно расхаживал между стеллажами, внимательно разглядывая этикетку каждой банки, каждой упаковки, которая появлялась в его руках. Будто раздумывает, что брать: Картье или Армани. К кассе подошла девушка, и Мукуро отвлекся, пробивая ее покупки. Ничего особенного: средства личной гигиены, пачка сигарет (вот уж что-что, а курящих девушек Мукуро на дух не переносил), килограмм риса и сладкие булочки. Принимая из ее руки деньги, он заметил среди потертых, мятых, но тщательно разглаженных банкнот белый кусочек бумаги с номером телефона. Что ж, неоригинально, но, в принципе, девушка симпатичная, хотя и довольно простенькая, непохожая на роковых красоток из обычных мест отдыха Мукуро. В конце концов, нужно же разнообразие. Хотя выбирать не из чего: вряд ли его бывшие подружки захотят снова с ним порезвиться, хорошо бы вообще узнали. Мукуро благосклонно кивнул и спрятал номерок в карман, улыбнувшись девушке самой очаровательной улыбкой из своего арсенала. Девушка слегка смутилась, но тоже улыбнулась, неловко поклонившись, и почти выбежала из магазина. Это немного забавляло, ведь раньше Мукуро имел дело с девушками, точно знающими себе цену и уверенными в себе на сто процентов, никто из них никогда не краснел и, уже тем более, не кланялся. Послышался смешок, и Мукуро раздраженно повернулся к уже знакомому парню, деловито выкладывающему на прилавок покупки. - И что смешного ты узрел в моих действиях? – спросил он, уныло подпирая ладонью щеку. Ему доставляло удовольствие разваливаться на столе, не обращать внимания на посторонних и не боятся, что его вот-вот одернут и стукнут по спине, заставляя выпрямиться. - Ничего, - просто ответил парень, небрежно бросая опустевшую корзину в сторону. – Ты страдаешь паранойей, не заметил? - То, что я в состоянии заметить то, что кто-то явно от меня без ума и без конца преследует меня, не означает, что я параноик. - Ого, да у тебя просто мания величия? С кем имею честь говорить? Наполеон Бонапарт? Цезарь? Может, Бенито Муссолини, если учитывать твои корни? Мукуро усмехнулся: какой веселый парень. Козыряет тут всем известными именами и, видимо, считает, что круче него только вареные яйца, раз он знает этих выдающихся личностей. Пробивая бутылку виски, Мукуро не удержался и поморщился, скользнув взглядом по этикетке. Красиво разукрашенная пустышка, с наверняка отвратным вкусом и тяжелым похмельем на утро. - В чем дело? Твой изысканный вкус противоречит моим пристрастиям? – вопросительно изогнув брови, поинтересовался парень, принимая из его рук бутылку. - Честно? Да. Но для тебя пойдет, - пожал плечами Мукуро, протягивая чек. - Раз уж ты такой эстет и ценитель спиртных напитков, - на последних словах парень снова ухмыльнулся, - то, может, подскажешь, что выбрать? - Из этого магазина – ничего, - за такое его могут уволить, но позорить великолепный алкоголь, с которым здешний и рядом не валяется, он не собирался даже такой ценой. - Как честно. И все же, что бы посоветовал? Даже не из этого магазина? – похоже, этот парень от него не отстанет, пока не вытянет интересующую его информацию. Мукуро скользнул оценивающим взглядом по кожаной куртке, слегка протертой на локтях, по чистой и выглаженной рубашке, судя по качеству материала, довольно дешевой, и вздохнул. Даже на самый недорогой напиток ему придется работать целый год, не покладая рук. - Боюсь, для тебя это не имеет никакого значения. Парень изменился в лице, посерьезнел, уголки губ поползли вниз, брови сурово сдвинулись на переносице. Он тяжело облокотился на прилавок, наклонившись почти вплотную к лицу Мукуро. - Я задал вопрос. Хочу услышать ответ, - угрожающе произнес он, выдыхая изо рта резкий запах мяты. - Я сказал, что это бессмысленно. Ответ ты услышал, - прищурившись, ответил Мукуро, не отрывая от него взгляда. – Прошу, проходите, у меня очередь. Парень обернулся, обозревая пустое пространство за собой, и снова уставился на него. Они играли в гляделки минуты две, а потом парень усмехнулся и принялся собирать свои продукты в пакет. Обиделся, что ли? Повертев злосчастную бутылку в руке, он вдруг весело взглянул на Мукуро и протянул ему виски. - Дарю, Рокуро Мукуро, - хмыкнул он и, не дожидаясь ответа, вышел из магазина. Мукуро, взяв бутылку на автомате, непонимающе посмотрел ему вслед и только потом понял, как он его назвал. - Рокудо, моя фамилия Рокудо, - в сердцах воскликнул он, срывая с формы бейджик и бросая его на прилавок. – И что мне делать с этим… с этой разбавленной водичкой? – сам у себя спросил он, поболтав бутылкой в руке. *** На следующий день Мукуро пришел на работу, изнывая от головной боли и сухости во рту. Черт бы побрал этого коварного японца. Черт бы побрал всех темноволосых сероглазых азиатов во всем мире. И он снова забыл спросить его имя. Хоть было бы кого проклинать, а так даже куклу вуду не сделаешь. Он пришел под вечер, почти перед самым уходом Мукуро. Купил булочки, замороженные котлеты, помидоры, сыр и зелень. И вел себя так, словно они посторонние люди. То есть, они, конечно же, посторонние, но ведь общаются же. Ушел он так же молча, бросив деньги и даже не дождавшись чека. Остаток вечера Мукуро провел с бутылкой виски в обнимку, перед допотопным телевизором (он и не знал, что такую рухлядь еще не утилизировали), по которому крутили какую-то сопливую мелодраму, и ностальгировал по ароматному вину из коллекции отца. Помнится, когда-то давно, когда Мукуро учился еще в старшей школе, они с Алауди выкрали из погреба одну бутылочку и опустошили ее, сидя на крыше, а ведь Мукуро тогда был даже не совершеннолетний. Алауди показывал созвездия и рассказывал интересные истории, а Мукуро смотрел на него и думал, что хотел бы, чтобы у него была такая мама. Наверное, тогда упала звезда, потому что его желание сбылось буквально через пару месяцев, когда он пришел пораньше с уроков и застал отца с Алауди на кухне, отнюдь не готовящими кулинарный шедевр. Деймон тогда жутко трясся, искренне считая, что они нанесли ему тяжелую душевную травму, а Мукуро в это время заговорщицки переглядывался с невозмутимым Алауди, слушая унылую речь детского психолога. Даа, были времена… Пока не появился сопливый пацан и все не разрушил. Настроение неумолимо скатилось вниз, и Мукуро присосался к бутылке, чувствуя себя старой развалиной. Так и пьянчужкой стать недалеко. Мукуро задумчиво повертел бумажку с номером той симпатичной покупательницы в магазине и, потянувшись к телефону (купил на рынке неподалеку почти за бесценок), набрал ее номер. Услышав в трубке приятный голос, он сбросил вызов и снова отхлебнул виски, морщась от резкого неприятного вкуса во рту. Он уставился на бутылку. Даже акцизной марки нет, дешевая подделка под «Ханки Баннистер». И цвет какой-то мутный, и легкий осадок виден на дне. Какая мерзость. И девушку эту некуда сводить, нечего подарить ей, даже на цветы не хватит. Придется дружить с рукой. Хотя сил нет даже на это. *** Долгожданная зарплата приятно грела карман и успокаивающе действовала на измученную душу. Никогда еще Мукуро не радовался так деньгам, хотя раньше их было в разы больше. Жаль, часть денег ушла на уплату аренды, но даже оставшаяся сумма грела его мысли. Хотелось бы нормальной еды, и обувь у него развалилась после дождя, и хорошо бы взять хотя бы маленький портативный DVD, чтобы коротать вечера не перед моргающим ящиком с помехами. Бродя по улице и рассматривая витрины недорогих магазинов, он наткнулся на того, кого меньше всего ожидал увидеть в этом районе. Он подошел ближе, к веселой компании парней, стоящих возле уже знакомой кофейни, и предвкушающе улыбнулся. - Привет, мой младшенький братишка, как дела? – радостно воскликнул он, обнимая Тсуну за шею и как бы невзначай, придавливая локтем горло. - Мукуро! – вскрикнул он от неожиданности и, ловко вывернувшись из братских объятий, из-за которых вполне может умереть молодой носорог, растерянно уставился на него. – Ты… - он едва совладал с собой, но тут же счастливо улыбнулся, прижимаясь к груди «брата». – Я так рад, что ты вернулся! Где ты был? Я так беспокоился. – он поднял голову, глядя на него снизу вверх глазами, полными слез. Мукуро чуть не вывернуло. Вместо этого он стиснул его в ответных объятиях, и они прямо так светились любовью и пониманием, если наблюдать за ними со стороны. На самом деле они с необыкновенным упорством пытались друг друга задушить или, по крайней мере, доставить как можно больше боли. Тсуна выглядел хлюпиком и слабаком, казалось, тронешь чуть сильнее, и он испустит дух, а на деле можно позавидовать его недюжинной силе, с которой он сжимал его своими тоненькими ручонками. - Празднуешь победу? – шепнул Мукуро. - Еще рано, но да, - так же тихо ответил тот, и они, наконец, расцепились, продолжая умильно давить лыбу. – Я так рад, что с тобой все в порядке, братик. – если этот змееныш ведет себя, как сахарок в горячем чае, то значит рядом есть кто-то из знакомых. Таких, впрочем, Мукуро не видел. Вместе с Тсуной стояли трое парней, все разного возраста, непохожие на обеспеченных людей, они удивленно смотрели на их семейную идиллию и явно не улавливали суть происходящего. - Эмм… ребята, это мой… - Тсуна оглядел Мукуро с ног до головы и снова повернулся к друзьям, - мой давний друг. Мукуро вопросительно уставился на него. Друг? Вот как? Хотя да, на наследника Деймона Спейда он сейчас похож меньше всего. Что ж, ему это только на руку. - Почему тогда ты назвал его братом? – спросил высокий блондин, смутно показавшийся Мукуро знакомым. Тсуна растерялся, но сразу взял себя в руки. - Так я и тебя, Дино-сан, называю братом, - рассмеялся он, неловко потирая затылок. Мукуро мысленно ему зааплодировал. - А, точно, - Дино с интересом посмотрел на Мукуро. – Меня зовут Дино Каваллоне. Не удивляйся, я сын эмигрантов, Италию только на картинках видел. Мукуро пожал протянутую ладонь и посмотрел на других: долговязый брюнет спортивного телосложения и угрюмый парень с пепельными волосами и дурацкой прической. - Это Ямамото, - представил первого Тсуна, и брюнет весело улыбнулся, поднимая руку. – А это Гокудера-кун. – Гокудера неопределенно хмыкнул и слегка кивнул. - Странно, что мы незнакомы, раз вы такие замечательные друзья, - ревниво заметил Гокудера, нехотя протягивая руку. - Мукуро уезжал по работе, только недавно приехал, - вдохновенно врал Тсуна, нервно оглянувшись назад. - А разве продавцам куда-то ездить нужно? – удивился Ямамото, вместо рукопожатия стискивая Мукуро в объятиях. – Да, я был в твоем магазине. Ты продал мне тухлый кефир, - радостно прояснил он, отпуская его и улыбаясь так, словно тот инцидент был единственным светлым пятном в его жизни. Тсуна удивленно посмотрел на Мукуро и едва заметно усмехнулся. Аж стукнуть его захотелось. Сопляк мелкий. Вдруг заиграла веселая мелодия, почти мотив детской песенки, и Ямамото, вытянув из своей сумки мобильный, приложил его к уху. Гокудера закатил глаза, а Дино бросил быстрый взгляд на часы. - Ой-ей, сейчас нас забьют до смерти, - опасливо произнес он, торопливо допивая пиво и бросая опустевшую тару в урну. – Эй, от меня пахнет? – он дыхнул на Гокудеру, обдав его алкогольными парами, и тот возмущенно его отпихнул. - Как из спиртовоза, - ответил все же он. Дино чертыхнулся и кинул в рот чуть ли не целую пачку жвачки. – Хватит, не убьет же он тебя! - Я понял, - после долгого молчания сказал Ямамото невидимому собеседнику. – Ха-ха, да, прости-прости. Хорошо. Ладно. Ух, надо торопиться, - последнюю фразу он произнес, уже пряча телефон в карман, и виновато посмотрел на Мукуро. – Приятно было познакомиться, Му… Му… а, Мукуро, - японцы всегда плохо запоминают иностранные имена. Еще и безбожно коверкают. - Извини, мы должны идти, - пожал плечами Тсуна, чем-то сильно недовольный. - Да, я как раз собирался уходить по делам, - кивнул Мукуро, чувствуя острое желание сходить в душ. - По делам? – не удержался и фыркнул Тсуна. Поняв, что сморозил лишнее, он криво улыбнулся и поспешил за друзьями. – Эй, почему он звонил тебе? Мукуро проводил его взглядом и тоже усмехнулся. Тсуна тусует с приятелями из прошлой жизни? Вот так сюрприз. Он повернулся, намереваясь продолжить свой путь, и даже стал склоняться к варианту со свиданием, с грустью понимая, что в этом случае придется затянуть пояс. Стоило ему обернуться, как сердце чуть не выпрыгнуло у него из груди из-за дикого, животного ужаса. - Мама! – воскликнул он, нелепо подскочив. Прохожие одарили его удивленными взглядами. – Ох, надо же, как повезло. Я крикнул «мама», а мама тут как тут, - держась за сердце, выпалил он, переводя дух. – Уйдите с дороги, женщина, я вас не знаю. Алауди схватил его за ворот жалобно треснувшей куртки и затянул его в машину, стоящую неподалеку. За то время, пока его тащили, Мукуро познал всю несправедливость и гниль этого мира: ни одна мразь не помогла, когда он во все горло орал «помогите, убивают». - Мне напоминает это какой-нибудь среднестатистический боевичок, где детей ловят и сдают на органы, - пробормотал он, устраиваясь на кожаном сиденье поудобнее. – Я уже не ребенок и органы мои никуда не годятся. Печень пропита, почки рыхлые, сердце, благодаря тебе, уже наверняка с пороком, а легкие… с ними тоже что-то. Алауди хмыкнул и повернулся к нему, закидывая руку на спинку сиденья позади него. - Мозги твои тоже никуда не годятся, как я погляжу? – спросил он, безмятежным взглядом осматривая Мукуро. – Половина точно сгнила; я даже беспокоюсь, как бы не весь мозг у тебя высох. - Вот так вот. Жестокость матерей не имеет границ. – горестно развел руками Мукуро. - Мукуро. - И это вместо ласки и сказок на ночь… Алауди внезапно обхватил рукой его голову и притянул к себе. Мукуро замер, пребывая в состоянии шока. - Больной на голову ублюдок, какого черта ты свалил? – процедил сквозь зубы Алауди, больно хватаясь пальцами за его волосы. – Деймон чуть с ума не сошел, гонял меня по больницам и моргам. Ты головой своей думаешь или нет? Или она тебе для красоты нужна? Так знай: ты маленький уродец, поэтому развивай умственные навыки, чтобы как-то компенсировать свой физический недостаток. Алауди так много никогда не говорил. Мукуро издавал нечленораздельные звуки, пытаясь выдавить из себя хоть какие-то слова. Отец волновался? Он искал его? В это не верилось точно так же, как и в то, что Алауди проявляет к нему родительские чувства. Шутить изволите? Алауди, наконец, отпустил его и зло прищурил глаза, отстраняясь. Все, лафа закончилась, пора понудить. - Едем домой. - Ага, - кивнул Мукуро, потихоньку отойдя от шока, - а прятать меня где будешь? На чердаке или в подвале? В любом случае мне нужен спальный мешок, поэтому ты сгоняй в магазин, а я буду спокойно и смиренно ждать тебя здесь. - Если даже я пристегну тебя наручниками к машине, то когда вернусь, увижу перегрызенную тобой же руку, - фыркнул Алауди, перебираясь вперед. Мукуро подергал ручку дверцы – глухо, предусмотрительный Алауди все предусмотрел. - Ты что, как я буду… Стоп, у тебя с собой наручники?! – ахнул Мукуро, незаметно скользя рукой по панели, стараясь добраться до заветной кнопки разблокировки. - Извращенец!.. И отец, получается, тоже?! Алауди посмотрел на него как на дауна и ударил его по руке кулаком. Чтобы неповадно было. Мукуро зашипел и потряс рукой, гневно глядя на своего, на данный момент, недруга. Было приятно его увидеть, честно, но злость на него и отца никуда не делась. Впрочем, как и обида. - Я нашел твой телефон у какой-то проститутки, - Алауди швырнул аппарат ему в лицо и завел мотор. - Не смей оскорблять… Юми. - Ее зовут Рико, Казанова. Дочь советника юстиции. Ты, видимо, ей очень понравился: она очень сокрушалась, когда узнала, что ты пропал. Деймон хотел выдрать ей все волосы, но я сказал, что это поведение ревнивой женщины, и он успокоился. Мукуро рассмеялся, представив эту картину. Алауди весело взглянул на него и выехал на дорогу. - Эй, эй, ты куда? – заволновался Мукуро, пролезая между сиденьями вперед. – Я не поеду домой, пока там Тсунаеши. Алауди резко вдавил педаль тормоза, и автомобиль, оглушительно взвизгнув шинами, остановился, выехав на обочину. Мукуро не удержался и, взмахнув руками, упал вперед, больно ударившись лбом о панель управления. - Ты ставишь ультиматум? – прошипел Алауди, поднимая его за шкирку и бросая на соседнее сиденье. - Нет, это констатация факта, - морщась от боли, ответил Мукуро, бешено дергая ручку дверцы. Желаемого он не достиг и устало откинулся на спинку, потирая указательным пальцем переносицу. – Послушай, мам, пока там Тсунаеши, житья мне не будет. - Мукуро. - Нет, Алауди. Ты не веришь, отец не верит. Мне даже Кен верит! Он, что, мой самый близкий человек? Нет, я не вернусь. Алауди молчал, глядя куда-то вперед, и теребил в руке связку ключей. - Что ты здесь вообще делаешь? – спросил Мукуро, тяжко вздохнув. Неужели его так легко найти в этом огромном городе? - Я следил… следил за Тсуной, - помолчав, ответил Алауди, недовольно нахмурившись. – То, что ты сказал… я решил проверить. – так вот почему Тсуна все время озирался по сторонам, он явно чувствовал за собой слежку. – Ничего подозрительного я не заметил, ни в поведении, ни в действиях. - А что ты хотел? – обалдело посмотрел на него Мукуро. - Он уже избавился от меня! Кого ему подставлять? Тебя, что ли? Алауди промолчал. Мукуро тоже умолк. - Джошима помогал мне тебя искать. – вдруг сменил тему Алауди, откидываясь на спинку сиденья. – Он себя обзывал самыми последними словами, что не заметил ничего странного, что не подбодрил тебя. Он даже накинулся на Деймона, и мне пришлось его ликвидировать. - Ты убил его?! - Я вывернул ему руку и вырубил, дубина. Ты все еще не хочешь возвращаться? Мукуро отвернулся. Конечно, хотел. Еще как хотел. И не только из-за материальных благ. И даже увидев желание Алауди вернуть его, услышав о том, что отец тоже этого хочет, отказаться от этого предложения стало куда тяжелее, чем раньше. - Эй, стал бы ты уважать меня, если бы я сказал «да» и вернулся обратно? – улыбнулся Мукуро. Алауди посмотрел на него так, будто увидел впервые, и тихо рассмеялся, щелкая кнопкой блокировки. - Нет, не стал бы. Мукуро кивнул и открыл дверцу, выходя из автомобиля. Уже собираясь уходить, Алауди вдруг схватил его за руку. - И раньше не уважал, - сказал он с некоторой гордостью в голосе. – Теперь уважаю. - Спасибо. Все в порядке, действительно. Скажи отцу, чтобы не беспокоился. Он помахал рукой и отвернулся, уходя в сторону магистрали. Так легко на душе еще не было. - Да разве он сможет? – усмехнулся Алауди, вспоминая, как Деймон душил невинного регистратора в его кабинете, когда узнал, что Мукуро приходил сменить фамилию и ему с радостью выдали новый паспорт. Уже подъезжая к дому, Алауди вдруг вспомнил, что забыл спросить, где живет этот маленький поганец.