Принц и нищий

- Еще льда? – беспокойно спросил Дино. Мукуро покачал головой, пытаясь моргнуть распухшим левым глазом. Почти не болело, но на душе было отвратно. Они с Кеей много дрались, иногда даже едва не ломали друг другу кости, чуть ли не душили до смерти, но почему-то всегда все было как-то… задорно, что ли, весело, понарошку. Сейчас было по-другому. Он не мог объяснить, что именно его заставило так думать, но он это чувствовал настолько явственно, что отрицать было бессмысленно. Дино замялся, перетаптываясь с ноги на ногу. Ему явно было неловко, но и уходить он тоже не решался. Он наверняка пошел с ним только из-за того, что Гокудера и Ямамото тут же бросились опекать Хибари, а Мукуро, как лох и неудачник, остался зализывать раны в одиночестве. Такой уж он – этот Конь – слишком жалостливый и добрый. - Ты это… ну, несильно обижайся, ладно? – неуверенно произнес Каваллоне. Мукуро хмыкнул и оттолкнулся от земли, раскачивая качели. – Кея бывает порой резок в словах. Я-то уж не понаслышке об этом знаю, - он горько усмехнулся и опустился на скамейку, перекатывая в руках пакетики с подтаявшим льдом. - Да похрен мне, - отмахнулся Мукуро, - пошел он. Мудак. - Прямо слово в слово, - вдруг посмеялся Дино. Он посильнее толкнулся от земли и поднял ноги, мгновенно взлетая в воздух. Качели раздражающе скрипели и покачивались, а Дино все сильнее разгонялся. – Я точно также сказал, когда с Кеей поругался. Меня тогда Тсуна успокаивал, - крикнул он. - Великолепно. Больше ты никого упомянуть не мог, - неслышно проворчал Рокудо. Пакетик со льдом стал уже совсем теплым и водянистым, и поэтому был безжалостно запущен метким броском в мусорный бак неподалеку. – А из-за чего вы поругались тогда? Дино резко помрачнел и затормозил, поднимая столб пыли. - Неважно. Давай не будем об этом? Они оба замолкли и задумались каждый о своем. Смешно подумать, что Мукуро так грузится из-за такой… из-за такого… из-за парня. Еще и из-за Хибари Кеи! Этого оборзевшего кретина с завышенной самооценкой и будто бы врожденной шлюховатостью! Серьезно, это даже бесит. Когда отец его из дома выпер, и то так погано не было. - Что делать будешь? – отмер вдруг Дино, поворачиваясь к нему. - Сниму комнату, буду работать, - пожал плечами Рокудо и потянулся. – К черту Хибари Кею, буду жить один. - Я бы предложил тебе жить у меня, но я с девушкой сейчас живу. - Да ничего, я бы с тобой и не стал жить, - поспешно открестился от такой идеи Мукуро. Судя по неоднозначным намекам и беспалевному общению, Хибари и Дино раньше вроде встречались, а терпеть приставания еще от одного парня как-то не шибко хотелось. – Стой-ка. А ты же недавно разошелся с девчонкой. Дино покраснел и отвернулся, с увлечением разглядывая голубое, как летом, небо. - Ну… у меня уже другая. Ты не подумай, на этот раз все серьезно! Она милая и красивая, и готовит вкусно… - он замолк, словно физически ощущая ироничный взгляд Мукуро. – Ха-ха… - Бабник. - Эй, я просто в долгом поиске! Они весело рассмеялись, но их оборвала трель телефонного звонка. Дино с видимым разочарованием выудил из кармана толстовки мобильный и тяжко вздохнул. - Пора на работу, - грустно сказал он и поднялся. - Ты работаешь ночью? - Ага. Утром преподаю английский, а ночью танцую в клубе. - Ого, какие подробности, - усмехнулся Мукуро. – Я рискну и не пойду на тебя смотреть, окей? - Пошел ты! – раздосадованно взлохматил волосы Каваллоне. – Почему у всех такая реакция? Я не стриптиз танцую же! – Он кашлянул и потер пальцем щеку. – Хотя… я пытался, но постоянно падал со сцены. – На этих словах Мукуро прыснул. – Не смешно ни разу! - Как же ты сейчас танцуешь? - Нас запихивают в стеклянные ящики два на два, так что там особо не навернешься. Если что, могу устроить тебе… - Приватный танец? - Иди к черту! Я имел в виду пропуск! На этой счастливой ноте они посмеялись и разошлись. Точнее, ушел только Дино, мельком глянув на часы и еще раз чертыхнувшись. Да уж, работа его явно не вдохновляла. С его уходом стало совсем тоскливо. Мукуро подкинул в воздух мелкий камешек, и тот с легким стуком упал на деревянную оградку детской песочницы. - Ты здесь лишь потому, что у меня было хорошее настроение, когда я брал тебя к себе. Не воображай, ты для меня по-прежнему отброс с улицы. Это было даже хуже выстрела в упор, хуже загнанного в самый мозг ножа, хуже… хуже всего, что только может быть! «Отброс с улицы»… И кто об этом говорит! Хибари Кея, которому год нужно копить деньги, чтобы хотя бы приобрести хорошую обувь. Это так унизительно – выслушивать оскорбления от какого-то там нищеброда из засранского района, где живут низшие слои населения. Мукуро ему хорошо врезал. Кровь так и хлынула. Хотя и сам он получил тоже нехило: разбита губа и синяк опять на том же самом глазу. Серьезно, этот глаз когда-нибудь обидится и вытечет – столько раз ему доставалось. - Эй, ты что тут… - знакомый до омерзения голос заставил его вынырнуть из печально-бредовых раздумий и повернуться в сторону, - делаешь? Савада. Его только тут не хватало. - Прохлаждаюсь. Жду, когда ты придешь надо мной поглумиться, - фыркнул Мукуро, раскачиваясь. – Что, уже рассказали? Можешь начинать, я припас для тебя пару язвительных речей. Например: что будет делать маленький мальчик из приемной семьи, когда его приемный брат станет выковыривать ему зубы. Он будет плакать и говорить, что сам во всем виноват. - Ни капли не смешно, - не оценил шутку столетия Тсуна и бесцеремонно сел на соседние качели. – Хибари-сан у себя? - Где ему еще быть? Либо там, либо на кладбище… - Немедленно закрой рот! – вдруг закричал Савада, вскакивая. Мукуро от неожиданности аж потерял дар речи. – Никогда не смей так говорить! Он смотрел на него так испуганно, что Мукуро и сам почувствовал себя в опасности. Тсуна весь побледнел, его руки ходили ходуном, и дрожали губы, будто он хотел зарыдать. - Я имел в виду… его бои. Он из-за них откинется когда-нибудь… - непривычно неуверенно пояснил Мукуро. - Да ему бесполезно говорить об этом! – в сердцах воскликнул Савада, падая обратно на качели. – Вчера он выглядел так, словно его била толпа боксеров. Я так боялся… - он перевел дух и оттолкнулся от земли. Мукуро впервые видел его таким – вышедшим из себя. Всегда либо отстраненно-холодный Савада, либо милый и добренький до отвращения Тсуночка. - Хибари-сан всегда был таким! – на лету воскликнул Савада. – Всегда делает, как хочет, никого не слушает, а если и слушает, то делает все назло. Он придумывает столько правил, добавляет к ним уже существующие, но никогда им не следует. Знаешь, как он нас в школе мутузил за нарушение дисциплины? Он учился в старшей школе, но всегда прочесывал и среднюю тоже. Зачем он все это говорит? Почему он вообще с ним разговаривает? Тсуна перестал раскачиваться и спокойно ждал, когда качели сами остановятся. На его лице явственно проступала усталость, он был словно выжат. Мукуро никогда не замечал, но почему-то именно сейчас увидел темноватые круги у него под глазами, потухший, будто бы остекленевший взгляд. - Много нагрузки? – спросил Мукуро, глядя куда-то совсем в сторону. Чтобы этот маленький кусок засранца не подумал, что он волнуется о нем. Как же, ага. - Не особо. Деймон-сан не слишком требовательный. - Значит, хочешь сказать, что это я такой урод был? – разозлился Рокудо. - Естественно, - как ни в чем ни бывало кивнул Тсуна, рассматривая облупившийся фасад дома. – Ты лентяй, выскочка и пьяница – Деймон-сан даже слишком долго тебя терпел. - Это лучше, чем быть беспризорником, которого просто пожалели. - Неужели? - Савада соскочил с качели и потянулся. – И кто теперь рулит? - Ты выиграл одно сражение, победу в войне тебе не получить. - …сказал неудачник штампованной фразой миллиона киногероев. Ладно, можешь порыдать тут в одиночестве, у меня не так много времени, - Тсуна недовольно глянул на часы, одернул воротник рубашки и торопливым шагом направился к лестнице, ведущей на лестничный пролет квартиры Хибари. - Если он не в настроении – подрочи ему, и он успокоится, - посоветовал Мукуро. Тсуна на мгновение остановился, глянув на него через плечо, и продолжил идти. – Да ну, кишка тонка, - хмыкнул он, медленно раскачиваясь и поддевая носком ботинка лежащую рядом сумку. Начал накрапывать мелкий дождь. Час от часу не легче. И почему всякий раз, когда он сбегает из дома, идет дождь? Божья солидарность, и это он так выражает свою жалость? Мукуро тяжко вздохнул и натянул на голову куртку, чувствуя себя ужасно глупо. Черт, почти полгода прошло, а он, как и в первый день, сидит на той же самой качели под дождем. Разве что только сумка прибавилась, и волосы короче стали. И одежда с распродажи, и пахнет от него не духами, а дешевым алкоголем. Лучше бы его и впрямь бомжи убили. Мысли явно не прибавляли ему статов настроения. Мукуро выудил из кармана мобильный и вошел в интернет, уныло листая список предлагаемых гостиниц. Деньги у него еще были, так что хоть не придется ночевать на улице. Сегодня нужно на работу, попросить задаток, а то от такой жизни и копыта отбросить можно. *** Более-менее устроившись в номере частной гостиницы, где умещалась всего одна кровать, пользоваться которой Мукуро брезговал, мини-холодильник и крохотная тумбочка у кровати. Провалявшись безжизненной тушкой до самого вечера, он принялся собираться на работу. Хорошо, хоть в клубе света мало, а то с его-то разукрашенной рожей только у стойки и стоять. Чертов Хибари Кея со своим острым языком. - Слишком резкая реакция для человека, для которого я никто! Да, Мукуро тогда словно прорвало. Дино едва сдерживал его, пока Гокудера и Ямамото оттаскивали Хибари. Кея ударил первым: просто набросился, повалил на пол и хаотично бил по всему телу, особо никуда не целясь. Мукуро от него не отставал – бил куда попало, пару раз заехав по лицам разнимающих. Они никогда еще так не дрались, так зло и молча, без привычных подколов и насмешек. И ощущение неправильности, нереальности недавней драки преследовало его до сих пор. Разве не Кея постоянно вытягивал его из отчаяния? Постоянно открывал ему запасную дверь, когда Мукуро охватывала безысходность? В конце концов, благодаря Хибари он немного изменил свое отношение к среднему классу. Так почему каких-то идиотских несколько слов так сильно повлияли на их отношения. Они ведь почти друзьями стали. А, нахрен все. И один справится. Жил же целых четыре месяца в одиночку, и еще протянет столько же. Без всяких там извращенцев-полицейских. Еще на подходе к клубу Мукуро почуял неладное. Слышался неясный гул, заливистые трели автомобильных клаксонов, и идущие навстречу люди оживленно что-то обсуждали. Можно подумать, что в их занюханном клубе выступает какой-то айдол. Мукуро никогда не мог запомнить их, настолько быстро они сменяли друг друга. Когда же он ступил на участок, он понял, что ссора с Хибари – это еще та фигня. Вся парковка сияла начищенными боками дорогих тачек. Мукуро насчитал пятнадцать машин, и еще несколько, не нашедших свободного места, стояло на обочине. - Сато… ублюдок, - процедил Мукуро, отступая. Конечно же он растрепал всем о такой сногсшибательной новости. Мукуро готов был дать руку на отсечение, что Сато за эти два дня стал настоящей звездой. Кому бы не хотелось взглянуть на такое унижение? Спейд работает барменом в районе, где живет серая массовка. Спейд! Который сорил деньгами налево и направо, и который вполне заслуженно считал себя пупом земли. За такое они даже деньги бы заплатили, если бы Сато опустился до подобного. Он убегал закоулками. В каждом встречном он видел бывшего приятеля, бывших одноразовых подружек. Сердце билось бешено, больно отдаваясь эхом в голове. Как так? Что теперь делать? Он не сможет вернуться на работу. Как вообще ему теперь работать, зная, что там кто угодно может наткнуться на него? Раньше он чувствовал себя в безопасности, считая, что в подобный район его друзья из прошлой жизни не сунутся. Наивно. Он когда-то и сам был не прочь глянуть на то, как живут оборванцы. Они приезжали в такие места, вроде этого клуба, и со смехом наблюдали за людьми, как за животными в зоопарке. И он никогда бы не подумал, что когда-нибудь окажется в этом самом же вольере, и займет место тех, над кем раньше глумился. Завернув в очередной переулок, он, не найдя иного выхода для гнева и усталости, ударил кулаком стену. С размаху - так, чтобы боль хотя бы ненадолго заглушила скопившееся напряжение. Он был разбит и подавлен. Чем он так страшно прогневал провидение, что оно так изощренно над ним издевается? - Эй, ты, - грубо окликнули его со спины. Мукуро дрогнул и расплылся в улыбке. О да, то, что нужно. - Да, вы что-то хотели? – вежливо ответил он, оборачиваясь. С его руки медленно текла кровь со сбитых костяшек, глаза нездорово блестели, и выглядел он в целом так, словно сбежал из психиатрической лечебницы. - Бабки гони. И мобильник тоже, - не обратил внимания на эти устрашающие факторы незадачливый вор. Позади него, лениво потирая подбородки и зевая, маячили еще два смертника. - Разумеется. – Мукуро хрустнул пальцами и мысленно возрадовался, что ему попались такие кретины. – Вы как раз вовремя, - последнее слово он договаривал уже на бегу. Удар в незащищенное горло, в рефлекторно опущенное вниз лицо. Он бил, смакуя каждый удар, наслаждаясь каждым болезненным вздохом, и абсолютно не чувствовал ответных нападок. Сознание будто отключилось, в голове было пусто-пусто, и только азарт вперемешку с садистским удовлетворением заставлял его бить и бить, пока он не остался один. - Псих! – бросил напоследок грабитель и смылся вместе с подельниками, забыв на поле битвы куртку и потертую кепку. - Нет нужды рассыпаться в комплиментах! – рассмеялся ему вслед Рокудо, уже начиная ощущать подступающую боль. Заныла рука, и почему-то болел копчик. Охая и кряхтя, как древний старик, он сел прямо на землю, держась за поясницу. Чуть-чуть, но все же полегчало. Как-то отлегло. Черт с ней, работой, она не настолько престижная, чтобы цепляться за нее. Найти другую – раз плюнуть, если что, можно напроситься в танцоры к Дино. А Кея… А Кея пусть идет к чертям собачьим. Вот такими нехитрыми размышлениями Мукуро решил две свои почти самые тяжелые проблемы. Самой главной по-прежнему оставался Савада. Снова начал накрапывать дождь. Делать нечего, придется возвращаться домой… То есть, в отель. Там его поджидал еще один сюрприз. - Эй, - Хибари, подпиравший до этого проржавевшую ограду, выпрямился. - Что? Неужели, кроме меня, здесь есть кто-то еще? – искренне изумился Мукуро, оглядываясь. - Ты кретин? Хватит тупить, пошли домой. - Оя, ну надо же, я слышу голос невидимки. - Слушай, ты… - Хибари оборвал себя на полуслове и с любопытством оглядел его. – Кто-то меня опередил и забрал твою девственность? - Пошел нахер, - отмахнулся Мукуро. – И я не девственник, сколько говорить уже. - Я имел в виду другую ее разновидность. – Хибари ухмыльнулся. - О, - только и смог выдавить тот. – Об этом я как-то и не подумал… А ты явно помешан на сексе, обратись к врачу. - Зато ты со мной заговорил, - с удовлетворением заметил Хибари. - Странно, что ты со мной заговорил. Я же, по сути, пустое место, никто. Хибари нахмурился. Видно было, что ему было неприятно говорить об этом. Тем было лучше, Мукуро даже позлорадствовал. - Я погорячился, - нехотя произнес Кея. Эти два слова он выдавил из себя через силу. - Что? – Рокудо приложил к уху ладонь, наклоняясь ближе. - Кто-то тут сказал «Прости меня, Мукуро»? - Издеваешься? Я никогда не стану извиняться. Тем более перед рабом. - Ох, меня повысили из никого в рабы, я счастлив. - Заткнись, Рокудо. Собирай свои тряпки и пойдем домой, - раздраженно отмахнулся Хибари. – Я промок, - неожиданно добавил он почти несчастным тоном, и Мукуро, не выдержав, расхохотался. Только что Кея выглядел... можно сказать, мило. Видит бог, он пытался игнорировать Хибари Кею и свести общение на нет, но это невозможно, совершенно точно! – Ничего смешного, травоядное, - недовольно пнул его по колену Хибари. – Вали за вещами давай. Мукуро, продолжая смеяться, скрылся в гостинице. Он был почти счастлив, что так не вязалось с его настроением всего пару минут назад. Хибари пришел к нему сам. Нашел его, пришел и даже извинился. Ну, в своем фирменном стиле. Это казалось невероятным. - Ты как меня нашел? – спросил он, сбегая по ступенькам. - Я же полицейский, - хмыкнул Кея. – Мне ничего не стоило пробить пару гостиниц в округе. - Я так много для тебя значу? – высокомерно заявил Рокудо, насмешливо поглядывая на него. - Просто я подумал: мне теперь нужно опять самому убираться, мыть посуду. Мне некого бить, не с кем ругаться, и некого зажимать в углах, а это печально. - Ну ты и урод. Они оба рассмеялись и половину дороги прошли в молчании, наслаждаясь просто присутствием друг друга. - Я дерусь, потому что мне интересно, - внезапно сказал Хибари, когда они уже поднимались по лестнице. – И мне нужны деньги. - На что? Надеюсь, что не на шлюх? - Вот еще. Бесплатные есть, - фыркнул тот. – Хочу питомник открыть. Для животных. - Только из-за этого? Хибари внимательно посмотрел на него, и Мукуро смутно понял, что на самом деле нет. Может, часть правды и была, но не совсем. - Когда-нибудь ты мне расскажешь. Хибари ничего не сказал. Вытащил ключи из кармана и принялся ковыряться в вечно заедавшем замке. - Не хочу, чтобы ты знал, - признался он, останавливаясь. Мокрые пряди волос налипали на его глаза, скрывая их выражение. – Все было хорошо. – Хибари вдруг бросил ключи и прижал Мукуро к стене, потягиваясь на носках и опаляя дыханием его лицо. – Необязательно тебе все знать, Рокудо. - Я упорный. – Мукуро обнял его. Отторжения этот жест уже не вызывал. – Я узнаю. Хибари насмешливо усмехнулся и поцеловал его: грубо и торопливо, и проник холодными руками под намокший свитер. - Прямо здесь? – выдохнул Мукуро, украдкой глянув на соседскую дверь. Усилившийся дождь оглушительно тарабанил по перилам и крыше, брызгал на пол рядом с ними, но их не досягал. - Имеешь что-то против? - Это против дисциплины. - Я – дисциплина. Разве неясно? Мукуро кивнул, сдаваясь. Тело медленно отогревалось, и брюки начинали теснить от настойчиво-требовательных касаний. - К черту соседей. - К черту соседей, - вторил ему Хибари, и Мукуро сам, в первый раз, поцеловал его, обхватив лицо руками и меняя положение, сам прижимая Кею к шершавой стене. В этот день Мукуро пережил столько, сколько на всю жизнь хватило бы. Ему было больно, и ему было тяжело. Таким разбитым и раздавленным он никогда себя не чувствовал. Но… этот день был самым счастливым за долгое время.