Принц и нищий

Этот день был помечен в тайном календаре Деймона черным маркером (Мукуро подглядел). Ничто тогда не предвещало ничего особенного. Мукуро, как всегда, прогулял подготовительные курсы, но, вместо того чтобы пойти с Кеном в игровой зал или в парк кадрить девчонок, он вернулся домой. Как ни странно, но дворецкий не встретил его у входа. Не было и шустрой горничной, и даже вездесущая экономка где-то запропастилась. Вздыхая и раздумывая, что за мини-апокалипсис у них произошел дома, он зарулил на кухню, чтобы тайком выпить коньяка, и замер прямо на пороге. Если бы на него упал метеорит или в окно влетел Халк в обнимку с Локи, он бы был поражен намного меньше. Алауди полусидел на обеденном столе спиной к нему, а над ним с тошнотворно-томным лицом нависал Деймон — рубашка расстегнута, как и ремень, безвольно повисший на одной петле, взлохмачены волосы... В одно из мучительно медленно тянущихся мгновений Деймон поднял лихорадочно сверкающий взгляд и обмер, так и застыв в нескольких сантиметрах от лица Алауди. Они пялились друг на друга почти минуту, а потом Спейд вдруг схватил голову Алауди обеими руками, притягивая к себе. — О, здесь тоже ничего! — преувеличенно громко произнес он, как-то дико посмеиваясь. — Поздравляю, ты совсем-совсем не ранен. Можешь идти. Повисшая пауза подействовала еще более пагубно. Деймон нервно застегнул пуговицы на рубашке и неловко пригладил волосы, а потом Алауди наконец соизволил выйти из анабиоза и обернуться. — А, ты, — спокойно сказал он, поднимаясь и невозмутимо одергивая воротник... матроски?! — Что значит "А, ты"?! — возмутился Мукуро. — Какого... почему он в школьной форме? Деймон рухнул на стул, закрывая лицо рукой. — Просто... — натужно выдавил он. — Просто у него было важное поручение. Нет, даже задание. Нужно было внедриться под прикрытием... и он... — Не нашел ничего лучше, чем нарядиться в школьника начальных классов? — съязвил Мукуро. — Он, знаешь ли, не слишком смахивает на десятилетнего. Да и к тому же, какие, к черту, задания под прикрытием? Он обычный телохранитель, а не Джеймс Бонд. Алауди и сам с нескрываемой иронией смотрел на Деймона, несшего какую-то ахинею. — Ладно. — Деймон сокрушенно прикрыл глаза и поднялся. — Давайте успокоимся. Все успокоимся. — Ты тут единственный, кто нервничает, — парировал Алауди. — Будь добр, заткнись. Я тут, видишь ли, пытаюсь смягчить удар. — Какой, нахрен, удар? Ему уже семнадцать. Хотя, признаю, развитие его остановилось еще в детсадовском возрасте. — Эй! — возмутился Мукуро. — И это говорит человек, одетый в форму младшеклассника! Где ты ее вообще вырыл? — Заказал по специальным... — Заткнись! — заорал Деймон. — Ты еще ему расскажи, как мы... В общем, просто помолчи! — Он глубоко вдохнул и снова повернулся к Мукуро. — Пожалуй, сынок, настало время поговорить с тобой о... ну, ты понимаешь. — О геях? — Нет, о сексе! Мукуро и Алауди вылупились на Деймона, с трудом вникая в смысл его слов. — Я правильно понимаю: ты думаешь, что у него нет никакого сексуального опыта? — осторожно переспросил Алауди. — Конечно! — раздраженно ответил Спейд без тени сомнения. — Он же несовершеннолетний! — Ну... да, конечно, — неуверенно согласился Мукуро. Алауди одарил его скептическим взглядом, и тот просто вздохнул. Они понимающе покивали и вновь вернули все внимание Деймону, явно вошедшему в трагическую роль. — Я позвоню психологу, — вдруг схватился за телефон Спейд. — Он приедет прямо сейчас! — Зачем? — одновременно воскликнули Мукуро и Алауди. — Пап, серьезно, не надо, — поймал его руку Мукуро, мешая набрать номер. — Я нормально все воспринимаю, просто удивлен... Поражен. Но это твоя личная жизнь, и все действительно хорошо. — Черт, — почему-то расстроился Алауди, скрещивая на груди руки. — Что еще? — Значит, можно было открыто бегать в твою спальню и не зажиматься в темных коридорчиках? — нарочито грустно сокрушался он. — Это уже слишком много информации! — с ужасом отскочил Мукуро. — Я не против, но, черт, только не при мне! — Ты уверен? — с надеждой спросил Деймон, нехотя пряча мобильный. — Может... ты хочешь, чтобы мы расстались или что-то типа этого? — Ты серьезно? — изумился Алауди. — Ну, знаешь... — старательно игнорировал его Спейд. — Мы могли бы подождать до твоего совершеннолетия. — Четыре года? Думаешь, что я буду спокойненько ждать тебя все это время? — Алауди! Замолчи, ради бога, и переоденься наконец! — взмолился Деймон. — Дай мне время поговорить с сыном, а потом уже с остальным решим. Алауди остро посмотрел на него, но все же поднялся и вышел в коридор. — То надень, то сними... — насмешливо кинул он напоследок. — Вот же... Оставшись одни, они молча стояли, глядя в разные стороны и не решаясь посмотреть друг другу в глаза. Мукуро перекатывался с пятки на носок, пытаясь сжечь в своей памяти отвратительные прелюдии стариков, а Деймон нервно щипал себя за подбородок, стараясь как можно мягче и доходчивей рассказать о возникшей ситуации. — Гм, ладно. Прости, что так все раскрылось... Я не хотел, чтобы ты знал, а тем более увидел... что-то такое. — Да... Ты мог бы и раньше рассказать. Я бы понял. Ты же взрослый и можешь делать все, что хочешь. Ну, то, что законом не запрещено. Они невесело посмеялись. — Просто... это ведь Алауди. В смысле... черт, Алауди! Это же... ох, — Мукуро потер взмокший лоб и присел на стул. — Значит, мои слова оказались пророческими. — Какие слова? — То, что я его мамой называл. Деймон почесал затылок. — На самом деле все началось куда раньше, Мукуро. — Он порывисто присел на колено напротив него и осторожно положил ладонь на его руку, взволнованно заглядывая в его лицо. — Почти три года уже. Это как-то само собой получилось. Внезапно, ни с того ни с сего. Ты же знаешь его, мы повздорили: я хотел идти на переговоры без охраны, а он был против, мы подрались и... дальше вот. Я думал, что успею порвать со всем раньше, чем ты узнаешь, но втянулся. Привязался. Что-то вроде этого. Не смог все прервать. Боже, я правда не хотел, чтобы ты знал! Мне казалось, что все идет идеально, никаких подозрений, и расслабился всего один раз! Алауди хотел тебе рассказать о... наших отношениях, но я был против. Не думал, что примешь, поймешь... Прости, ты оказался куда умнее, чем я думал. — Даже не знаю, как реагировать на такое заявление: радоваться или оскорбиться, — рассмеялся Мукуро. — Теперь все по местам встало. И все эти дурацкие подходы Алауди с кражей вина, и ваши игры в гляделки, и то, что ты ему позволяешь больше, чем любым другим работникам... Все ясно. — С какой кражей вина? — не понял Деймон, и Мукуро тут же прикусил язык. — Ну ты и трепло, — вздохнул вернувшийся к ним Алауди. Выглядел он так, будто ничего особенного не произошло. — Не быть нам лучшими друзьями. — Ты воровал у меня вино, а всю вину перекладывал на прислугу? — накинулся на него Спейд. — Ты даже Мукуро на это подбил, урод! — Урод? А кто только пятнадцать минут назад рассказывал, какой я замечательный и какое прекрасное у меня тело? — Я этого не говорил! — поразился Деймон. — А, значит, это мои фантазии. — Алауди! Мы же серьезно разговариваем! — возмущенно оборвал его Спейд. — И вообще, мое тело все равно лучше, — с нескрываемым высокомерием добавил он. — Да кто спорит-то? — усмехнулся Алауди. — Эй-эй, давайте закроем тему с телами? — едва сдерживая смех, попросил Мукуро. — Для моих нежных ушей и детской ранимой психики это звучит просто ужасно. — И не переводи разговор на другую тему! Ты воровал у меня вино! У меня, у своего... у своего начальника! — У своего кого? *** Алауди и Мукуро прогуливались по парку, пиная снег и изредка толкая друг друга на встречных прохожих. — Если ты хочешь увести меня подальше от дома и убить, то у тебя ничего не выйдет, — предупредил Алауди, заметив, что они едва ли не в самом безлюдном месте. — И тогда найдут лишь мой труп, — хмыкнул Мукуро. — Нет, увы, я позвал тебя погулять, чтобы поговорить. Ну, об этом. Ты понимаешь. — Ты так понятно выражаешься. Прямо как Деймон. Перенял не самые лучшие его качества, сопляк. — Иди к черту, — отмахнулся тот. — Просто мне интересно, как вы сошлись. Папа же такой был... маму любил очень. И на женщин смотрел. — И я люблю женщин. Смотреть на них. В отношениях они слишком раздражают. С ними много возни: романтика, подарки, красивые слова... С мужчинами куда легче. И ссор почти нет, а если есть, то можно тупо подраться. Один раз я выбросил Деймона из окна, так он вернулся и едва не убил меня крышкой от мусорного бака. — Алауди непривычно мечтательно вздохнул. — Хорошо, что он упал в сугроб. — Даа... просто замечательные отношения. Как только от меня умудрялись скрывать? — Тяжело пришлось. Особенно по ночам. — Все-все, я понял всю сложность ваших тайных отношений, не надо подробностей, — открестился Мукуро от продолжения разговора. — Скажи мне лучше, кто в ваших отношениях играет пассивную роль? Алауди насмешливо посмотрел на него. — Это так важно? — Еще как. Кого мне отцом называть? У меня не может быть два отца или две мамы. — Хм, если рассматривать все так... В этом плане у нас все универсально. Иногда я — иногда он. — Вот черт, — вырвалось у Мукуро. Алауди вопросительно поднял брови. — Извини, просто как-то странно знать о том, что твоего отца кто-то... имеет. Бррр! — содрогнулся он и украдкой глянул на усмехающегося Алауди. — Хотя представить тебя в такой роли тоже довольно сложно. — Правда? Разве Деймон не больше похож на женщину? Ты просто в платье его не видел. — Эй, не разрывай мне шаблон! Какой ужас... мне теперь будут сниться кошмары. — Почему? Платье было довольно красивым. — Хватит! Господи, Алауди, ты просто невыносим! Если ты не хочешь со мной говорить, так и скажи! Алауди замолк, и усмешка с его лица исчезла, уступая место обычной холодной отчужденности. — Ты прав, я не хочу обсуждать с тобой наши отношения. — Хорошо. Расскажи хотя бы, как вы признались друг другу в любви? Или в симпатии, что там у вас. Алауди вдруг расхохотался. Впервые в жизни — по крайней мере, в жизни Мукуро — точно. — Не было никаких признаний. Как ты себе это представляешь? Мы бежим навстречу друг другу по ромашковому полю и кричим о том, как сильно друг друга любим? — Ты слишком утрируешь! — Тогда просто отвечу, что нет, не признавались. Это занятие для женщин и манерных геев, к коим мы оба не относимся. Все и так без слов ясно, так и должно быть. Нормальные взрослые мужские отношения. — Нормальные мужские отношения — это дружба, а не... не то, что у вас. — Так значит, ты не принял тот факт, что твой отец со мной? — Я... честно, не знаю. Я очень хочу принять, но... не совсем получается. Трудно понять. Трудно принять. Даже если бы была женщина, было бы трудно, а тут еще и мужчина. Еще и извращенец-садист. — Это я, — гордо сказал Алауди, но сразу же посерьезнел. — Никто и не требует от тебя понимания и принятия наших отношений прямо сейчас. Должно пройти время, я знаю. Это нормально. — Мне станет легче, если ты разрешишь называть себя мамой и будешь дальше тырить со мной вино у отца. — После того, как ты нас нагло и беспардонно сдал? Я тебя умоляю. После такой подставы называй меня Алауди-сан и покупай мне выпивку на свои карманные. — Да ты опух, — рассмеялся Мукуро. — Скажи спасибо, что я адекватный и современный парень, а то принял бы эту информацию в штыки. — Я даже удивлен, что ты — бесхребетный, эгоистичный, самовлюбленный и глупый парень — вполне нормально отреагировал на наши отношения. — Вот от кого отец научился оскорблять и хвалить одновременно! Они посмеялись, и Мукуро действительно начал думать, что, возможно, не так уж и плохо иметь двух отцов. — Ты же знаешь, что это нужно скрывать? — серьезно спросил Алауди. — Репутация Деймона может пострадать, если кто-то просечет о наших отношениях. — Не идиот, понимаю. А тебя такие отношения устраивают? В секрете от всех держать? — Я как-то и не собирался носиться по городу и всем рассказывать о том, что сплю с кем-то. Почему меня должно это задевать? Главное — ты узнал, а от прочих людей скрывать легко и даже приятно. Вдруг затрезвонил телефон, и Алауди отвлекся на звонок. Мукуро же задумался. Он даже и не думал, что когда-нибудь его отец может быть с кем-то кроме мамы. То есть, он привык, что Деймон постоянно один, у него даже временных интрижек после смерти матери не было, и это казалось таким незыблемым и простым, что принять его отношения с другим человеком очень трудно. Особенно с мужчиной. Особенно с Алауди. — Твой отец бежит к нам на всех парах, — вздохнул Алауди, плотнее запахивая куртку. — Боится, что я вываливаю на тебя все интимные подробности. "Я знаю, что ты можешь, сплетник! Так что жди меня, я еду тебя убивать!" — передразнил он. - Очень трогательно. В его духе. — Ты сказал ему, где мы? — Нет, он отслеживает тебя по GPS. — Какого?! — собрался было возмутиться Мукуро, но увидел, как из притормозившей неподалеку машины выскочил Деймон и помчался к ним, в распахнутом пальто и без шапки. Подбежав чуть ближе, он зашвырнул свой портфель в Алауди и попал аккурат по затылку. — Ты ублюдок! — крикнул он, подлетая к ним. Алауди искоса на него посмотрел, сжимая ушибленную голову. — Хочешь запятнать чистую душу подростка своими извращенскими речами?! — он затряс его, схватившись за плечи. — Зачем ты его сюда позвал?! — Уймись, истеричка, — вырвался Алауди из его рук. - Сначала в ситуации разберись. — Как ты меня назвал? — Пап, это я его позвал. Хотел пообщаться со своей новой мамочкой, — хмыкнул Мукуро, предотвращая кровавую бойню. — Правда, Алауди? — Разумеется. И первое, что я сделаю, раз уж являюсь "мамой", так это сдам тебя в детский дом. А потом ты родишь мне нормального ребенка, — ободряюще похлопал он по спине обомлевшего Деймона. — Ты сошел с ума? — процедил Спейд. — Нормального? — возмутился Мукуро. Алауди невозмутимо развернулся и побрел к машине. — Стой, Алауди! — окликнул его Деймон, но тот его проигнорировал. — Стой, приказываю тебе, как работодатель! Алауди показал средний палец. — Ты чему ребенка учишь? — метнулся за ним вновь рассвирепевший Спейд. — Может, зайдем в ресторан и пообедаем, как семья? — нагнал их едва ли не вприпрыжку Мукуро. Ему определенно нравилась такая атмосфера. — Лучше в кабак. — Алауди! — А я не против. — Ох, Мукуро...