Принц и нищий

Мукуро знал, что Тсуна далеко не подарок, что он играет перед родителями тщательно продуманную роль мальчика-паиньки и всеми силами стремится подставить его перед отцом. Но чем больше Мукуро сейчас общается с его друзьями, чем больше общается с ним настоящим, тем больше он его удивляет. Ложь, которой Савада опутал себя и его семью, распространилась и на других близких ему людей. Где он говорит искренне, где лжет, а где не договаривает — это все теперь уже трудно распознать. — Сайонджи — моя приемная мама, — тихо сказал Савада, когда ребята покинули палату и оставили их наедине. — Опа, так у меня есть еще одна мама, — наигранно прослезился Мукуро, — а я и не знал. Вот Алауди-то удивится! — Перестань. Я сказал так, потому что на это есть свои причины. — И какие же? Не захотел, чтобы Кея стал тебя недолюбливать? — язвительно спросил он, и Тсуна неожиданно кивнул. — Хибари-сан не любит таких людей, как... мы. И, хоть я думаю, что он все равно остался бы моим другом, но отношение было бы уже другим! Мукуро ушам своим не верил. Соткать такое полотно лжи, врать своим друзьям и скрывать своих настоящих приемных родителей лишь для того, чтобы Хибари не отказался от него? Это же какое-то невероятное помешательство. Мало же оценивает дружбу Кея, если из-за подобного пустяка может без труда ее развалить. — Пожалуйста, не говори Хибари-сану об этом! — взмолился Тсуна, хватая его за руки. — Если он узнает, то... то... — Он расплакался, опустив голову и продолжая сжимать его ладони. — Не трогает совсем! — стряхнул с себя его руки Мукуро. — Что за хрень вообще? Ты меня буквально выкинул из дома, заставил отца меня выгнать, а я должен тебя покрывать? — Так не просто так же, — мгновенно успокоился Савада, вновь становясь хладнокровно-спокойным. — Если ты расскажешь Хибари-сану обо мне, то я расскажу о тебе. Если это для тебя недостаточно убедительно, то я могу рассказать Сато о твоей новой фривольной жизни, думаю, что твоим приятелям будет очень интересно узнать об этом. — Ты, мелкий, скользкий... Так... о Сато он определенно узнал от Гокудеры, как пить дать. Что за шантаж вообще? — Я не хотел бы портить с тобой отношения еще больше, но моя связь с Хибари-саном для меня гораздо важнее, — сказал Тсуна, и в его голосе будто бы промелькнул виноватый тон. — Я удивился, когда увидел тебя. Не думал, что ты придешь меня проведать... То есть, был вариант того, что ты придешь и будешь издеваться, но этого не произошло. Это было... несколько приятно. — А мне-то было так приятно, когда ты обосрал меня перед отцом. — Прости, — улыбнулся Тсуна, издав веселый смешок. Мукуро отчего-то сам развеселился, хотя должен был злиться. — Просто иначе он действительно оторвал бы меня от работы и учебы, а мне этого никак нельзя. Он устало вздохнул и опрокинулся на подушки, закрывая глаза. Серый оттенок его кожи чуть порозовел, приходя в норму, но капельки пота на лице выдавали напряжение. — Честно говоря, я бы не хотел сближаться с тобой, — сказал он, не открывая глаз. — О, это взаимно. — Но... — Он замолк, даже не начав говорить, и судорожно сглотнул. — В общем, будь лучше таким же хамлом и уродом, что был раньше, ладно? — Окей, — усмехнулся Мукуро. — Тогда ты будь тем же засранцем и... ох, прости, ты и сейчас такой. — Ты домой не собираешься возвращаться? — спросил Тсуна, когда они отсмеялись. — Так ты хочешь, чтобы я вернулся? — Теперь не имеет значения, — пожал плечами он. — Деймон-сан от тебя все равно не откажется, даже если бы ты меня выпотрошил и съел. — Ох, звучит заманчиво. Но, я думаю, ты хочешь моего возвращения, чтобы я свалил от Кеи. Савада опустил голову, комкая покрывало в руках. — Я не ревную Хибари-сана, если ты об этом. Я вполне мог бы делить его с кем-нибудь еще. — Мукуро тут основательно прифигел. — Но я не хотел бы причинять ему боль. — Ты думаешь, что я причиню? — Неосознанно — да. Они оба замолчали, задумавшись каждый о своем. На улице смеркалось, время посещений заканчивалось, но Мукуро не торопился уходить. Впервые за три года он чувствовал, что хотя бы чуть-чуть он понимал Саваду. — Господин Спейд, пора, — заглянул в палату медбрат, тихо ее за собой прикрывая. — Еще зайдешь? — спросил Тсуна, когда Мукуро уже выходил. — Завтра. Как никак, старший брат должен беспокоиться о младшем, даже если младший — настоящий говнюк. Савада рассмеялся и закрыл глаза, расслабляясь. *** На первом этаже Мукуро с удивлением обнаружил Ямамото и Хибари. Они вместе с остальными должны были уйти еще два-три часа назад, но почему-то остались. Ямамото сидел в кресле, согнувшись и обхватив руками голову, а Хибари стоял перед ним со скрещенными на груди руками и отстраненно глядел в сторону, держа в руках свою куртку и шарф. — Оя, неужели я настолько важен для вас, что вы решили прождать меня несколько часов? — весело окликнул их Мукуро и обнял Хибари со спины, стараясь так это сделать, чтобы со стороны можно было принять это как дружеский жест. Ямамото вдруг вскочил. — Такеши, — поймал его за руку Хибари, но тот стряхнул его ладонь, отворачиваясь, и Мукуро заметил, что он плачет. — Мукуро, — позвал его Кея, когда двери бесшумно захлопнулись за выбежавшим наружу Ямамото. — Я... будь со мной сегодня, пожалуйста. Пожалуйста? Мукуро обошел его, заглядывая в глаза, но он отвернулся, и густая челка скрыла выражение его лица. Он так волнуется за Саваду? Неприятное колющее чувство взбесило его, и он дернул Хибари за руку, выводя на улицу, подальше от любопытных взглядов персонала и камер слежения. Тот послушно двинулся за ним, словно зомби, и лишь чуть поежился от холода. Сбежав со ступеней и завернув в одну из множества улочек, Мукуро повернулся к нему, застегнул куртку, нахлобучил шапку и повязал покрепче шарф. Кея даже не сопротивлялся, просто стоял, непроницаемым взглядом наблюдая за ним, а потом уткнулся лицом в плечо, обнимая. — Расскажешь? — спросил Мукуро, осторожно обхватывая его руками. Хибари мотнул головой. — Ты можешь ни о чем не волноваться. Я никому не проболтаюсь, буду нем, как рыба. — Не хочу, чтобы что-то менялось, — глухо отозвался Кея. — Все стало так хорошо, когда появился ты. Все эти месяцы, что ты проторчал в моей квартире... они были для меня самыми счастливыми. Хочу, чтобы это так и осталось. — Ничего и не изменится, обещаю, — попробовал убедить его Мукуро, но тот все мотал головой, крепче стискивая объятия. — Ну же, Кея, мы ведь не просто друзья, а? То есть... я понимаю, почему вы мне ничего не говорили раньше, но сейчас же я с тобой. У нас не должно быть секретов, ты можешь мне доверять. — Тогда давай займемся сексом, — неожиданно предложил Хибари, отстраняясь. — Эээ... с чего вдруг... Хибари схватил его за горло, будто собрался его задушить, и поцеловал, сжимая его плечо свободной рукой. Тусклый свет уличного фонаря выхватывал искрившиеся снежинки, и легкий мороз щипал лицо, а теплые, чуть шершавые губы скользили по щеке и шее. — Хорошо, — выдохнул Мукуро. Против такого предложения трудно устоять. — Тогда надо зайти в аптеку, — тут же отпрянул от него Хибари, кутаясь в шафр. — Да ладно. У тебя презервативов дома нет, что ли? — Есть. Но ты не девчонка, а значит, нужны специальные. Для анального секса. Их у меня нет. — Тогда ладно, — согласился Рокудо, шагая за ним. И только потом до него дошло: — Девчонка?! — воскликнул он, догоняя его. — Ты уже сам распределил наши роли? — А есть возражения? — несказанно удивился Хибари. — Есть! Я не буду пассивом, никогда. Какой-то прохожий оглянулся на них, но Мукуро было пофиг на него. — Поздно что-то решать, — холодно ответил Кея, выглядывая свободное такси на одной из многочисленных остановок. — Ага, сейчас, — возмутился было Мукуро, но примолк. Нет, в случае с Кеей, стоит теперь полагаться лишь на две вещи: либо обойтись отношениями, не переходящими в горизонтальную плоскость, либо согласиться быть снизу, чего ему очень не хотелось. Ну не любил он играть пассивную роль, хоть убей. Он всегда был доминантом. — Постой, Кея, — остановил он его. — Я ведь не из-за какой-то глупой гордости отказываюсь. — Хибари со скептицизмом смотрел на него, и лицо его приняло знакомое упрямое выражение. — В общем... — Мукуро старательно замялся. — Ну, у меня проблемы в этой части... ну... ты понял, да? — Он стыдливо прикрыл лицо рукой, украдкой глядя на вытянувшееся лицо Хибари. — Что ты хочешь этим сказать? — У меня... эх, у меня геморрой, — шепнул Рокудо и быстро отвернулся, не в силах сдержать усмешку. — Ага, так я и поверил, — неуверенно фыркнул Кея. Бинго! Рыбка-то клюет на наживку. — Это правда! Могу даже справку из больницы принести, — с жаром уверил он Хибари. — Мне такое... взаимодействие будет только во вред, да и тебе вряд ли захочется... ну ты понимаешь. Кея замолчал, глядя на него тяжелым взглядом. Мукуро смотрел на него в ответ, вкладывая в свой взгляд как можно больше искренности. — Ладно, — наконец, бросил Хибари, разворачиваясь и подходя к автомобилю. — Тогда презервативы берешь ты. — Но я не знаю какие! — запротестовал ликующий Рокудо, садясь в машину. Водитель — мужчина средних лет, с бородкой и бакенбардами, завел машину. — Хорошо, я сам, — неожиданно легко согласился Кея, в который раз за день поражая его. Круглосуточная аптека возле все еще неработающего супермаркета, в котором работал раньше Мукуро, оказалась переполненной. Что было немного странно, ведь она никогда не славилась наплывами покупателей. Хибари занял очередь, а Мукуро со скукой принялся рассматривать витрину, упорядочивая в голове события сегодняшнего дня. Да уж, веселый выдался денек-то. Он даже с Тсуной почти помирился. Выяснил, что он буквально помешан на Хибари и даже готов быть у него не один. Узнал, что Тсуна скрывает своих настоящих приемных родителей. Но и вопросы появились тоже: с какой стати приперся Алауди, нахрена Саваде так вкалывать на работе, почему всегда веселый Ямамото вдруг расплакался и что нашло на Хибари? Ответов дается так мало, а вопросов с каждым днем все больше и больше. И в груди ворочалось неприятное, плохое предчувствие. Наконец, очередь впереди рассосалась, Хибари подошел к окошку, а Мукуро недовольно оглядывался на выстроившихся за ним людей. — Мне, пожалуйста, обезбаливающее и фрибиноген, — сказал Хибари, выкладывая деньги из портмоне. Фармацевт кивнул и принес нужные таблетки. — Вот этот парень, позади меня, хочет купить анальные презервативы, но стесняется, и поэтому попросил меня сказать, — добавил он тише, наклоняясь пониже к окну. У Мукуро челюсть едва не оторвалась. — Спасибо, — поблагодарил Хибари и отошел с каменным выражением лица. — Вот, пожалуйста, есть производства Японии, и есть импортное, что желаете? — улыбнулся аптекарь. Мукуро, проклиная судьбу за встречу с Хибари, выбрал японские и буквально выбежал из аптеки. — Ты знаешь о том, что доживаешь последние часы свои жизни?! — крикнул он, кидая фирменный пакетик в невозмутимо пинающего снег Хибари. — Да неужели? — хмыкнул Кея, на мгновение замерев. — Как я тебя ненавижу, ты бы знал, — пылая от злости, продолжал распыляться Рокудо. — Берегись теперь, я тебя так отделаю, мало не покажется. — Ну-ну, — насмешливо протянул Хибари. — Слышали уже. Смотри, как бы тебе личико не попортили. Возле подъезда они подрались и барахтались на снегу полчаса, пытаясь друг друга одолеть, но, как всегда, закончилось все вничью, и поднялись в квартиру они уже уставшие и взмыленные. Руки дрожали, и ключ никак не хотел влезать в скважину. — Если ты будешь то же самое делать в спальне, я забью тебя, — язвительно посмеивался Хибари, и Мукуро плюнул, решив не запирать дверь: кто решится зайти в эту квартиру без уверенности выйти из нее живым? Они едва не навернулись на пороге спальни, запутавшись в собственных ногах, и все же грохнулись потом, почти у самой кровати, споткнувшись об опрокинутый стул. Это не было похоже на красивый романтический первый раз, они все время смеялись и иногда пытались друг другу врезать исподтишка. Но для Мукуро это было просто идеально, и он надеялся, что Кея считает точно также. — Итак... — задыхаясь, подытожил Хибари, когда они все-таки залезли на постель. — Что теперь? — Ложись на спину, — скомандовал Мукуро. — Нет. Я не буду валяться как девчонка. — Окей, тогда коленно-локтевая? — Унизительная поза. Ни за что. Мукуро смерил его долгим тяжелым взглядом. — Стоя? — Неудобно. — На боку? — Аналогично. Даже перехотелось трахаться. Зато снова хотелось драться. Смеяться или плакать в такой ситуации? — Ладно. Отлично, я пошел спать, — уныло помахал рукой Рокудо, поднимаясь. Хибари со смешком дернул его на себя и перевернулся, оказываясь сверху. — Я же говорил, что... — Я помню, не склеротик как некоторые, — хмыкнул Хибари. — Уж если я оказываю тебе такую честь, что меняюсь с тобой местами, то, по крайней мере, я буду всем руководить. Он потянул его за намокшую от снега футболку, заставляя приподняться, и стянул ее через голову, тут же отбрасывая в сторону. Мукуро инстинктивно вздрогнул и напрягся, когда тела коснулись холодные руки. Он выдохнул сквозь стиснутые зубы, ежась от щекочущих прикосновений, и улыбнулся, касаясь губами обнаженного плеча. Странно, они так часто целовались, но именно сейчас по телу пробегала волнительная дрожь, ведь они оба знали, чем на этот раз закончится эта прелюдия. — Ты что, в пижаме? — оторвался от него Хибари, недоуменно выгнув бровь. — Не успел переодеться утром, — честно ответил Мукуро. Его мозг был слишком занят другими вещами, чтобы придумывать гениальные отмазки. — Не отвлекайся. Хибари хмыкнул, видимо, оставив на потом издевки и насмешки по этому поводу, и хотел было поцеловать его, но внезапно перекатился на другую сторону кровати. — Эй, ты чего? — недовольно спросил Рокудо. — Я не могу, мне охота ржать, — простонал Кея, закрывая подушкой лицо. — Почему ты ведешь себя так по-идиотски в такой момент? — Это я-то веду себя по-идиотски? Хибари откинул подушку, раскинувшись на кровати, и вздохнул. — Ладно. Сейчас я соберусь и продолжим. — Говоришь так, словно мы говорим об уборке. Я даже возбудиться толком не успеваю из-за того, что ты постоянно болтаешь всякую хрень. — Вот, с этого и начнем, — воодушевился Хибари. — Я привык, что ты вечно обламываешь меня, поэтому как-то до сих пор не верится. — Он сполз вниз, стягивая с него штаны, скользнул губами по напрягшемуся прессу, и обхватил рукой член, несильно сжимая его у основания. Мукуро откинул голову назад, вплетая пальцы в темные волосы, и чуть не задохнулся, получив локтем по животу. — Очень ласково, — прохрипел он, сгибаясь от боли. — Да ты издеваешься надо мной. — Никогда не трогай меня, — процедил Кея. — Я ненавижу, когда меня трогают за голову во время минета, это бесит. Мукуро потер лоб и накинул на себя покрывало. — Короче, я так понял, что у нас сегодня ничего не получится. — Нет, все нормально, — нахмурился Хибари, усаживаясь на него. — Я перестану. — Да нет, серьезно, Кея. — Мукуро положил руки на его талию, криво улыбаясь. Он себе совсем все иначе представлял. — Сегодня вряд ли получится, давай потом, когда ты перестанешь нервничать. — Я не нервничаю, — зло бросил Хибари. — Ничего не «потом». Сейчас. — Ты не похож на обезумевшую старую деву, чего так переживаешь? — поразился Рокудо. Хибари стиснул в кулаке покрывало. — Время еще есть, будь с... — Да нет никакого времени! — воскликнул Кея. -...это еще почему? — Я перестану, серьезно, — зашептал Хибари, склоняясь к нему и соприкасаясь с ним лбом. — И вообще. — Он хмыкнул и выпрямился, холодно глядя на него сверху вниз. — Ты можешь отказаться, но тогда я просто тебя изнасилую. — Ох, нихрена себе. А силенок-то хватит? — щелкнул языком Мукуро. Хибари, насупившись, молчал. — Отлично. — Он осторожно опрокинул его на кровать, подминая под себя. Кея неловко заерзал. — Перестань тогда капризничать и драться, понял? — Капризничают только женщины, — мрачно отозвался Хибари, но, наткнувшись на свирепый взгляд, вздохнул. — Не буду. — Вот и умница, — похвалил Рокудо и поцеловал его в лоб. Все казалось ему таким абсурдным и смешным, словно он обдолбанный фрик во время прихода. Мукуро скользнул губами к виску, и, закусив мочку уха, опустился ниже, выцеловывая остро выступающие ключицы. Хибари жмурился, шумно дыша и задирая выше голову. Когда он лежал вот так — молча и не пытаясь извернуться для удара — казался даже почти идеальным. — Стой, — попросил Кея, отпихивая его и поднимаясь. Мукуро был готов убить его от разочарования. Внутри все горело, переворачиваясь, и тянуло внизу живота, так хотелось наконец кончить. Еще пара секунд, и он примется дрочить себе, наплевав на присутствие рядом потенциального любовника. Хибари разорвал зубами блестящую упаковку от презерватива и присел на корточки, неотрывно глядя в широко распахнутые глаза Мукуро. — Ты хочешь, чтобы все окончилось только минетом? — спросил Рокудо, пытаясь произнести это с насмешкой, но получилось все же недовольно, будто бы ворчливо. Кея покачал головой, усмехаясь. В его глазах плескался азарт и вернувшаяся уверенность в себе. Он завораживающе медленно облизнул губы и склонил голову. — Я тебе не дам так легко отделаться. Но вот у меня от этого сносит голову, так что потерпи, — последние слова он договорил, уже почти касаясь губами набухшей головки члена. Хибари, не особо церемонясь, провел языком по всей его длине, заставив Мукуро со свистом выдохнуть через стиснутые зубы. Сквозь прикрытые веки он видел лишь вихрастый темный затылок и спину, испещренную мелкими белесыми шрамами. Перед глазами плыло, и от бесстыдных влажных звуков кружилась голова. Такого не было ни с одной из многочисленных пассий Мукуро, даже его первый раз был не таким острым и волнующим. И желанным. Где-то в глубине сознания билась мысль, что что-то идет неправильно, что нужно остановиться и расспросить Хибари о том, что происходит, но из груди вырывались лишь рваные вздохи и невнятное мычание. В конце концов, он всегда был закоренелым эгоистом и сейчас просто хотел получить удовольствие. Как и этот засранец, определенно. Мукуро осторожно коснулся его волос, положив ладонь ему на затылок. Кея напряженно остановился, недовольный прикосновением, но, почувствовав, что давления нет, вернулся к прежнему занятию. Влажные губы плотно обхватывали член, скользя вверх-вниз; Кея играл языком, будто забавляясь и раззадоривая, и медленно впускал его все глубже, заглатывая почти целиком. — Эй... все, — еле выдавил из себя Мукуро, неосознанно сжимая в кулаке его волосы. Если они хотят зайти дальше, то тут им стоит остановиться. Кея недовольно убрал его руку и потянул вверх, целуя живот и грудь, напирая, заставляя опрокинуться на спину. Мукуро почти засмеялся: все-таки Хибари хотел сделать все по-своему. — Я тебя... — выдохнул Рокудо, даже не понимая, что хочет сказать, и Кея заткнул его рот поцелуем, быстро разрывая упаковку и раскатывая бесцветный латекс по его члену. Хибари выпрямился, упираясь руками ему в грудь и опустив голову, тяжело дыша, собирался с духом, и выглядел так, что остановись он сейчас, Мукуро бы его точно убил или изнасиловал. Он правда прекрасен. Не похож на эталон красоты, но, боже, он настолько идеален, что даже не верилось. Холодный, и в то же время горячий, сильный и слабый одновременно, бесчувственный и страстный — в нем столько противоречий, столько загадки... Мукуро хотел помочь ему возбудиться, протянул руку, но Кея уверенно отбросил его ладонь. — Я сам. Хочу сам, — хрипло объяснил он и медленно опустился на него, жмуря глаза и морщась. Мукуро резко выдохнул — это даже ему больно, и тоже закрывает глаза. Хибари, не выдержав, поддался вверх, и они оба облегченно вздохнули, и снова опустился, насаживаясь сильнее. Внизу живота требовательно бился будто бы пульс, Мукуро толкнул навстречу, сжимая ладонями его талию. Кея напряженно нахмурился, вскинув голову, и плотно обхватил коленями его бедра, осторожно двигаясь. Чертовски приятно, хотя и остается привкус мимолетной боли. В ушах звенит, и опьяняет разум сладостное осознание того, что невидимая черта, через которую Мукуро не осмеливался переступить, просто исчезла. Он приподнялся, опираясь на одну руку, притянул Хибари к себе, тот укусил его плечо, обхватывая руками. Он, хрипло дыша, обессиленно обмяк в его руках, и Мукуро поменялся с ним местами, опрокидывая его на подушки. — Я не хочу... — запротестовал было Кея, но его голос резко оборвался, срываясь на протяжный болезненный стон. Мукуро поцеловал его, скользя языком по плотно стиснутым зубам, и, лаская большим пальцем вспотевшую щеку, обхватил ладонью его лицо. Он подхватил его ногу под коленом и толкнулся уже сам, поначалу медленно и осторожно, и все больше ускоряя темп. Может, и немного еще некомфортно, но остановиться было просто невозможно. Кея прижался к нему грудью, выгибая спину, до боли сжимая его плечи и впиваясь пальцами в спину. Его глаза лихорадочно сверкали, влажно поблескивая в тусклом свете, и шея соблазнительно открылась, когда он откидывает голову, вскрикивая. Мукуро выдохнул его имя, целуя его шею, впиваясь губами в покрасневшую кожу на груди, повторял еще и еще, чувствуя, как сжимается кольцо его объятий, и кончил, издав полустон-полувздох. Они лежали, пытаясь отдышаться, Кея все также стискивал его, прикрыв глаза, а потом Мукуро перекатился в сторону и обнял его, улыбаясь ему в висок. — Ты так и не возбудился, — сказал он. — Я помогу. — Нет. — Хибари не повернулся к нему, но улыбнулся тоже. — Мне было хорошо. Так что не надо... Спасибо. — За такое обычно не благодарят, — со смешком заметил Рокудо, приподнимаясь на локте. Мышцы приятно ныли, и все еще отдавалось в паху легким покалыванием тающее возбуждение. — Но благодарность принята, ты прощен за прошлые грешки. — Пошел ты к черту, — слабо посмеялся Кея, глядя на него теплым усталым взглядом. Интересно, о чем он думал? Или в его голове тоже было звеняще пусто, как сейчас у Мукуро? — Итак... мы это сделали, — произнес он. — Ага... — И? Что теперь? — А что теперь? Все. Будем спать. Мукуро щелкнул ему пальцем по лбу. — Да нет же, Кея. Помнишь, о чем я говорил тебе в отеле? Хибари, подумав, кивнул и посерьезнел. Нет, даже помрачнел. — Мы, может, друг друга и не любим, но ведь нам так прикольно вместе, — продолжил Мукуро. — Мы могли бы... — Нет. — Кея сел, поморщился от боли и покачал головой. — Не думаю, что это хорошая идея. — Не можешь отказаться от своих ухажеров и учениц? — едко заметил Мукуро, уязвленный таким уверенным отказом. Хибари встал и поднял свою рубашку. — Дело не в этом. Просто так будет лучше, — холодно ответил он и уточнил. — Для тебя. — Ну спасибо большое за заботу! — разозлился Мукуро. — Если тебе нужен был просто секс, то ты можешь так и сказать, я же против ничего не имею. Я не буду рыдать и валяться у тебя в ногах, потому что ты меня отверг, не закачу истерику. — Ты уже истеришь. — Я говорю тебе, что не надо мне врать, вот и все. — Мукуро повязал простыню и поднялся, следуя за Хибари. Тот направлялся в душ. — Мы должны быть друг с другом предельно откровенны. Мы же друзья. Ну и теперь даже еще и любовники. — Я бы хотел, но... лучше не надо. Подозрение, которое уже давно навязчиво витало в воздухе, наконец-то начинало формироваться в уверенность. Вся эта забота. То, почему ребята за ним носятся, как умалишенные... недомолвки... — Кея, ты... — Мукуро смотрел на него и видел, что Хибари может сейчас ему все-все рассказать. Без утайки, прямо и откровенно. — Ты же... — но почему-то так страшно узнать правду. Догадываться и услышать подтверждение догадки — это две разные вещи. Кея выжидающе смотрел на него, и в его глазах отражалась упрямая самоуверенность. Он правда готов ему все рассказать. — Ничего. Возвращайся. Хибари мимолетно улыбнулся, будто бы с облегчением, и поцеловал его уже более привычно: грубо и властно, как было уже десятки раз до сегодняшней ночи. — Мне завтра на работу, а с тобой я точно не усну, — усмехнулся он, уже прикрывая за собой дверь. — Я буду спать в своей комнате. Кошмаров тебе. — И тебе того же, — фыркнул Мукуро. И, несмотря на просто волшебный первый их секс (и уж точно не последний), все равно было тягостно на душе.