Принц и нищий

Международная клиника Святого Луки. Одно из самых лучших и самых крупных многопрофильных медицинских учреждений, в состав которого входит научно-исследовательский центр и даже колледж. Мукуро помнил, как Деймон запихивал его сюда при малейшем подозрении даже на обычную простуду, так что особо не забеспокоился. Зато Хибари едва не рехнулся, увидев огромное величественное здание с подземной парковкой и абсолютно ненужными швейцарами у автоматических дверей. — Он что, умирает? — спросил Хибари, не обращаясь ни к кому конкретному, и побежал вверх по ступенькам. — Это вряд ли, — вздохнул Мукуро, топая следом и молясь про себя, чтобы никто из персонала не узнал в нем постоянного пациента. Его здесь не особо любили: из-за хамского отношения, высокого требования к лечащим его врачам и медсестрам и, конечно, что разыгрывал сцены скорой смерти всякий раз, как чихнул или кашлянул. В любом случае, если они узнают о его нынешнем плачевном состоянии, то ждать от них любезности не стоит точно. А он в пижамных брюках, да. В просторном холле, заставленном цветами и дорогими скульптурами, их уже ждала вся их супердружная компания. Почти вся — не было Каваллоне. Зато его отсутствие с лихвой возмещал Гокудера, нервно расхаживающий из стороны в сторону под пристальным и подозрительным взглядом охранника, замершего наготове неподалеку. Хаято ругался на спокойно восседающего на диванчике Ямамото и агрессивно огрызался на замечания шустрых медбратьев. Причина того, что персонал дорогой клиники терпел подобное хамское отношение от человека, выглядевшего, по их меркам, чуть лучше, чем бомж, оказалась совсем проста: Ямамото, в отличие от него, выглядел, как минимум, как сын неплохого бизнесмена. Наверняка ему позвонили, когда он трудился в поте лица на какой-нибудь старухе с перекошенным от бесконечных подтяжек лицом. Увидев Хибари, он изменился в лице и вскочил, дергая разбушевавшегося Хаято за рубашку. Гокудера недовольно отпихнул его и обернулся, растерянно наблюдая, как к ним приближается Кея. Мукуро, которого некстати узнали на ресепшене, в это время тихо и угрожающе вдалбливал в головы охранников и медсестер новую информацию о себе, делая особый упор на том, что это все его забава, очередная прихоть. Хоть работники медицинских учреждений любят хвастаться своим умением хранить секреты, рисковать не стоит, чтобы на следующей неделе не видеть заголовки в «Никкан Коге» о том, как известный предприниматель выкинул из дома своего бедненького сыночка. — А... ты что тут делаешь? — неожиданно в несвойственной себе манере промямлил Гокудера. — Я так думаю, причина у нас одна, — фыркнул Хибари. — Какого черта никто из вас не позвонил мне? — процедил он, хватая Гокудеру за ворот. Тот оторвал от себя его руку и враждебно нахохлился. — Как-то не до этого было, извини, — мрачно ответил он. — У Тсуны обычное переутомление, — вмешался Ямамото, пресекая конфликт. — Не волнуйся, Хибари. Мукуро расслабился. Переутомлением страдает каждый второй — слава богу, ничего плохого. Так... а с чего это вдруг такое облегчение? Разве он не рад должен быть? — В какой он палате? — осведомился Хибари, чуть успокаиваясь. Гокудера шумно выдохнул и сел на диван, обменявшись взглядами с Ямамото. — К нему сейчас не пускают. Сказали подождать немного. — Ямамото ободряюще потрепал его по плечу, улыбаясь. — Если простое переутомление, то зачем ждать? -...ну-у-у... он пока не пришел в сознание — поэтому. Хибари на мгновение призадумался, напряженно глядя на безмятежно улыбающегося друга, а потом сел. На его лице застыло беспокойное выражение и... будто бы затравленность. Ему было явно неуютно, и он старался не глядеть по сторонам, уставившись в одну точку на полу. — Коня нет еще? — глухо спросил он. — Не дозвонились, — пожал плечами Ямамото, и Гокудера запоздало пнул его по ноге. — Значит, ему вы позвонить удосужились? — разозлился Хибари. — Хибари, ты же прекрасно знаешь, почему, — вздохнул Хаято так, словно разговаривал с несмышленым ребенком. — Не надо нянчиться со мной, травоядное. — Эй, не называй меня так снова! Я же не для смеха это делаю и не для себя... — Гокудера. Сейчас не время. — Ямамото не сказал больше ничего, но Мукуро понял, что они замолкли из-за него. — Прости, Хибари, просто мы заботились... ну, о тебе. Хибари пренебрежительно хмыкнул и откинулся на спинку дивана, скрещивая на груди руки. Разозлился или смутился, что представить было сложно, но лезть к нему явно сейчас не стоило. — Я отойду в туалет, — махнул рукой в сторону Мукуро, отходя. — Нахер ты вообще приперся? — фыркнул Гокудера, даже не оглянувшись на него. — Давай, Муруки, — кивнул Ямамото, и Мукуро с трудом подавил в себе желание скатить его с лестницы на инвалидной коляске, что стояла бесхозной у ресепшена. Мукуро прошел в коридор, провожаемый напряженными взглядами охранника и ресепшиониста. Они явно терялись в догадках, что за спектакль он тут устроил и зачем привел каких-то нищих оборванцев. Одна из медсестер, мило беседовавшая с одним из посетителей, тут же бросила его, нагоняя Мукуро. Ее льстивая улыбка всколыхнула воспоминания о навязчивом флирте и быстром сексе в лифте между пятым и четвертым этажами. Кажется, тогда в кабине, помимо них, находился еще и врач, но они его не заметили. Неловкая ситуация была. Хотя Мукуро тогда проржался и даже позаботился о том, чтобы девицу не уволили. — Давно вас не было, — заметила она и, словно ненароком, потерлась бедром о его руку. Надо же, даже не удивилась его внешнему виду. Странная девушка и, увы, не в его вкусе. — На то были причины. — Вы к брату? — спросила она, нажимая на кнопку вызова лифта, и Мукуро почувствовал, что даже возбудился из-за этого. Память услужливо подкидывала картинки их совместного времяпровождения. Она так неделю его водила по процедурам. Правда, половина их проходила именно в этом месте. — К нему, любименькому, — с нежностью в голосе произнес Рокудо, уже представляя, как эта девушка, которая совсем ему не нравится, останавливает лифт между этажами и прижимается к нему всеми своими выпуклыми частями тела, и в зеркалах отражаются их обжимающиеся тела и мигающие аварийным светом лампочки. — Он пришел в себя? — отвлекая себя, поинтересовался он, входя в кабину. В зеркале он с унынием увидел свое отнюдь не привлекательное отражение. Дааа, это пыл немного уняло. — Он пришел в себя еще в машине, — сказала она, вставая так близко, что создавалось впечатление, будто они стоят в жуткой толкучке, и ей некуда отодвинуться. — Сейчас он читает книгу и просит, чтобы его отпустили. — Правда? — удивился Мукуро, тщательно игнорируя ее томное дыхание на своей шее. — Почему тогда моих друзей не пустили? Девушка (он никак не мог вспомнить ее имя, а на бейджик, прикрепленный к груди, он старался не смотреть) вернула ему изумленный взгляд. — Я сказала, что они могут пройти, но они сами отказались. Сказали, что ждут кого-то и не хотят волновать вашего брата раньше времени. Мукуро замолк. Итак... они соврали Хибари. Почему? Чтобы не беспокоить Тсуну? — Он в двадцать седьмой палате, — разочарованно протянула девушка, выходя из лифта. — Я провожу вас... Мукуро-сама. Савада полулежал на широкой постели, с книгой в руках и застывшим на лице виноватым выражением. Он словно держал книгу для вида, не читая ее, а думая о чем-то своем. К его руке и ноге шла бесконечная паутина мелких прозрачных трубочек, и капельница у кровати едва слышно пищала, отсчитывая дозу раствора, поступающего в его организм. Медсестра, открыв дверь, быстро удалилась, оставляя их наедине. — Привет, братишка, — поднял руку Рокудо, входя в палату. Тсуна вздрогнул и медленно повернулся к нему, удивленно вскидывая брови. — Если пришел меня отравить, то зря — тут везде камеры, — сказал он, опасливо глядя на капельницу и соединяющие их трубки. — Увы, я предпочитаю физическое насилие с элементами каннибализма, так что твои опасения тщетны, — развел руками Мукуро, присаживаясь на постель. — Хотя я зол на тебя, ведь ты обломал мне свидание в отеле. Тсуна усмехнулся, откладывая в сторону книгу — Мукуро успел увидеть имя автора: Чезаре Ломброзо. — А ведь когда-то таких свиданий у тебя было по сто раз в день... — И кто виноват в том, что теперь это не так? — хмыкнул Мукуро, щелкая его по лбу. Савада потер лоб и вяло улыбнулся. Ему, видимо, все еще было плохо. — Теперь все мои силы уходят в работу, не хватает ни на одну самую завалященькую девчонку. — А работы-то нет у тебя, — посмеялся Тсуна. Его лоб покрыла испарина, да и сам цвет кожи выглядел весьма удручающе. — Я в поиске, а это тоже тяжелое занятие. Только вот я из-за этого в обморок не падаю. Савада помрачнел. Он стиснул в кулаке уголок покрывала и болезненно поморщился. — Хибари-сан здесь? Он... он пришел? — Ага. Примчался на крыльях любви, но столкнулся с двухголовым драконом, охраняющим принцессу. Тсуна непонимающе посмотрел на него. — Гокудера и Ямамото соврали ему, что к тебе не пускают, — пояснил тот, и Савада облегченно вздохнул. — Слава богу... Я надеялся, что они... — Его губы мелко задрожали, и он отвернулся, вытирая кулаком глаза. — Я так виноват перед Хибари-саном... Я ведь так хотел, чтобы он не видел как можно дольше... — Он осекся, закрывая ладонью рот, и затрясся. — Я не хотел... я так виноват... — Виноват, что потерял сознание? — уточнил Мукуро, вообще ничего не поняв из этих бессмысленных всхлипов. — Да... не смог уберечь его... себя... иногда мне кажется, что я только делаю хуже. Но я так стараюсь, так стараюсь! — Тсуна зажмурился, его худые плечи тряслись как в лихорадке, и речь становилась все невнятней, но яростней. — Мне так страшно, что кажется, будто я схожу с ума. — Ты и впрямь похож на сумасшедшего. — Если я... если вдруг со мной что-то случится... — Тсуна широко распахнул свои и без того гигантские глаза и вцепился в покрывало так, будто кто-то у него его отбирал. — Хибари-сан... он ведь... он же... Мукуро легко тронул его за плечо, намереваясь остановить истерику, начавшуюся ни с того ни с сего. Что вообще на него нашло? — Если ты помрешь, я приберу Кею к рукам, окей? — усмехнулся он, думая, что эти слова как-то заденут этого маленького мудака. Но Тсуна вдруг замер и повернулся к нему, с надеждой заглядывая в его глаза. — Скажи, Мукуро... ты... ты любишь Хибари-сана? Он тебе дорог? Как ты к нему относишься? Ты бы смог сделать для него что-нибудь... что-нибудь? — Воу-воу-воу, — отшатнулся Мукуро, нервно посмеиваясь. Что за допрос с пристрастием. — Лезешь не в свое дело, соплячок. — Ответь! — закричал вдруг Савада, впиваясь пальцами в его футболку. — Ты совсем свихнулся?! Хибари... ну, он ему небезразличен уж точно. С ним интересно разговаривать, драться, и целуется он здорово... И, можно сказать, Мукуро его даже чуть-чуть любит, но не говорить же об этом Саваде, который каждое его слово может обернуть против него самого. — Максимум, что я сделаю для Хибари — так это легкий массаж пятками по почкам, и то, если попросит хорошенько, — хмыкнул Рокудо, осторожно отцепляя от себя его руки. — А если серьезно... Тсунаеши, ты серьезно думаешь, что мне может нравиться кто-то вроде него? Он же нищий оборванец с ужасными манерами и склонностью западать на все, что движется, будь это даже страшный спившийся бомж с помойки. Я с ним играю, пока нахожусь в невыгодном положении, так что... не ревнуй, не собираюсь я его у тебя отбирать. Тсуна пристально посмотрел на него, словно пытаясь что-то понять, увидеть в его глазах какие-то ответы... — Ясно... — горько усмехнулся он, отпуская его. — Тогда... нет пути... другого выхода. О, боже... Мукуро, я... Его прервал звонкий голос медсестры, доносящийся из коридора. Мукуро прислушался и заметался по палате, услышав в ее речи лебезящее «господин Спейд». — Под кровать, Мукуро, — сказал Тсуна, побледнев. Для него тоже было невыгодна его встреча с Деймоном. — Думаешь, я полезу туда? — брезгливо фыркнул Рокудо, но звук открывшейся двери заставил его упасть на пол и перекатиться под койку. — Тсуна, ты в порядке? — взволнованно спросил Деймон, быстрым шагом приближаясь к нему. Мукуро видел его начищенные туфли не по сезону и переминающиеся позади ботинки Алауди. — Эм... не стоило беспокоиться, Деймон-сан... — голос Савады стал до отвращения тонким и несчастным — таким, что хотелось сдавить его горло, чтобы не слышать этот противный писк. — Я просто немного плохо себя почувствовал... — Я говорил, чтобы ты бросил эту подработку, — строго перебил его Спейд, садясь на постель. — Я позвоню и скажу, что ты увольняешься. И поговорю с деканом, чтобы освободил тебя на пару недель. — Нет! Прошу, не надо! — в ужасе воскликнул Савада. — Со мной все нормально, так что... пожалуйста... пожалуйста, не звоните никуда! На мгновение воцарилось молчание. — Тебе деньги нужны? — спросил наконец Алауди. — У тебя проблемы? Расскажи мне, я обязательно помогу, — поддержал его Деймон. Его голос бросил Мукуро в холодный пот — настолько взволнованным он был. Когда-то он его тоже так навещал, хотя Мукуро просто прикидывался больным, чтобы не ходить в универ или просто побездельничать. Теперь было... немного стыдно. За то, что заставлял отца беспокоиться. — Я... нет, просто я хочу работать. Хочу учиться. Я не смогу без этого. Я... я просто не хочу быть таким как... братик. Мукуро едва не задохнулся от его наглости. — Я не понимаю его. Я пытался подружиться с ним, но он всегда избегал меня. И он часто вас расстраивал, хотя вы всегда его поддерживали и прощали. Я не хочу быть таким. — Правильно. Если бы ты был похож на этого засранца, я бы задушил тебя, — похвалил его стремление Алауди. — Ты, выйди наружу и жди меня там, — процедил Деймон. Мукуро затаил дыхание. Как бы он не бесился сейчас, но он понимал всю правдивость слов Савады. Дерьмовое ощущение. — Я бы хотел быть похож на вас, Деймон-сан. — Поверь, не стоит. Он тот еще мудак. — Охранникам слова не давали, — парировал Деймон и снова обратился к сыну: — Тсуна, тебе не нужно что-то доказывать мне или пытаться соответствовать чьим-то стандартам. Я... я люблю тебя таким, какой ты есть. — Пафос так и прет. — Помолчите, мистер. Боже... насчет Мукуро. Это нормально, что вы не можете друг друга понять: вы выросли в совершенно разных мирах. Он не прошел через то, что пришлось пережить тебе, а ты никогда не чувствовал на себе груз ответственности за имя родителя. Проблемы в семьях всегда бывают, Тсуна, так что, пожалуйста, прости его. Если честно... я зол на то, что Мукуро сказал тебе тогда, но я сожалею о словах, которые я бросил ему в ответ. Если бы можно было вернуть назад все, то я бы попытался все исправить. Мукуро хороший, на самом деле, просто немного разбалован... — Немного, — посмеялся Алауди. — ...немного разбалован, — терпеливо продолжил тот. — В этом моя вина. Я всегда был занят и пытался загладить это деньгами. Вы подружитесь. Мукуро неплохой мальчик. — Мальчик, — фыркнул Алауди. — Он мальчиком был, когда я мальчиком был. — А ты, видимо, не можешь обойтись без комментариев?! — взорвался Деймон, вскакивая. — Вали отсюда, тут мужские разговоры! — шипел он, подталкивая его к двери. — А я кто, по-твоему? Деймон не ответил и захлопнул перед его носом дверь. — Я сильно провинился в прошлой жизни, если в этой мне подсунули это чудовище, — вздохнул он, возвращаясь. Мукуро поерзал. У него затекло все тело, да еще и под кроватью оказался слой пыли — а еще приличной клиникой называется. — Эй-эй, ты что? — взволнованно спросил Деймон. Послышался сдавленный всхлип. — Тсуна... тебе нехорошо? — Простите меня... Деймон-сан... — Хех, не стоит. Ты заставил меня поволноваться, но ничего страшного, слава богу, не произошло ведь. — Нет... я не за это. Простите. Что-то было такое в его голосе, отчего вдруг защемило в сердце. Мукуро осторожно подтянул ноги, подкладывая ладонь под голову, и вслушивался в тишину, прерываемую редкими всхлипами Савады. Может, такое чувство из-за того, что они все-таки семья? *** Медсестра едва успела открыть дверь, как в палату гурьбой ввалилась целая толпа, едва не снесшая дорогущую вазу у входа. Ее тоненький испуганный голосок потонул в гомоне и шуме. Вот дикари. Мукуро едва успел отодвинуться, как Дино с разбегу приземлился на постель, придавливая Саваду. — А ну слезь с него, конина! — возмутился Гокудера, стаскивая его, мертвой хваткой вцепившегося в кровать. — Не такой уж он и тяжелый, — насмешливо хмыкнул Хибари, присаживаясь на стул у изголовья кровати. — По себе знаю. — Ты мог бы и промолчать! — простонал Дино. — Гадкий человек. — Ты как, Тсуна? — заботливо поинтересовался Гокудера. — Все уже хорошо, Гокудера-кун. Спасибо, — улыбнулся Савада и взглянул на Мукуро, с улыбкой застывшего в проеме. Тот по-детски показал ему язык и сел на кресло у дверей. — Выглядишь отстойно, — рассмеялся Ямамото, закидывая руки за голову. — Эй! — заорал Гокудера. — Будь поэтичнее хотя бы чуть-чуть! -...сказал самый вежливый человек в мире, — хохотнул Мукуро. — Молчи там! Хибари, склонившись к Тсуне, что-то ему говорил с легкой улыбкой, а тот улыбался в ответ и виновато смотрел на него, рассеяно поглаживая пальцами его ладонь. Мукуро зверски захотелось врезать им обоим. — А твоя мама не пришла? — спросил Дино, неловко очищая для Тсуны яблоко. — Мама? — переспросил Мукуро. Гокудера ощутимо напрягся. — Ага. Приемная, — кивнул Каваллоне, протягивая Саваде то, что осталось от фрукта. — Которая Алауди? — хмыкнул Рокудо, разглядывая кожуру толщиной в два пальца. — Нет, — удивился тот. — Которая Сайонджи. Правильно же? — спросил он. — А... да... — потер затылок Ямамото, пристально глядя на Гокудеру. Тсуна отвернулся в сторону, неосознанно сжимая руку Хибари. — Ей еще не сказали? — улыбнулся Дино. — Или она занята? — Наверное, занята, — протянул Мукуро. — Сайонджи — она такая. Много работы. — Ты ее знаешь? — Какая разница? — отмахнулся Хибари. — Главное, что я пришел. Верно, зверек? Тсуна кивнул, решительно поднимая глаза на Мукуро. Тот ответил ему холодным взглядом. Так что, Савада? Что еще за Сайонджи?